Глава 23

На месте трактира Уоттона когда-то находился магазин игрушек мадам Сэлмон, в котором находчивая хозяйка для привлечения публики выставляла также восковые куклы городских знаменитостей. Однако магазинчик не прижился на мрачной Дорсет-стрит и вскоре переехал в другое место, а от коллекции восковых чучел осталась лишь светло-желтая фигура прорицательницы Мамаши Шиптон, стоявшая снаружи. При нажатии на потайной рычаг она давала пинка ничего не подозревающему прохожему. Это действо каждый раз вызывало буйный восторг у завсегдатаев трактира, болтавшихся на улице.

Мы с Деннисом, поджидая Уайтвуда, прогуливались взад-вперед. Я надела самое невзрачное платье, до которого мисс Нидли побрезговала бы дотронуться даже пальцем, и темную твидовую накидку. Просторный капюшон защищал меня от любопытства прохожих и хоть немного приглушал окружающий гомон. Клиенты Уоттона отнюдь не отличались благонравием, к тому же неподалеку находилась бондарная мастерская, где с утра до вечера стучали молотками, набивая обручи. Спустя полчаса ожидания моя голова гудела, как колокол, от уличного шума. Вместе с тем я понимала, что этот шум придется очень кстати, когда настанет время проникнуть в обитель ростовщика.

Наконец в конце улицы показалась стройная фигура офицера. Уайтвуд, по-военному чеканя шаг, направлялся к дому мистера Скрупа. Удачно избежав напутственного пинка Мамаши Шиптон, он шуганул стайку наглых попрошаек, бросившихся врассыпную, и подергал за шнурок железного звонка, висящего на крыльце. С той стороны кто-то проделал ряд сложных манипуляций, в результате которых дверь приоткрылась и тут же снова захлопнулась за офицером.

– Пора! – шепнул мне Деннис.

Мы незаметно просочились во двор. Лохматый пес, принадлежащий трактирщику, успел ухнуть пару раз для острастки, но вовремя признал Денниса и униженно завилял хвостом. Опытный Деннис угостил его порцией куриных потрошков, отчего пес преисполнился благодарности и уполз в убогую конуру, предоставив нам делать во дворе все, что заблагорассудится.

Зайдя с другой стороны дома, мы вдоль стены добрались до окна, ведущего в спальню на втором этаже. Деннис послушно подставил мне свои плечи. Цепляясь за выступы в стене, я вскарабкалась наверх, прихватив сумку со снаряжением. Карниз был узким, не развернуться. Деннис мутным пятном маячил где-то внизу. По счастью, уже достаточно стемнело, да и окно выходило во двор, а не на улицу, так что наши действия не привлекли ничьего внимания.

Разумеется, окно было заперто изнутри на защелку. Мне еще повезло, что ставни были открыты, иначе пришлось бы провозиться до ночи. Двигаясь медленно и расчетливо, как кот в засаде, я извлекла из Деннисовой сумки алмазный циркуль и прочертила им круг на стекле. В котомке лежала масса полезных инструментов самого разного назначения. Каждый из них был упакован в отдельный чехольчик, чтобы не дай бог ничего не звякнуло в самый неподходящий момент. Иногда жизнь вора зависит от сущей мелочи! Не удивительно, что Деннис называл эти железные штучки «мои красотки» и обходился с ними куда бережнее, чем со своими девицами.

Стеклянный круг упал внутрь и разбился, как мне показалось, с ужасающим грохотом. На некоторое время я замерла, вся обратившись в слух. В комнате было тихо. Медленно-медленно я протянула руку к защелке…

Возможно, матерые домушники выполняют эти операции с привычным равнодушием, чуть ли не позевывая в процессе. Но у меня было мало подобного опыта, и мой последний визит в чужой особняк вышел, мягко говоря, не совсем удачным, так что я ужасно волновалась. Сердце колотилось об оконную раму так громко, что я боялась, как бы его не услышали Оливер со Скрупом, сидевшие внизу.

Осторожно подтянувшись и перекинув ногу через подоконник, я бесшумно соскочила в душный сумрак комнаты. Здесь было холодно, так как камин был заложен кирпичами, и совсем темно, но в волшебной сумке Денниса нашелся «воровской» фонарь, внутри которого торчал сальный огарок. Затеплив свечу, я подошла к высокому шкафу, таинственно поблескивавшему маленькими ящичками. Надписей на них не было, поэтому на то, чтобы отыскать ячейку с буквой «М», у меня ушло довольно много времени. Вдруг за дверью мне послышались голоса.

Сидя на полу, я застыла с распиской Меллинга в руке, готовая в любую секунду дунуть на свечу и сигануть в окно. Спустя некоторое время я с облегчением поняла, что голоса доносились снизу. Доски пола кое-где неплотно прилегали друг к другу, и, приложив ухо к щели, можно было подслушать разговор. Это меня несколько успокоило, так что я вернулась к потрошению шкафа. Как там звали приятеля Денниса – Эмрил?

Перебирая пачку бумаг в ячейке с буквой «Э», мой взгляд вдруг споткнулся о фамилию «Эмберли». Нервы были так напряжены, что я не сразу сообразила, отчего она кажется такой знакомой. Потом в сознании вспыхнуло – Кларисса! Ее фамилия была размашисто написана поперек чистого конверта, а в конверт было вложено письмо. Я, не раздумывая, сунула его за пазуху. Конечно, Кларисса – та еще зараза, но мне не нравилась ситуация, когда письма невесты лорда Фонтероя хранились у такого мерзавца, как Скруп. Ради Кеннета я готова была вытащить Клариссу из передряги. Пусть потом скажет мне спасибо, треска мороженая!

Голоса внизу усилились. Разговор явно перешел на повышенные тона.

– … вы поступаете не так, как подобает порядочному человеку! – услыхала я гневное восклицание Оливера. Оно прозвучало так громко, что даже не пришлось прикладывать ухо к щели.

Я снова притихла. Что там происходит?! Уайтвуд должен был соблазнить ростовщика заманчивой сделкой, а не взывать к его совести, которая в этом доме отроду не ночевала! Придется поспешить. Мистер Скруп – это вам не какой-нибудь лавочник, для сложных клиентов он наверняка держал поблизости парочку крепких парней, вооруженных обрезком трубы. Оливеру нельзя его злить, это слишком опасно!

Мои пальцы как раз вытащили из пачки письмо несчастного господина Эмрила, когда внизу раздался выстрел. Я заметалась. Одним взмахом погасила фонарь, сунула его в сумку, повесив ее через плечо. Швырнула в окно заранее припасенный камень – это был знак для Денниса, что ситуация вышла из-под контроля, и нас пора спасать. Пинком захлопнула ящик, бросилась к двери, но с полпути вернулась, чтобы прихватить со стола оставленные там двести фунтов. Верну их Селине, а Скруп перебьется! Если он тронул Уайтвуда хоть пальцем…

С лестницы я скатилась кубарем, уже не думая о том, чтобы сохранять тишину. После оконной защелки справиться с замком на двери, ведущей в кабинет, было плевым делом. Я жадно приникла глазом к замочной скважине, пытаясь оценить обстановку. Сначала передо мной возникли лишь мечущиеся тени, но вдруг в поле зрения попало бледное лицо Оливера, искаженное ужасом. Что могло так напугать бывалого офицера?! Не колеблясь, я распахнула дверь.

Уайтвуд вытянулся, вжавшись в стену, прижимая правую руку к груди. Рукав на ней был темен от крови. Ростовщик, сгорбившись, опирался руками на стол, жидкие пряди волос свесились ему на лицо. Пистолет валялся посреди комнаты, и от него по полу протянулась красная полоса.

При моем появлении Скруп резко обернулся. В глазах у него загорелись хищные красные огоньки:

– А, вот и долгожданная мисс Фишер! – протянул он, осклабившись.

Его мертвенно-бледное лицо перекосилось, уголки рта поползли вверх. Это была улыбка маньяка, прячущего за спиной топор. Подбородок был вымазан чем-то темным.

– Да, представьте, я слышал, как вы копошились там наверху. Весь шкаф успели перерыть?

Значит, он знал! Но мои объяснения могли подождать. Главное – Оливер.

– Что с вами? Вы ранены?! – спросила я, подбегая к моему другу.

– Когда я выстрелил, он попытался… попытался откусить мне руку, – произнес Уайтвуд безучастным голосом. Он не удивился, увидав меня здесь. Он на меня вообще не смотрел. Его сосредоточенный взгляд не отрывался от Скрупа, словно тот был противником на дуэли.

– Что?! – не поверила я своим ушам.

– …Впрочем, это неважно, – продолжал тем временем Скруп, будто беседуя сам с собой. – Все равно все тайны, которые вы успели найти, сгинут вместе с вами.

После этого он, должно быть, запер входную дверь, и самое страшное было в том, что я вообще не заметила, как это случилось. Просто прозвучал лязг засова, вставшего в пазы, но, когда я обернулась к двери, рядом с ней уже никого не было. Скруп снова стоял, опираясь на стол, и с ухмылкой смотрел на нас. Его бросок к двери был неуловимым и бесшумным, как мелькание тени. Он широко улыбнулся, наслаждаясь произведенным эффектом. Мне вдруг показалось, что его клыки были гораздо больше, чем у нормальных людей.

– Боже милостивый, Энни… он вампир, – ошеломленно прошептал Оливер.

Я осознала, что некоторое время стою, набрав в грудь воздуха, и шумно выдохнула. Вместо мыслей в голове была белая пустота, в которой вихрем пронеслось воспоминание о бледном перепуганном Меллинге, закутанном в шарф до ушей. Вот это мы влипли. Вся надежда теперь была только на Денниса.

Происходящее было настолько нереально, что мне, как ни странно, пока удавалось сохранять спокойствие. Наше с Оливером положение было действительно отчаянным. Без сомнений, Скрупу уже довелось убивать, а такие вещи легко приобретают силу привычки. Нужно попытаться потянуть время.

– Нас будут искать! – воскликнула я, сумев даже заставить свой голос не дрожать. – Я оставила в своей комнате письмо, в котором сообщила, куда направляюсь! И с кем.

Пока мои губы двигались, произнося какую-то чепуху, уши чутко прислушивались, надеясь услышать тяжелый топот ботинок на лестнице. О, Деннис, где тебя черти носят, когда ты так нужен?!

– Когда-нибудь вас, безусловно, найдут, – осклабился Скруп. Одним смазанным движением метнувшись на середину комнаты, он отбросил крышку замаскированного люка в полу. Невероятно, как вообще можно так быстро двигаться?! И что у него там – ледник для трупов?

Из-под пола долетел монотонный гул, а по комнате потянуло сыростью. Я все поняла. Под этой частью дома проходил подземный канал, что для Скрупа было серьезным преимуществом при выборе жилья. Это позволяло ему прятать концы в воду в прямом смысле слова.

Пока мы со Скрупом вели занимательный диалог, Уайтвуд, не теряя времени, схватился за кочергу. Проклятый ростовщик только ухмыльнулся. Мимо пролетела серая тень – и Оливер, вскрикнув, упал на колени, а кочерга отлетела в угол. Под руку мне попалось ведро для угля. Недолго думая, я нахлобучила его Скрупу на голову. Все равно оно стояло пустым – вампиру, похоже, холод был нипочем. В тот же миг какая-то сила швырнула меня на пол. В глазах потемнело, рот наполнился кровью. Сплюнув, я нечаянно попала Скрупу в лицо, и к моему удивлению, он отпрянул с шипением, как человек, неосторожно залезший в жгучую крапиву.

«Ага, значит, кровь сидов тебе не по вкусу!» – обрадовалась я. Вряд ли это меня спасет, конечно. Костлявый, хилый на вид старик оказался настолько силен, что мог голыми руками придушить меня, не вспотев. Думаю, он до сих пор не убил нас только потому, что хотел продлить себе удовольствие.

Что-то мелькнуло за окном, и в комнате на миг стало еще темнее. Неужели Деннис?!

– Оливер, дверь! – крикнула я. Из нас двоих Уайтвуд находился ближе к выходу. Если бы он догадался хотя бы попытаться открыть засов! Но, как и подобает офицеру, Оливер прежде всего думал о защите дамы, а не о спасении собственной жизни. Пошатнувшись, он снова поднял кочергу раненой рукой и вызывающе выпрямился. Где Скруп?! Даже отследить его перемещение по комнате было невозможно. Я успела ощутить над ухом чужое смрадное дыхание, и внезапно меня поперек туловища обхватило нечто вроде ледяного каменного кольца, чуть не вышибив дух.

Внезапно страшный удар сотряс дом. Оконная рама влетела внутрь, брызнув стеклами и каменной крошкой. Державшие меня тиски разжались – и я, кашляя, поспешно откатилась в сторону. Послышалось глубокое алчное рычание. Тень ростовщика возникла на фоне пролома как раз в тот момент, когда на стену обрушился второй удар. В воздухе мелькнул шипастый снаряд, блеснул чешуйчатый хвост. Полетели камни и обломки мебели. Словно в замедленном сне я увидела, как мистер Скруп споткнулся и упал под тяжестью свалившихся на него досок.

– Энни, скорее! – крикнул Оливер, изо всех сил пытаясь отпереть дверь. Засов заклинило, но вдвоем мы кое-как смогли его отодвинуть. Кашляя и задыхаясь от пыли, мы вывалились на лестницу. Ступеньки дробно стучали под нашими ногами. Волосы у меня шевелились от ужаса, каждую секунду я ждала, что выбравшийся из-под завала Скруп настигнет нас и схватит меня за плечо ледяной костлявой рукой.

Дом содрогнулся от очередного удара, посыпалась штукатурка. Косо рухнула деревянная балка – к счастью, мы успели прижаться к стене. Выход был уже близко, но его вдруг перегородила чья-то фигура, едва различимая в клубах пыли. От страха я дико завизжала. Это Скруп! Он опередил нас, мы погибли!

– Неужели я так страшен, мисс Энни? – спросил некто, поднимаясь нам навстречу.

Я узнала этот голос, и на меня нахлынуло облегчение, хотя в другой ситуации я предпочла бы его вовек не слышать. Небрежно отряхиваясь, к нам подошел мистер Лайбстер в своем фейском обличье: ледяные серебряные глаза, исполненные достоинства плавные жесты. Он небрежно приветствовал нас, словно находился в собственной гостиной, а не на замызганной лестнице старого дома, грозящего вот-вот рухнуть.

– Вам лучше поскорее уйти, – заметил он, глядя наверх. Лестничная площадка тонула в мутной темноте, но мы услышали, как дверь Скруповой квартиры, на треть заваленная обломками кирпича и штукатурки, вдруг дернулась, будто кто-то толкнул ее изнутри. Я похолодела.

– Этот тип очень опасен, – счел нужным предупредить Уайтвуд.

– Поверь, мистер Лайбстер с ним справится, – вмешалась я. Если кто-то и мог приструнить вампира, то разве что сид. А нам лучше не путаться у него под ногами! Подтолкнув Оливера, я поспешила на улицу, откуда уже доносились возбужденные крики.

Здесь нас ожидало еще одно потрясение. Можно было вообразить, что посреди улицы внезапно вырос холм, обросший бронзовой чешуей, если бы этот холм не сверкал на всех холодными топазовыми глазами, и не помахивал угрожающе длинным хвостом с рогульчатой шишкой на конце.

Угол дома лежал в руинах, кое-где беспомощно торчали обнаженные балки. Двор трактира и мостовая были черны от разлившейся жидкости и блестели в свете фонарей. Остро пахнувшие ручейки, журча, растекались по канавкам, выбоинам и трещинам. Я сообразила, что один из ударов дракона нанес приличный ущерб винному погребу господина трактирщика. Однако никто не спешил предъявлять претензии. Люди выбегали из трактира и останавливались, не веря своим глазам. «Ох, и забористый же джин у этого Уоттона!» – пробормотал один из зевак неподалеку от нас.

– Боже милостивый! – словно в ответ ему выдохнул Уайтвуд. Он постарался заслонить меня собой, но на дракона глядел с жадным восхищением, как на ожившую сказку.

Дракон был действительно прекрасен. В прошлый раз в переулке я не имела возможности его рассмотреть. Темно-бронзовый, в закатных сумерках он казался почти черным, как ночное небо, в котором мерцали редкие звезды. От его острой чешуи и шелковых сложенных крыльев веяло жаром, во всем его облике было нечто грозное и разрушительное, будто пригашенное пламя, готовое при малейшем дуновении вспыхнуть, сокрушив все на своем пути. Причудливые узоры тянулись по чешуйчатым бокам под крыльями, голова на грациозной шее с длинными черными шипами походила на орхидею. В глазах потаенно горел золотой огонь, распространяющий вокруг сияние волшебства. Магия дракона, словно невидимый свет, проникала повсюду.

Это великолепное, гордое и опасное существо не имело ничего общего с Кеннетом Фонтероем. Оно могло прихлопнуть меня одним ударом шипастого хвоста (которым, кстати, только что разворотило полдома), но сейчас это меня не заботило. Волшебство дракона завораживало и лишало собственной воли…

Из созерцательного транса нас с Оливером вывел стук копыт по мостовой.

– Солдаты! – крикнул кто-то. Зеваки разом очнулись, бросившись врассыпную. Большинство клиентов Уоттона – не говоря уже об остальных местных жителях – имели веские причины держаться подальше от представителей закона. Люди метались, расталкивая друг друга в страстном желании оказаться подальше от злополучного трактира. Кто-то в суматохе выронил факел. Разлившийся спирт вспыхнул мгновенно, по канавам и трещинам мостовой побежали огненные дорожки. Оранжевое пламя осветило улицу, засверкало на бронзовой чешуе дракона, с холодным безразличием наблюдавшего за окружающей суетой. Послышались крики: «Пожар! Горим!»

За долгие годы Эшентаун горел так часто и интенсивно, что у всех обитателей с детства выработалась обостренная реакция на крик «Пожар!» Это был своего рода боевой клич, на который сейчас же сбегались десятки людей. Улица, опустевшая было при виде солдат, снова заполнилась народом. Тащили ведра, багры, мокрую парусину, мешки с песком. Даже Оливер, едва державшийся на ногах, принялся помогать. Огонь, лизнув мостовую жадным языком, быстро добрался до трактира и радостно заревел. Здесь ему было где развернуться! Добровольные пожарные не решались подойти к дому, так как боялись дракона.

Растолкав толпу, я осмелилась подойти ближе:

– Уходи! – крикнула я ему. – Они убьют тебя!

В прошлый раз я тоже боялась его до дрожи. Теперь я больше боялась за него. Пылающая желтизна огромных глаз обратилась ко мне, пронзая сознание железным драконьим гневом. Даже тени узнавания не было в них, одна только злость и презрение. Мол, какая-то ничтожная букашка смеет ему указывать! Дракон раздраженно фыркнул, и горячий ветерок от его дыхания отбросил волосы с моего лица.

– Пожалуйста! – добавила я умоляюще. Люди в недобром молчании сплотились позади нас, красные мундиры и блестящие штыки неумолимо приближались. Страшно подумать, что случится, если кто-нибудь из них с перепугу пальнет в чудовище! «Если он убьет кого-то, находясь в облике дракона, то навсегда останется драконом!» – грозно прозвучало в памяти предостережение Амброзиуса.

Может быть, дракон прочитал мои мысли, или ему просто надоело наше общество. Окинув напоследок взглядом полыхавший дом, крыша которого была почти вровень с его головой, он распростер над нами крылья, как две грозовые тучи, и лениво поднялся в воздух. Мы все, затаив дыхание, провожали его долгим взглядом. Дракон в небе был похож на огромную летучую мышь, выкованную из бронзы. Лучи заходящего солнца алыми искрами рассыпались по чешуе, могучие крылья безжалостно пронзили пухлое лиловое облако, и вскоре дракон скрылся из глаз, будто его и не было.

– Мисс Фишер? – послышался над ухом знакомый надменный голос. – Не объясните ли, что здесь происходит?

Я мысленно застонала. Ну почему, когда тебе кажется, что ситуация хуже быть не может, обязательно случится что-нибудь еще более пакостное?! Надо мной, сидя верхом на коне, угрожающе навис лорд Мериваль, прибывший сюда с отрядом солдат.

И снова за меня заступился Уайтвуд:

– У меня было дело к проживающему здесь мистеру Скрупу, а мисс Фишер просто ждала меня снаружи, – произнес он с такой естественностью и достоинством, что у Мериваля язык не повернулся спросить, какое такое дело может быть у находящегося в отпуске офицера к ростовщику, не брезгующему грязными авантюрами.

Чтобы отвлечь его от скользкой темы, я сочла нужным вмешаться:

– Вы же видите, Оливер ранен! Прошу вас, помогите нам добраться до врача, раз вы так кстати оказались здесь!

– Мы получили сообщение, что вечером в этом квартале ожидаются беспорядки, – объяснил свое появление Мериваль. – Но пока что я не вижу поблизости ни одного бунтовщика.

– Кроме разве что дракона, устроившего пожар, – заметил молодой офицер, командующий солдатами.

Я встрепенулась:

– Что? Послушайте, дракон здесь вовсе не причем! Это была случайность, какой-то пьяница уронил факел…

– Раскурочив перед этим половину дома? – саркастически вопросил офицер. – Какая, однако, буйная клиентура у старины Уоттона!

– Да, насчет дракона мне тоже интересно послушать, – вмешался в разговор еще один голос. Лайбстер! Я резко оглянулась. Секретарь сацилийского посольства невозмутимо возник из клубов дыма, за которыми смутно виднелся трактир. Сейчас Лайбстер выглядел таким же невзрачным и скромным, как в тот день на приеме, где мы познакомились. Он казался совершенно невредимым, и я от души понадеялась, что мистер Скруп уже справляет новоселье в аду, как он того и заслуживал!

– Судя по тому, что я видел, – продолжал Лайбстер, – Грейвилия владеет мощным оружием, о котором на Континенте даже слыхом не слыхали.

– Это чушь! – резко ответил Мериваль.

Раздавшийся позади грохот заставил нас невольно оглянуться. Это обрушились стропила крыши, несмотря на все усилия добровольных пожарников. Неудивительно, если учесть, что трактир Уоттона был буквально пропитан спиртом от стойки до самой последней лавки. Взметнулся столп рыжих искр, когда очередное бревно провалилось в ревущую огненную пасть. Все теперь старались, чтобы огонь не перекинулся на другие постройки.

– Итак, поскольку бунтовщиков поблизости не обнаружено, нам остается лишь позаботиться о раненом, – вдруг заговорил лорд Мериваль, явно желая увести разговор подальше от дракона. – Мы с мисс Фишер отвезем его…

– Минутку, – перебил его Лайбстер. – Я приехал сюда в экипаже, который ждет на соседней улице. Позвольте мне отвезти мисс Фишер домой. Думаю, после такого потрясения ей необходим отдых.

– Может, лучше уступить карету раненому? – нахмурился лорд Мериваль. Очевидно, он не доверял Лайбстеру, и я тоже. Но я быстро сообразила, что если поеду с Меривалем, то мне всю дорогу придется оправдываться за очередной дурацкий поступок, а сейчас у меня не было на это сил.

– Не волнуйтесь за меня, милорд, я смогу удержаться в седле! – подал голос Уайтвуд, который, по моему мнению, и на ногах-то держался только отчаянным усилием воли. Лицо его в отблесках пожара было совершенно зеленым. Бросив на него один взгляд, Мериваль сразу перестал спорить:

– Хорошо. Вы, мисс Фишер, отправитесь с мистером Лайбстером. Я навещу вас завтра. И даже не пытайтесь – я настойчиво рекомендую – не пытайтесь покидать особняк!

Коротко переговорив с командиром, Мериваль отрядил с нами двух солдат. Остальные помогли Уайтвуду взобраться на лошадь позади него, и все вместе двинулись в сторону госпиталя.

Пока Лайбстер провожал меня до кареты, мы оба молчали. Но когда возница щелкнул кнутом, и лошади тронулись в сторону Гросвен-стрит, я не выдержала:

– Послушайте, я видела этого дракона так же близко, как вижу вас. Если вы думаете, что это существо станет выполнять чьи-то приказания, то вы жестоко ошибаетесь!

– О, я так не думаю, – лениво ответил Лайбстер, глядя в сторону.

– Но вы служите сацилийцам! Объясните им…

– Я?! – Лайбстер, вздернув бровь, взглянул на меня сверху вниз, снова неуловимо преображаясь из скромного секретаря в высокомерного сида. – Кто они такие, чтобы мы, древний народ, работали на них? Мы трудимся сами для себя. У короля Ральфа есть кое-что интересное для нас, поэтому мы пока держимся рядом. Подчеркиваю – пока.

Я замолчала, пытаясь нащупать свой путь в хитросплетениях чужих интересов и интриг. Вместе с тем я не забывала следить за дорогой. Если хитроумный сид только попробует провезти меня трижды по кругу против часовой стрелки – он горько пожалеет!

– Не волнуйтесь, – тонко улыбнулся Лайбстер, безошибочно угадав мои опасения, – по дороге нам не встретится ни одной площади, и я не собираюсь больше вас обманывать. Второй раз это не сработает. Но если бы вы знали, – его мерцающие серебряные глаза вспыхнули, – если бы вы знали, как много вы теряете, отказываясь последовать за мной!

Может быть, он прав. Возможно, мне открылись бы новые знания и потаенный смысл вещей. Я узнала бы, наконец, кто я есть, и смогла бы по-настоящему помочь Кеннету. Мысль, что сегодня он опять ужасно рисковал из-за меня, отзывалась в груди тупой болью. Набрав воздуха, я выпалила:

– Я согласна пойти с вами, если вы вернете лорду Фонтерою его амулет! Или хотя бы скажете, кто его похитил!

На лице Лайбстера не отразилось ни малейшей радости по поводу этого заманчивого предложения. Он сидел, скрестив руки, и молча разглядывал меня невозможными серебряными глазами. Мой порыв вдруг показался неловким и неуместным.

– Это была бы нечестная сделка, – ответил он наконец, изогнув губы в насмешливой улыбке. – Ты уже знаешь, кто похититель.

– Я?!

– Просто ты не можешь в это поверить, – соизволил пояснить зловредный сид. – Но ты знаешь.

Всю дорогу до Гросвен-стрит я пыталась переварить это известие, представляя на месте преступника разных людей. Нет, это невозможно! Когда лошади остановились, Лайбстер вежливо помог мне спуститься.

– Знаете, Королева тоже предлагала мне остаться с ней, – призналась я неожиданно для себя самой. Все, что случилось на Авалоне, до сих пор казалось нереальным, горячечным порождением моей фантазии. Если бы не камень, полученный в подарок, я решила бы, что мне приснился слишком яркий сон.

– О, Мейвел умеет убеждать. Будь осторожна, маленькая стрекоза. Если ты поддашься ей, станешь таким же слепым орудием в ее руках, как и твой отец.

– Вы знали моего отца?!

Лайбстер, криво усмехнувшись, отступил на шаг… и внезапно исчез. Карета тронулась с места, будто не случилось ничего необычного. Вскоре стук копыт затих вдали. Я в бессильной ярости стукнула себя кулаком по ладони. Будь прокляты эти сиды, с их высокомерием, склонностью к утонченным издевательствам и изящным жестам! Наверняка Лайбстер заранее все продумал: и эффектный уход, и последнюю фразу, которую он метнул в меня, как отравленный дротик. Очень хотелось кого-нибудь пнуть, но, сдается мне, сегодня я и так достаточно поразила городскую публику. Чуть не угробила беднягу Оливера, разорила трактирщика, лорда Фонтероя опять подвела под монастырь… Еле передвигая ноги, я расстроенно поплелась к двери.

– Чудесный вечер, мадам, – как всегда, приветствовал меня Батлер, ни словом не обмолвившись насчет моего хмурого лица и неприглядного внешнего вида. – Позвольте ваш плащ?

Моя грязная накидка, пропитавшаяся запахом гари и спирта, не годилась даже на то, чтобы постелить ее здесь вместо коврика.

– Я, пожалуй, разденусь наверху, – сказала я, проглотив комок в горле.

– Как вам угодно. Я попрошу Агату, чтобы она принесла вам горячего чаю.

– Спасибо. И, пожалуйста, господин Батлер… простите меня.

Было горько и стыдно. Я поняла, что если еще хоть на минуту задержусь здесь, то разревусь, как последняя идиотка. Глотая слезы, я через три ступеньки бросилась наверх.