Глава 7 Берегись!

- Алунита мне не хозяйка! – тот огрызнулся в ответ.

- Ей только такого не сказани, дурень. А не то мне единственного друга хоронить придется. Вернее, закапывать то, что она от тебя оставит.

Хм, и что же это за девица такая грозная, уж не невеста ли его? Понятное дело, такие красавцы долго в холостяках не ходят, шустрые девчата их быстро к алтарю заманивают всеми правдами и неправдами. Подумала об этом, начиная подниматься – после того, как стало ясно, что никто не торопится бежать на помощь рухнувшей принцессе и ее снова пострадавшему копчику. Что ж, извлечем из этого пользу. Пока мальчики тут чирикают о чем-то своем, надо успеть удрать. А то мало ли…

- Вот говорил же, не стоило трогать эту прохиндейку в воде, - продолжал разоряться блондин, заботливо пританцовывая рядом с другом. - Так ведь нет, ты же мимо пройти не можешь. Всем помочь ему надобно! Ну вот вытащил, чего хорошего? Пусть бы лучше дальше плыла по течению, как бревно какое, нам-то пошто она? Проблемы одни. Дай глаз промою, пойдем к реке.

- Уймись уже, - тот отмахнулся и посмотрел на меня – одним нормальным глазом, а вторым красным, слезящимся, да еще и с расцарапанной щекой под ним. – Куда собралась, девица?

- Вам какая разница? – я побыстрее затопала по берегу – подальше от них.

- Вот и пусть шкандыбает себе, - друг довольно закивал. – А мы продолжим рыбку удить, до вечерка еще время есть, сумеем на ужин навытаскивать карасиков.

- Стой! – не слушая его, парень пошел за мной. – Чего удумала? Там лес. Заплутаешь, звери съедят!

- Бояться надо двуногих, - буркнула, когда он поравнялся со мной.

- Сидор, вернись уже! Что ж мне так везет-то на полоумных? – запричитал блондин, глядя нам вслед. – Сид!

- Иди, слышишь, как надрывается? – покосилась на парня, с трудом переставляя ноги, к которым липла мокрая ткань.

- Тебе-то что за забота? – усмехнулся.

- Никакой. Только эта, как ее там, Алунита твоя, наверное, уже топор точит. Так что побереги шею.

- Берегись! – вскрикнул он.

- Вот я и говорю… - начала, но меня толкнули в бок.

Эй, нельзя так бесцеремонно обращаться с особами из правящей династии де Драгонов! Никакого пиетету нет у этих крестьян к…

Я вздрогнула, ощутив резкую, жгучую боль в щиколотке. Опустив глаза, посмотрела на две кровоточащие ранки в коже, и черную змею, что уползала прочь.

- Это гадюка! – вскрикнул парень.

Только ее мне и не хватало.

К горлу метнулась тошнота.

Свет снова погас.

* * *

Проснулась я от тепла. Оно концентрировалось на груди и приятно пульсировало. Открыв глаза, увидела кошку, что лежала на мне. Трехцветная, небольшая, она приоткрыла зеленые глаза, прищурилась и продолжила тарахтеть, мурлыкая.

Где я? Огляделась. Маленькая комнатка тонула в сумраке, поэтому осмотр особо толку не дал. Да и смотреть было не на что. Низенькая кровать, на которой я лежала, рядом стул и деревянная чашка с водой, тряпки и пузырьки из темного стекла – от них тянуло специфическим запахом, по которому поняла, что это снадобья какие-то.

Точно, меня ведь змея укусила, гадюка!

Подскочив, откинула одеяло, согнав кошку, и уставилась на щиколотку. Даже припухлости нет, только два красных следа от зубов. И не болит. Осторожно пошевелила ею. Надо же!

Кошка снова забралась ко мне на грудь, будто хотела успокоить.

- Привет, тарахтелка, - погладила ее. – Спасибо, мурлыка. – Сердце, и правда, перестало биться, как сумасшедшее.

Глаза закрылись, и я снова провалилась в сон.

* * *

Меня разбудили шаги. Тяжелые, будто медведь расхаживал по комнате. Под его лапами жалобно попискивали половицы, будто жаловались на нелегкую долю. Пузырьки на стуле вздрагивали, позвякивали, боязливо прижимаясь друг к другу стеклянными бочками.

Приоткрыв глаза, из-под ресниц глянула на гостя. В комнате уже было светло, без труда удалось рассмотреть грузную женщину, которая занимала собой все пространство маленького помещения. Одетая в простое темное платье, подпоясанное серым фартуком, она вышагивала по комнате, раздергивая занавески.

- А, проснулась, - заметив, что я наблюдаю за ней, подошла к кровати. Уже в возрасте – видно по морщинкам на круглом лице и седине в косах, уложенных вокруг головы и завязанных наверху платочком с кокетливо торчащими вверх «ушками». – Давно пора. Полдень уж на дворе, а она знай храпит себе. Уж третий день без совести дрыхнет!

- Третий день? – ахнула я.

- Вот то-то и оно, - дородная мадам кивнула. – Вставай, давай, засоня. Работать пора. Тебя вылечили, выходили, кормили-поили, мыли, горшки за тобой выносили. Пора и честь знать. А то разлеглась, аки принцесса какая!

Я хихикнула. Сама того не ведая, женщина попала в точку. Но мне почему-то не хотелось рассказывать ей об этом. Пусть считают больную обычным человеком. Побуду тут инкогнито.  Зачем отказываться от приключения, если оно само раскрывает тебе радушные объятия? Но признаваться, что в моем интересе замешаны чьи-то ярко-голубые глаза не буду. А не то какая-то грозная Алунита и мне выволочку устроит!

- Меня зовут Петрина, - сообщила женщина. – Я тут знахарка. Укус вот твой залечивала. А тебя как кличут?

- Вероника.

Губы едва сами собой не продолжили произносить заученное с детства: принцесса Аугшвейгская, Симайская, Лакурская, владетельница областей Персифании, Малаги и Курпатии, правящей династии де Драгонов.

- И откуда ты взялась-то, Вероника? – глаза Петрины зажглись любопытством.

- Не помню! – выпалила, изобразив удивление и страх.