Пятница, 18 июля 1914 года, Тярлево

Ика удавился. Не пишу. Потом, всё потом…

Даша в ужасе закрыла дневник. В Тярлево век назад творились необъяснимые жуткие вещи. Сто лет назад. А сейчас? Гибель деда Николая, отвратительный сосед с его странными замашками. И дом, дом, в котором она живёт, хоть и модернизированный, но всё тот же, в котором повесился странный Ика. Какие дела происходили здесь в прошлом веке? Что за ужасный мистический чёрный кот? Неужели Василий? Как такое может быть? Почему эти странности происходят именно с ней?

Даша не заметила, как вышла из парка и дошла до дома. Василий спал на диване, приобняв подушку. Увидев Дашу, он зевнул и потянулся.

– Пришла в себя?

– Нет, я в шоковом состоянии. Ты знал ту женщину из дневника, Елену?

Кот принялся увлечённо вылизывать хвост.

– Вася, я к тебе обращаюсь!

Вася не отвечал. Видимо, хвост был неприлично грязный, до него практически никогда дело не доходило.

– Василий!

– Да!

Даша опустилась на подлокотник кресла.

– Ты знал?

– Да! Я знал Елену, или как её там. Но это было давно. Несколько жизней тому назад. Я уже всего и не помню.

– Каких жизней?

– Моих, конечно. Ты что-нибудь слышала о реинкарнации?

– Слышала, но я думала это сказки, выдумка такая, чтобы было проще жить.

– Выдумка – демократия, а реинкарнация – сермяжная правда. Однажды меня вынудили охранять ожерелье, и это в некотором роде мой кармический долг. Отлучаться от него надолго не могу, мне становится физически плохо. Ожерелье нужно передать хозяйке, только тогда зацветёт мой жасмин.

– Ничего не понимаю. Какой ещё жасмин?

– На кой чёрт спрашивать? Что ты хотела услышать?

– Я хочу знать, виновен ли ты в смерти садовника Нила и владельца этого дома Иннокентия Ильича?

– Много лет прошло, всего не упомнить. Я стал мягче, осмотрительней.

– Ты убил их?

– Никого я не убивал. Нил сам спрыгнул на рельсы, когда меня увидел. А этот сумасшедший повесился спустя десять минут после того, как я с ним поговорил. Просто попросил его отдать ожерелье. С тех пор с мужчинами я не разговариваю. Вообще ни с кем не разговариваю.

– А как же я и твоя хозяйка Полина?

– Ты исключение из правил, у тебя есть дар, как у той девы, что обрекла меня на столетние муки. Она слышала и видела больше, чем говорила. Сильная и несчастная. Ведьма, одним словом.

– Что за намёки? Ты хочешь сказать, что я ведьма?

– Нет, ты не ведьма, ты сильная и в скором времени станешь ещё и прозорливой. Но пока знание спит, поэтому только с котами и разговариваешь.

Даша не знала, что и сказать. Были моменты в её жизни, когда она замечала за собой некоторые аномалии, которые необъяснимым образом складывали обстоятельства в её пользу. Но чтобы вот так?! Например, в школе она всегда заранее знала, когда её вызовут к доске. В институте тянула тот билет, который лучше всего выучила. Но происходили вещи, которые Дашу откровенно пугали: если она рассеянным взором смотрела сквозь предмет, тот мог упасть. Люди спотыкались, некоторые падали, если она в раздражении бросала быстрый, как молния, взгляд. Ветка эта рухнула. Это дар? Вот уж спасибо.

– А как же Полина?

– Полина, Елена – их много прошло за сто лет. Просто они обретаются там, где живу я.

– То есть с ними ты не разговаривал?

– Нет, с ними я не говорил. О чём?

– А со мной ты почему заговорил?

– Я же сказал, что ты слышишь, как ведьма. Значит, пришло время. Считай, что это начало. Но ты задаёшь столько лишних вопросов!

– Нет, погоди, что значит пришло время? А Николай? Это ты его убил?

– Вот ещё! Повторяю, никого я не убивал.

– Просто поговорил?

– Николай много знал, он почти нашёл ожерелье и тебе недаром доверил эти записи, чутьё у него на людей было, но записи пустые. Только я знаю истину.

– Что ты сделал с дедом?

– Ровным счётом ничего. Я не знаю, как он там оказался. Наоборот, я был уверен, что он поможет тебе найти ожерелье и отдать его хозяйке.

– Вроде неглупый кот. Неужели ты думаешь, что старуха спустя сто с лишним лет жива и ждёт своё ожерелье?

– Нет, но возврат должен завершиться, а круг замкнуться.

– А если нет? Ты меня тоже повесишь или столкнёшь?

– Не говори вздор!

– Я сейчас же возвращаюсь в Питер! Мне надоели эти столетние страшилки, ненормальные соседи, говорящие коты и бабники-айболиты. Я хочу жить нормальной жизнью, а не оглядываться в ожидании очередного удара.

– Глупости, тебе отсюда не уйти!

– Ах не уйти? Да?

Даша разозлилась не на шутку. Она помчалась в гардеробную и принялась быстрыми движениями закидывать одежду в рюкзак.

– Позвоню Кириллу, пусть он сам за тобой смотрит! А я возвращаюсь в город!

Кот ухмыльнулся в усы и продолжил умываться.

* * *

Даша вылетела из калитки. Сердце колотилось где-то в ушах. Растрёпанные волосы лезли в глаза. «Точно ведьма на помеле», – пронеслось у неё в голове.

Кирилл ответил после первого же гудка. Даша толком не успела ничего сказать:

– С меня хватит, Кирилл! Так больше…

– Я занят, перезвоню.

Возвращаться не буду, решила она. Пусть делает что хочет.

На платформе многолюдно, значит, электричка на подходе. Пожилая пара, девушка в наушниках, парень с телефоном, группа туристов. Внезапно все засуетились. Даша выглянула из-за спин, нос электрички бежал вдоль платформы. Вдруг кто-то сильно толкнул Дашу в спину, выдернул сумку, она подалась вперёд и упала бы на рельсы прямо под поезд, если бы не рука, выдернувшая её в последний момент за рукав. Анна. Толпа вскрикнула, кто-то завизжал. Электричка заскрежетала. С платформы упал человек. Испуганная Даша на негнущихся ногах подошла к скамейке, Анна опустилась рядом с ней на корточки.

Послышались крики:

– Доктора!

– Она в обмороке!

– Машинисту!.. Скажите машинисту!

– Он и так знает!

Электричка ухнула и опустила усы.

– Граждане, разойдитесь! Ей дышать нечем!

– Ей плохо?

– Дед её упал под электричку. Видишь, машинист полез.

– Скорую!

– Звоните в полицию!

– Туда, несите туда!

Даша с безучастным видом наблюдала за происходящим. Анна сидела рядом и гладила её по коленке. Старушку, потерявшую сознание, привели в чувства и под руки препроводили к скамейке. Даша попыталась встать, чтобы уступить место, но не смогла, ноги не слушались: внезапно на неё обрушился весь ужас произошедшего.

Несколько человек в форме транспортной полиции оттеснили людей от первых двух вагонов и попросили перейти на другую сторону платформы. Однако Дашу никто не тронул.

Огромный, как медведь, мужик притащил откуда-то парня с закрученными за спину руками. Того самого, который ждал электричку недалеко от Даши. Парень гримасничал, орал какую-то глупую считалку, из его зелёно-серого рта текли длинные слюни. Мужик-медведь протянул Даше сумку, отобранную у парня.

– Выродок! Совести нет! – заверещала женщина, не переставая обмахивать синей косынкой полулежащую на скамейке старушку. Её крик потонул в звуках сирен подъезжающих «скорых» и полиции.

Внезапно старушка довольно ловко поймала рукой мелькавшую перед глазами косынку и обвела взглядом платформу.

– Дима? – позвала она. – Дима? Где он?

– Успокойтесь, вам нельзя волноваться, – попросила хозяйка косынки.

– Ты в порядке? – спросила Анна.

– Да, кажется, да, – ответила Даша.

– Я сейчас! – Анна поднялась на ноги и подошла к подоспевшим на вызов полицейским, тем самым, что приезжали, когда убили деда Николая. Она, по всей видимости, была с ними знакома. Потому что полицейские не попросили её отойти, а, напротив, один заинтересованно выслушал, кивая, как китайская собачка, потом принялся что-то объяснять и показывать, другой в этот момент разбирался с наркоманом. Наркоман извивался, пытаясь ногой задеть Анну. Полицейский оттащил его в сторону. Наркоман гнусно рассмеялся и харкнул в стража порядка, однако силы ему хватило лишь на то, чтобы слюна свесилась с губы и по подбородку сползла за ворот.

Где-то под платформой работала бригада скорой, туда спустили носилки. Из чего стало понятно, что упавший на рельсы человек жив, иначе скорой с носилками там делать нечего.

Через пару минут Анна вернулась. Фельдшер как раз уговаривал старушку сделать успокоительный укол.

– Вы были с мужем? – спросила Анна у старушки.

Фельдшер глазами показал, что не нужно сейчас ни о чём спрашивать.

– Да, я была с мужем. Дмитрием Сергеевичем. Что с ним? Он погиб, да? Скажите мне правду, девушка. Он упал под поезд, я видела.

Фельдшер пожала плечами, словно соглашаясь, чтобы Анна говорила дальше.

– Ваш муж жив. Он упал под платформу, но поезд его не задел, он жив. У него возможен перелом ноги и сотрясение, его сейчас отвезут в больницу.

– В какую больницу? Я хочу поехать с ним!

– Да, да, не волнуйтесь, мы сейчас поедем за ним, только давайте измерим давление, – вмешалась фельдшер. – Я вас тоже так просто не отпущу.

– А вы точно в ту же больницу меня отвезёте?

– Точно, точно.

– Вам не нужна помощь? – поинтересовалась фельдшер у Даши. – Вы бледная.

– Нет, спасибо.

– Может, укольчик?

– Я тоже врач, могу помочь подруге сама, – встряла Анна.

– Как знаете, – пожала плечами фельдшер и полностью переключилась на старушку.

Наконец на платформе из служб остались только полицейские, да и те вскоре ушли, уводя присмиревшего наркомана. Машиниста, пережившего стресс, увезли на «скорой», как только подоспела бригада сменщиков. Электричка тихо тронулась с места. На платформе снова стал скапливаться народ, который ничего не знал о случившемся и просто ждал ближайшую электричку в город.

– Пойдём? – спросила Анна. – Или ты в город?

Даша помотала головой.

– Я передумала.

– Я тоже решила не ехать. Тогда пойдём отметим твоё чудесное спасение и то, что всё закончилось хорошо.

– Спасибо. Я, наверное, не готова отмечать.

– Не волнуйся, однозначно нужно снять стресс. Не каждый день участвуешь в таком.

– Спасибо тебе, ты спасла меня.

– На моём месте так поступил бы каждый, – смешно по-военному отчеканила Анна.

Даша улыбнулась.

– Спасибо.

Анна махнула рукой.

К вокзалу подошла электричка. Люди входили и выходили. Праздные разговоры. Обыкновенный летний день.

Девушки спустились по лестнице. Даша не понимала, зачем согласилась пойти с Анной. Она испытывала к сопернице противоречивые чувства. С одной стороны, это была благодарность за спасение. С другой, ей не давали покоя мысли о связи Анны и Филиппа. А ещё хотелось узнать, что лежало в том свёртке, который Анна принесла соседу. Вопросы прыгали в Дашиной голове и выводили из равновесия, значит, кот был прав: уезжать из Тярлево ей пока рановато.

* * *

Они устроились в глубине зала. У столика тут же материализовался официант.

– Мне как обычно.

Официант кивнул.

Даша «как обычно» не хотела, поэтому копалась в меню гораздо дольше, в итоге сделала заказ по наводке Анны. Выбрав, она попросила принести воды.

– Какая вода? Сегодня мы обязаны напиться! Принесите коньяка, а лучше графинчик водочки!

– И воды, – добавила Даша.

Официант кивнул и растворился.

– Эх, курить хочется. Ты не куришь?

Даша помотала головой.

– Отлично, значит, будем пить. Я теперь тоже вроде не курю. Но иногда хочется. Ты прости меня, что напала тогда на тебя из-за Филиппа. Не стоит он того, – сразу без всякого перехода проговорила Анна.

– Я не сержусь. – Даша пристально посмотрела на собеседницу. – И когда ты поняла, что Филипп того не стоит?

– Давно поняла.

– Я сегодня видела вас там, у дверей клиники.

Официант поставил перед Дашей стакан и открыл бутылку с водой.

– Знаю. Я тоже тебя видела. И то, как ты ушла. Понимаешь, я познакомилась с Филиппом очень давно и влюбилась в него с первого взгляда, – продолжала откровенничать Анна. – Он приходил к нам в гости. Точнее, к дяде, меня воспитал брат матери, он преподаёт в ветеринарной академии, а Филипп его ученик. – Анна посмотрела на Дашу, оценивая впечатление, которое произвели её слова. – Тогда я ещё училась в школе и планировала поступать в Первый мед, но влюбилась в Филиппа и поступила в ветеринарную академию. Потом устроилась на практику к Филиппу, а после учёбы так и работаю у него. Или работала. Пока не решила.

– Почему ты думаешь, что меня волнует Филипп?

– А то я не вижу. Все бабы по нему сохнут.

Анна свернула в трубочку салфетку с явным намерением закурить.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Я сама только отошла от колдовских чар, надеюсь, навсегда.

– Что произошло?

– Не хочу об этом говорить.

Даша пожала плечами. Мол, как знаешь, сама затеяла этот разговор. Они некоторое время сидели молча.

– Нет, ты должна знать. В общем, как бы это сказать, я поняла, что он спит со мной, потому что ему это удобно.

– Удобно?

– Без чувств, он меня не любит, понимаешь. Я думала, что пройдёт время, и он поймёт, как я ему нужна. А он. Он…

Анна замолчала. Официант принёс графин с водкой, солёные грибы, селёдку, приправленную лучком, малосольные огурцы, дымящуюся рассыпчатую картошку и мясо.

– Мы сами. – Анна махнула рукой.

Когда официант исчез, она с деловым видом разлила водку по стопкам.

– Нет, нет, я лучше воды, – запротестовала Даша.

– Давай, нужно.

– Я могу и так.

– Как мы тогда будем разговаривать?

– Ладно, только чуть-чуть.

– Угу.

Огонь пробежал по телу, обжёг горло и плеснул в уши.

– Теперь огурчик, вот так! – одобрила Анна. – Ты не подумай, просто каждый медик должен уметь правильно пить.

– Это как? – закашлялась Даша.

– В нужное время, только правильные напитки и только с верной закуской.

– Хорошие огурчики.

– Отличные, – кивнула Анна. – Только теперь нужно ещё и поесть.

Они молча принялись за еду. Даша не решалась спросить, а Анна будто забыла, о чём рассказывала. Каждая чувствовала неловкость.

– У моих родителей такие же рюмки, – зачем-то сказала Даша, чем спровоцировала новую волну признаний.

– Думала, он поймёт, какая я добрая, ласковая, заботливая, сколько всего для него делаю, и полюбит меня. Но он не замечает моих стараний, всё воспринимает как должное. Я решила забеременеть, тогда он никуда не денется. – Анна замотала головой. – Не успела. Тут появилась ты, и он распушил хвост. Думаешь, ты первая? Он перед всеми смазливыми, замужними и незамужними павлин, но спать-то идёт ко мне! А теперь к тебе.

– Между нами ничего нет, – охрипшим голосом произнесла Даша.

– Можешь не говорить. Не было, так будет. Что-то я опять разозлилась. Надо выпить.

Официант прошелестел мимо. Ресторан одномоментно наполнился галдящими туристами.

– Так вот, – продолжила Анна, раскачивая в руке вилку с грибом, – хочу тебя предупредить! Филя бабник! И к тебе он будет относиться так же, как ко всем.

– Можешь не беспокоиться, меня не интересует ни Филя, ни Степашка.

– А-ха-ха, а ты смешная. Я тебе верю, потому что мне ты не будешь врать, я тебе жизнь спасла. Если бы не сто отжиманий в день, – Анна согнула руку на манер бодибилдера, – быть бы тебе Карениной, не удержала бы корову такую.

– Спасибо, как представлю, что могло произойти! – Даша невольно зажмурилась. – Этот наркоман, что взбрело ему в голову?

– А ты не представляй, давай ещё выпьем.

– Но он же стоял совершенно спокойно, обычный парень, я его видела. Что на него нашло?

Анна развела руками и покачала головой.

– Откуда мне знать. Полицейские сказали, что он под кайфом, не соображает вообще.

– Ужас.

Они помолчали. Даша сделала большой глоток, и её снова обожгло, но теперь как-то по-новому, словно пронёсся ураган и унёс все переживания далеко за горизонт.

Иностранцы, словно на деревенской свадьбе, расселись за длинным столом, накрытым белой скатертью. Все в панамах. Один потерял панамку, закрутился, потом вынул её из-под товарища, напялил на голову и замер в ожидании еды.

На Дашу накатило веселье, она захохотала. Анна смотрела непонимающе, потом тоже прыснула. Даша, согнувшись пополам, задыхалась от хохота. Из глаз брызнули слёзы. Они хохотали и хохотали и никак не могли остановиться.

– Водочки?

– Нет, я б-больше не могу, луч-чше водички.

– Ну, как знаешь.

Анна налила себе ещё рюмку.

– А что за пакеты ты носишь Родиону?

– Какому ещё Родиону?

– Соседу моему, Родиону.

– Синявскому, что ли?

– Не знаю, может, и Синявскому.

– Чепуха, так, небольшой приработок. Только Филе ни-ни. – Анна поднесла палец к губам и посмотрела на Дашу. – Ты что, думаешь, это что-то противозаконное? Не-е-е. Я таким не занимаюсь. Просто подешевле скипидар заказываю для клиники, а он покупает.

– Зачем ему?

– А я почём знаю? Значит, нужно.

– Логично. Но что-то же он делает?

– Скипидаром-то? Наверное, обрабатывает инструменты, ну, или что-то ещё. Почему он тебя так интересует?

– Я считаю, что он убил деда Николая.

– С ума сошла? Зачем ему? Николай, насколько я знаю, сам умер, без чьей-либо помощи.

– Я видела, как в тот же день Родион залез в дом к покойнику. Он что-то там искал.

– Глупости, тебе показалось.

– Не показалось.

– Даже если так, то это ничего не значит. Дед был всем должен, может, Родион долг забирал или ценности какие-то в счёт долга, ведь с покойника взять нечего.

– А если он искал дневники, что мне отдал дед Николай? Он забрал оттуда какую-то тетрадь. Хотя подожди. Родион вроде бы знает, что записи у меня. Ему Света сказала. Или нет? Или… Я запуталась.

– Вот именно. Всё это не более чем плод твоего воображения, подруга. – Анна постучала по лбу указательным пальцем. – Всё идёт отсюда. Тебе бы книжки писать. Кстати, чем ты занимаешься?

– В журнале работаю.

– Ух ты! Журналистка?

– Не совсем. Рекламой в женском журнале занимаюсь. Не хочу об этом говорить. Это не очень интересно. И вообще, мне, наверное, пора. Спасибо тебе за всё. Сколько я должна?

– Эй, эй. Подожди. Ничего не должна. Я угощаю.

Анна наполнила рюмки.

– За наше здоровье и долгую счастливую жизнь без Филиппа!

Они чокнулись, облив нетронутую селёдку. Даша под взглядом Анны выпила до дна.

– Ты мне ещё не рассказала, что ты тут делаешь. Ты дом купила?

– Нет, я просто живу и слежу за хозяйским котом.

– Хорошо же ты за ним следишь, раз он у тебя постоянно болеет.

– Нет, просто в первый раз мы с ним под дождь попали, а потом он объелся рыбой. Другое не ел. Подавай, говорит, тунца, и всё тут. Я ему объясняю, что последняя банка осталась, а он, типа, иди ещё покупай, я корм есть не буду. Хамит, издевается.

Анна нахмурилась.

– И давно это у тебя?

– Кот? Недавно.

– Понятно, – как-то неопределённо хмыкнула Анна.

* * *

Глубоким вечером Анна взяла такси и по дороге из ресторана завезла Дашу на Тополиную.

Даша с трудом преодолела путь от калитки до дома: снова напоролась на торчащий из земли прут. Долго ковырялась с замком и наконец ввалилась в коттедж.

Василий тут как тут сидел под вешалкой.

– Алкоголичка, – резюмировал он, когда Даша с третьей попытки закрыла за собой дверь.

– Что значит алкоголичка? Ты меня осуждаешь? Не-е-ет, не осуж-ж-ждай. Низя. У меня за пчелами… челпами, тьфу, плечмами чудесное спасение. Или это ты меня стлол… столкнул? Да? Это ты?

Нетвёрдой походкой Даша дошла до гостиной и рухнула на диван.

– Пьяный бред! Я дома сидел, только на свидание сходил и сразу вернулся, тебя ждал. Сижу в прихожей, волнуюсь, а тут, здорово живёшь, такие обвинения на ночь глядя. Эй! Ты слышишь меня? Спит! Ну, спи, спи, трезвей.