глава 13
* * *
– Ну, что?
Отец вернулся почти под утро. Его не было несколько дней.
Измученный. Постаревший. Почти серый.
Мы все четверо собрались на кухне.
Впились в него тремя парами глаз.
– Багиров рассмеялся мне в лицо! Щенок!
Рявкает, обводя нас полубезумным взглядом.
Ударяет по столу и тут же опрокидывает в себя полный стакан виски.
Внутри все холодеет.
Тамила ахает.
А я…
Я сползла бы, наверное, в обморок по стулу. Вниз. Под самый стол.
Но я с той самой проклятой ночи остаюсь в таком состоянии.
Меня будто разметало на осколки.
На ледяные осколки. Намного мельче, чем те, на которые разлетелись тогда графин и стакан в моей руке.
Внутри все будто омертвело.
Особенно после того, как Багиров вышел вслед за Тамилой из той проклятой спальни.
Обвел всех нас диким взглядом.
Словно пьяный.
И… Просто вышел. Вскочил на своего коня и ускакал в самый ужасный рассвет в моей жизни!
– Что он сказал. Что? Ты показал ему заключение врача? Тамила не девственна! Он! Он забрал ее невинность! Мог и не заметить. Не понять! Но простыни с кровью! Ты их? Их ему показал?
– Он не может так поступить!
Всхлипывает Тамила, обливаясь слезами.
– Он же… Он же должен! После того!
– Ты хочешь дословно? Дословно, Тамила?
Глаза отца вспыхивают яростным огнем.
– Так я тебе скажу. Потому что ты уже взрослая девочка! Нееееет!
Рычит, снова ударяя по столу!
– Ты уже не моя маленькая девочка, которую я должен беречь от ударов и правды жизни! Ты теперь женщина! Так слушай! Багиров ответил мне, твоему отцу, что на шлюхах не женится! И что услуги такого плана стоят… Тех несколько купюр, которые он швырнул передо мной на стол!
– Боже. Какое унижение. Какой позор!
Мама заламывает руки и тут же хватается за сердце.
Тамила рыдает в голос, обхватив голову руками.
А я…
Я пошевелиться не могу.
Дышать не способна!
Лед… Лед внутри длился совсем недолго! И лучше бы так и оставалось! Лучше бы я онемела там вся! Омертвела!
Но нет!
Боль взорвала тогда меня изнутри такой вспышкой, что я содрогнулась!
Мама заметалась возле рухнувшей на постель Тамилы.
А я…
Я только и смогла, что прислониться к стене.
Меня скрутило. Вывернуло все внутренности! Как будто все эти осколки вонзились в них разом!
И бесконечно хватать. Хватать распахнутым ртом воздух!
А он не идет.
И я все сильнее сползаю вниз.
И кажется, что не вода разлитая под ногами. А кровь. Вся моя кровь. Из самого сердца! Из самой души!
– Саида! Очнись! Тут осколков куча! Стой на месте, а то порежешься!
Мамин голос.
Он откуда-то издалека…
Как в дурмане!
Порежусь? Я? Порежусь?
Ох, мамочка, если бы ты знала! Как меня только что порезали!
Так порезали, что хочется только одного. Повалиться сейчас. Здесь. На этот пол. И истечь. Истечь уже окончательно кровью!
И ведь он…
Он даже выйдя оттуда. Из спальни. Смотрел на меня. Прожигал тем самым взглядом!
Правда, каким-то полубезумным. Ненормальным. Совсем сумасшедшим!
Почему на меня? Почему вот так?
Как будто это не он, а я в чем-то виновата!
Ненавидеть. Да. Я должна его ненавидеть!
Но…
Не выходит. Только боль. Дикая. Безумная. Раздирающая боль!
И нет. Я за эти дни не истекла кровью!
Сама поражаюсь, как до сих пор жива!
Хожу. Говорю что-то.
Даже тогда. Поднялась.
Принесла из кухни Тамиле воды и какую-то грелку, чтобы на живот поставить. Уж очень сильно она за него держалась и стонала.
Все как во сне.
И осколки после из стоп сама пинцетом выковыривала.
А внутри боль. Взрыв за взрывом. Как будто там бомбы у меня. И каждый раз меня разметывает на части! Раздирает!
И так до сих пор. С каждой минутой не легче!
– И… Что?
Мама распахивает глаза.
– Тогда я пошел к его отцу.
Отец мрачно переворачивает новый стакан виски.
– И?
– Что « и»? Он сказал мне то же самое! Расхохотался мне в лицо! Сказал, что он не в ответе за то, что я вырастил шлюху!
– Мамочки!
Тамила закатывает глаза. Сползает со стула.
– Почти вышвырнул меня вон из своего офиса! И тогда…
Отец закрывает руками голову, а мама вытягивается в струну. Через весь стол!
– Разговор, в общем, был долгим. И я сказал ему, что и он вырастил… Ублюдка! Который воспользовался моим гостеприимством! В моем доме! Под моей крышей! Развратил мою девочку! Подонок!
Бьет кулаком по столу так, что тот чуть не разлетается в щепки.
– Но Багиров только пожал плечами. Сказал, что каждый нормальный мужчина не откажется поразвлечься, когда перед ним доступная женщина. К тому же, его сын молод и горяч. И уж если такое дело, он готов выплатить нам компенсацию. Компенсацию, мать вашу!
Очередной удар. И новый стакан виски.
– Потому что! Потому что! – сказал он мне. – Багировы никогда не женятся на таких, как мы! У всех его сыновей договорные браки! Их уровня! И об этом!
Отец дико обводит нас всех налитыми глазами кровью.
– Об это я должен был думать, когда подкладывал под него свою дочь! Что такие могут быть для них только развлечением! Максимум, любовницей! Наложницей! И не более! Я! Я, выходит, свою дочь под него подложил! Свою…
– Дорогой…
Мама осторожно берет отца за руку. А в глазах слезы. У всех в глазах слезы!
Только у меня внутри будто адская пустыня. Все выжжено. Ни одной слезинки . Ничего. Ад пламенем полыхает внутри!
– Тогда я сказал ему. Да! Я ему сказал! Я отец! И мужчина, в конце концов! Я не мог этого так оставить! Я знаю многое. Слишком многое! Я столько лет веду дела! Знаю больше, чем сам этот… щенок! Сказал, что могу ударить. По его бизнесу. По фирме. И компромат у меня есть. И все пароли. И… В общем, я могу уничтожить весь его бизнес здесь!
– И…
– И он ответил, что раздавит меня. Раздавит нас всех. Как букашку!
– Оххххх!
Мама хватается за сердце.
А я бегом несусь за каплями.
– Дорогой. Как же это… Как???? Ты зачем? Зачем ты угрожал ему? Самому Кариму Багирову? Это же… Это же верная смерть!
– А позор?
Опять кулаком по столу.
– Позор, Джана? Это что? Не верная смерть? Ты понимаешь? Что слуги не держат язык за зубами! Что о нас уже треплется весь город? Теперь все! Мы стали кем? Прокаженными! Теперь крест на обеих девочках! Наших девочках, которых мы… Я же все! Всегда! Все для вас! Тамила! Ну как ты могла! Как тебе в голову взбрело!
– Я?
Тамила округляет глаза. Хлопает ресницами, как самая настоящая кукла.
– А я здесь при чем? Это он! Это все он! Соблазнил меня, и…
– Нет!
Отец громыхает так, что сейчас от всей кухни одни щепки останутся.
– Нет, Тамила! Он что? Ворвался в твою спальню? Взял тебя силой? Неееееет! Потому что ты! Ты сама пришла к нему! Еще и в этой одной ночной сорочке! Сама! И потому! Они оба! Оба правы! Ты вела себя, как самая настоящая шлюха! Зачем? Зачем, дочь? Ты можешь мне это объяснить? Ты похоронила всех нас! В нас теперь даже собаки на улицах плевать будут! А Саида? Она теперь никогда не сможет выйти замуж! Про тебя не говорю! Тебе думать раньше надо было!
– Но… Папа! Ты же сказал! Сам сказал, как важно, чтобы Давид женился на одной из нас! Иначе нас ждал бы полный крах! И… Я решилась. Отчаянно! Я хотела тебя спасти!
– Я что? Такими методами тебя учил чего-то добиваться? Ты должна была понравиться! Да! Я этого хотел! Но не таким же способом! Не таким, Тамила! Я поражаюсь, Джана. Просто поражаюсь! Кого мы вырастили!
– Азур!
Ох, как нехорошо мама держится за сердце!
– Азур! Что ты натворил? Теперь надо… Надо вернуться к Багирову! Просить прощения за то, что угрожал! Он же нас! Он же нас со свету сживет! Азууууууууууур!
– Нет, Джана.
Никогда не видела отца таким суровым.
– Даже не думай! Да. Мы ниже их родом. И по положению! И я работал на них всю свою жизнь! Но и у нас! У нас тоже есть гордость! И если их младший сын оказался куском дерьма, то я не собираюсь называть его каким-то другим именем!
– Называй. Называй ты его, как хочешь, Азур! Только в глаза его отцу зачем? И угрожать? Это зачем? Мало того, что позором покрылись с ног до головы. Так, что теперь не отмоемся! Так он же тебя… Он же тебя теперь убьет! И совсем не в переносном смысле этого слова! Ты что? Ты их семьи не знаешь? Это страшные люди. Они и за меньшее убивали!
Только закрываю ладонью рот, чтобы не закричать.
Еще и такое?
Они убийцы?
А казалось, хуже уже не будет! Худшего и думать уже нечего!
– Что теперь будет?
Мама повторяет совсем мертвым голосом.
– Ничего. Продам все. Все, что у нас есть и рассчитаюсь с этими шакалами. Деньги ему его в лицо брошу!
– Азур…
Мама качает головой.
– Ты так говоришь, как будто это одолженные деньги. А ведь это не так…
Хочется умереть.
Спрятаться с головой под землю!
Мало того, что теперь вся округа пальцем в нас тычет и шлюхой Тамилу считает, так еще и это….
И я ведь знаю.
Отец всю жизнь был порядочным человеком.
А Тамила…
Я до сих пор не могу прийти в себя!
Никогда. Никогда в жизни не ожидала от нее! Что она способна войти в спальню к чужому мужчине!
И не важно, что это был именно он.
Любой другой! Какая разница!
Багировым и делать ничего не надо, чтобы нас уничтожить!
Мы сами! Сами все сделали!
Кто теперь отец? Вор, который предал доверие того, кто передал ему бразды правления!
Я схожу с ума! Мир переворачивается с ног на голову!
А чтобы я сама подумала о таких людях?
И Тамилу мне жалко.
Жалко так, что грудь разрывается.
Хоть… Понимаю. Сама она виновата! Ну, как могла, дурочка, такое сотворить?
Но он!
Он самый ужасный монстр! Самый ужасный на свете!
Я глупая! Сердце ему свое отдала! Верила, что порядочный. Что не тронет. Что…
Что полюбил!
И это слово. Одно это слово рвет мне сердце на ошметки! В клочья!
Зачем? Зачем он так на меня смотрел? Так по-особенному? Сводил с ума мое сердце?
Или он на Тамилу смотрел так же? И на всех остальных?
И…
Что же получается?
Я просто обманулась…
Не было. Не было в нем никаких чувств! Ни-че-го!
Это было лишь желание. Только похоть! А я… Я просто глупая. И совсем не опытная! Я приняла это за гораздо большее!
Понимала ведь. Все понимала!
Я ему не ровня. У наших семей слишком разный статус!
Но…
Я ведь думала, что он тоже страдает, от осознания, что мы не можем, никак не можем быть вместе!
А получается, все это чувствовала лишь я одна. И любовь. И ту дыру в сердце, что разрослась от этого понимания!
Какое счастье, что я не отдала ему себя!
Тогда что? Он тоже назвал бы меня шлюхой?
Переступил бы и пошел дальше? Может, еще бы и ноги вытер?
Но я не такая, как Тамила. Я никогда. Никогда не призналась бы отцу в своем позоре!
А она?
Что он ей говорил? Они же все время проводили вместе! И, может, даже и вне дома, как и со мной… Без глаз наших родителей!
Ее он так же жарко, так же страстно целовал? Так же шептал ее имя, вызывая мурашки?
Не знаю! Не понимаю, что и думать!
Он играл нами обеими? Одновременно? Ему так нравится?
Влюблять в себя. Заставлять потерять голову. А после… Втаптывать в грязь! Растирать сердце каблуком своих идеально начищенных туфель?
У него ведь не зря репутация сердцееда! А Лена мне говорила! Предупреждала!
Ооооооо!
Или все гораздо проще?
Была просто похоть. Одна похоть и ничего больше!
Он просто хотел секса. Неважно, с кем! Я отказала, и он просто взял Тамилу?
Хотя… Какая разница? Теперь уже ничего не изменить!
Но все равно.
До сих пор.
Мне больно.
Так дико больно, что грудь разрывает. Так тяжело, так невозможно дышать!
И эта боль страшнее даже будущего. Страшнее позора. Разорения. Всего!
Не понимаю. Как?! Кааааааак?! Как он мог!
Неужели я настолько не способна чувствовать людей?
Я же верила. Так верила, что его глаза не лгали!
– А что мы продадим, Азур? У нас нечего будет скоро продать, кроме этого дома! Половина слуг уже уволилась. Вторая половина тоже вряд ли долго продержится! Анну вчера чуть камнями на рынке не забросали, кухарку нашу. Один камень в нее точно попал! Теперь работать у нас значит самому принять позор! А партнеры по твоему маленькому бизнесу? Который ты ведешь отдельно от дел Багировых? Что они? Ты им третий день дозвониться не можешь!
– Да, – кивает отец.
– Некоторые уже сами дозвонились. И хотят вывести деньги.
– Ну вот! А деньги из бизнеса вывести это верная смерть! Тогда только бы с теми долгами рассчитаться! И чем? Нашим домом! Надо было еще Багирову угрожать! Азууууур!
– Он обещал, – вдруг тихо шепчет Тамила побелевшими губами.
– Он же обещал!
– Что он тебе обещал, Тамила? Чтоооооооо?
Гремит отец.
– Что опозорит на весь мир? Что он еще мог обещать?
– Он…
Ее губы дрожат. Еле слова выговаривает.
– Он… Тогда… Перед тем… Сказал, что я буду его женой! Что я для него… Единственная…
– Твою мать!
Отец с грохотом ударят кулаком по стене.
Сваливается полка со стаканами. Все вдребезги. Все!
Но что такое стаканы, когда вдребезги вся жизнь?
И…
Как же я сейчас солидарна с отцом! Мне хочется точно так же. Громко и грязно выругаться. Завопить. Завыть. И бить по всему, что попадется под руку!
Значит, у них было что-то за пределами того, что я видела! Если после всего, что было между нами, меня он замуж не звал! Было! Одновременно с двумя! Как он мог?
– Хоть завешивай весь дом черным, – всхлипывает мать. – Потому что это похорон. Самый настоящий.
– Ублюдок!
Ревет отец. Снова что-то бьется.
А я не могу больше высидеть. Сломя голову несусь в свою комнату. Падаю на кровать и просто сжимаюсь в комок.