Глава 14

Война началась. Жестокая, кровавая с потерями с обеих сторон. Только он еще ничего об этом не знает… Но знаю я. И, нанося свои первые удары, чувствую, как меня цепляет отдачей, как накрывает взрывной волной, и я уже прекрасно понимаю. Что не выйду с поля боя совершенно целой и невредимой… я унесу и свои собственные раны.

Вылетела из кухни, как ошпаренная, бежала к себе и губы трогала. Как ненормальная. Прижимала к ним пальцы, а потом терла, терла себя между ног, до невыносимости, и ревела в ванной, кончала и ревела. Впервые кончала за долгие годы с мыслями о его пальцах, с запахом на губах, со вкусом во рту. Да…стыдно признаться, стыдно даже сказать самой себе, но все эти годы я запрещала себе вспоминать, как он меня брал. По-разному там, в своем доме, где я принадлежала только ему, где была всего лишь игрушкой подонка и способом получить удовольствие, но он заставлял получать это удовольствие и меня. Заставлял корчиться в судорогах наслаждения, заставлял шептать его имя, выкрикивать, выстанывать. И я знаю, что больше ни с кем так не смогу. Знаю, потому что так и не впустила в свою постель ни одного мужчину. Я честно пыталась. Я заставляла себя попробовать стать нормальной, избавиться от ненависти и своей жертвенной зависимости от Альвареса, от своей пагубной страсти.

Но от чужих прикосновений хотелось вымыться с мылом, от чужих губ начинало тошнить и захватывать дух панической гадливостью. Я помню, что они кричали мне вслед… несостоявшиеся любовники…

— Фригидная дура!

— Лесбиянка!

— Бревноооо!

— Красивая и никакая… холодная рыба!

А мне мысленно хотелось надеть платье горничной, опуститься на четвереньки и призывно оттопырить задницу. Он сделал меня такой. Приучил к себе, выдрессировал.

И стоило ему прикоснуться ко мне, как все бастионы горели в дьявольском огне, падали и крушились.

Губы жгло от его поцелуев, они опухли и болезненно саднили, а внутри я все еще ощущала толчки его пальцев. Падение в бездну… мне дорогого стоило его остановить. Легкодоступные идиотки, которых он укладывал в свою постель пачками, быстро ему надоедали, а Нина не должна стать одноразовой девочкой. Нина должна быть надолго. Для того, чтобы причинить боль, нужно стать близкой, потому что только близкие могут вывернуть душу наизнанку. Мне мало его тела, мало его денег и карьеры. Я хочу, чтоб у него болела душа и кровоточило сердце. Как у меня все эти годы.

Слезы высохли на щеках, а краны давно закручены. Я сидела в ванной без воды и смотрела на мраморный узор кафеля. Представляла себе, как у него болят яйца и скручивает от возбуждения. Вспоминала горящие глаза, жаждущий рот, а потом, как он скривился разочарованием и лицо исказило от неожиданности. Мне понравилось. Я ощутила сладкий вкус одной из первых побед. После выплаканных слез начала нарастать эйфория… шоу запущено в эфир. И скоро я опьянею от вкуса плодов победы.

А теперь немного отрезвим сеньора Альвареса и ударим в солнечное сплетение Каролину. Ооо, для нее я приготовила изощренные, утонченные и самые чувствительные удары. Удары туда, где этой суке будет больнее всего. И, нет, это не семья… это не любовь к Альваресу… больше всего эта дрянь любила только себя и свое имя, которое тешило ее раздутое, проклятое самолюбие. Интересно, как долго она еще будет от всех скрывать, что ее не приглашают на съемки рекламы и не зовут в новые проекты? Как долго ей удастся водить за нос публику в соцсетях и удерживать СМИ? А прятать бутылку со спиртным и запивать винцом антидепрессанты? Пора прекращать ее дурацкие игры и сломить надежду.

Вышла из ванной, завернувшись в мягкое, махровое полотенце, и достала из сумочки планшет, ввела код доступа и зашла в мессенджер. Открыла вкладку с контактами, выбрала нужный, вошла в чат сообщений.

— Привет. Можно начинать.

— Прям щас?

С аватарки на меня смотрит Харли Квин с битой на плече и надутым розовым пузырем жевательной резинки.

— Угу. Или ты сильно занята?

— Пыф, для бабла я всегда мега свободна. С каких фоточек начнем? У меня целая коллекция дерьма.

— Давай с самых стремных. Хочу бомбу.

— Хочешь распи****сить ее страницы? Хочешь массового хейтерства, м?

— Да, начинай травлю.

— Ну дык всегда готов. Запущу весь арсенал и армию троллей.

— Бабосики уже постучали в двери твоей карты. Встречай.

— Ох ты ж… какая щедрая.

— Давай, удовлетвори меня.

— Ты будешь орать от наслаждения! Начинай следить за ее страничкой.

* * *

О да, я орала, мысленно. Каждый день. Это теперь было мое основное занятие, способ поднять настроение. Зайти на страницы Кары и увидеть творящийся там глобальный трындец. Фотки без макияжа в комментариях, снимки из закрытых клубов, где она пьяная стоит на четвереньках над унитазом, видеозаписи с матами и самая топовая запись, на которой Кара пнула в бок маленькую, бродячую собачку, и та отлетела к кустам.

— Ненавижу шавок. — визгливым голоском, и потом оттирает брезгливо носок туфли влажными салфетками.

Это был конец, публичная самоликвидация. Сеть взорвалась с обсуждения и осуждения. Начали появляться мемы с лицом Кары и жестокими насмешливыми надписями. Толпа — это страшно. И не важно, что она не реальная, а виртуальная. Толпа умет душить, топтать, превращать в грязь.

«Мы не станем покупать вещи, которые рекламирует эта живодерка»

«Я не буду краситься помадой, которой красится эта тварь!»

Отказы брендовых фирм посыпались, как горох. Я слышала ее истерические крики в телефон, слышала, как она срывается на Альвареса и скандалит с ним то в спальне, то на кухне.

— Это…это сделано нарочно! Понимаешь? Нарочно! Меня кто-то преследует!

— Кто? Кара, успокойся. Пройдет время, и они все остынут. Забудут. Удали свои аккаунты. Потерпи.

— Меня больше не зовут на кастинги… мне отказывают везде, даже в вонючей фирме по изготовлению дешевой, дерьмовой бижутерии.

— Это тоже временно!

— Что ты несешь? Что временно? Я стала никем! Это у тебя все прекрасно, ты у нас звезда, а я…

— Ты жена звезды. Займись домом, займись Мати.

— Я не могу сидеть дома! Не могу! Это ужасно! Я, как в клетке. Едва выхожу на улицу, за мной носятся папарацци! Мою машину закидали собачьим дерьмом!

Она разрыдалась, а я прислонилась затылком к стене, чувствуя, как не могу сдержать улыбку, не могу совладеть с собой.

— Что говорит адвокат?

— Ничего… предлагает написать пост-извинение и так же вбросить в СМИ фейк о том, что у меня психическое расстройство, и я принимаю психотропные препараты, а поэтому не контролировала агрессию. Говорит, надо вызвать к себе жалость.

— Ну так и делай, как он говорит. И перестань пить. Твое лицо с мешками под глазами, без макияжа отпугнет всех поклонников!

— Это ты мне говоришь? ТЫ? На себя посмотри!

В эту минуту я постучала в приоткрытую дверь.

— Простите, не помешаю?

— Помешаешь! Пошла вон!

— Не помешаешь. Что случилось?

Они сказали это одновременно, и Кара с яростью посмотрела на Арманда.

— У Матео День рождения через три дня…

— Да, отмечать будем дома. В связи с последним скандалом не желательно идти в публичное место.

— Что?

Кара обернулась и с ненавистью посмотрела на Арманда.

— Как это дома? За столом, как старые пердуны? С шариками и тортами? Серьезно? В ресторане можно было бы дать б папарацци увидеть мое отношение к ребенку и подарить Мати щенка!

— Мати может повести себя непредсказуемо и навредить тебе, Кара. — потом повернулся ко мне. — Так что ты хотела спросить?

— Я могу пригласить на праздник гостя?

— Какого гостя? — спросил, и густые, красивые брови приподнялись.

— Своего парня. Он недавно приехал из Нью-Йорка. Мы долго не виделись, а у меня нет выходных и…

— Пусть приходит. Еще на одного плебея больше. Какая разница. Скоро все слуги начнут сидеть за общим столом. Поеду к Сандре, пусть сменит мне прическу и займется моей кожей.

Каролина вышла из библиотеки, когда прошла мимо меня, запахло потом и вином, а у порога она неловко подвернула ногу, и я с трудом сдержалась, чтоб не усмехнуться. Все меняется. Все бренно. Когда-то я и вообразить не могла, что эта женщина, похожая на фарфоровую куклу, пахнущая самым дорогим ароматом, будет выглядеть как пугало и вонять словно заправский алкаш.

Как говорят… когда вода поднимается — рыбы едят муравьев, а когда опускается — муравьи едят рыб. Вода опустилась, Кара… и я сожру тебя, обглодаю до последней косточки.

Альварес смотрел на меня исподлобья и постукивал кончиками пальцев по столу. С инцидента на кухне мы больше не оставались наедине и практически не сталкивались. А когда это происходило, я вела себя максимально отчужденно. При этом не забывая по вечерам оставлять приоткрытую дверь в спальню и спать без одеяла, или выскакивать из ванной с мокрыми волосами, в одном полотенце совершенно «случайно», когда Альварес возвращался с работы, и тут же бежать к себе в комнату, чтобы демонстративно закрыть дверь на ключ… а потом все же оставить открытой на ночь.

— Когда мы заключали договор, ты сказала, что одинокая.

В его голосе слышались нотки раздражения.

— Так и было. Мой парень жил в другой стране. Он приехал ненадолго…

Парня пришлось искать целую неделю, перелопатив вип конторы с мальчиками для сопровождения, чтобы найти «своего» жениха.

— Выходных не будет. Эти дни у нас с Карой очень напряженные.

Отпил со стакана воду и перевел взгляд на монитор ноутбука.

— Мне не нужны выходные, только мои законные перерывы.

— Их тоже надо сократить.

— Почему?

Стукнул костяшками пальцев.

— Потому что Мати не с кем оставить.

— Его мама сейчас постоянно дома.

— Кара не в состоянии следить за Матео.

— По договору мне положено пять часов перерыва в сутки. Я хочу их получать в полной мере.

Вскинул голову и стиснул руку в кулак.

— И надолго он приезжает, твой… парень?

— Дня на три… мы очень долго не виделись… а я все это время не брала свои перерывы, не использовала их, и если бы вы были так добры..

— НЕТ! — рявкнул и ударил кулаком по столешнице. — Я сказал, сейчас не время. Разберись со своей личной жизнью, укладываясь в рамки договора. А сгоревшие часы не плюсуются — это тебе не предприятие. Все. Свободна.

Уставился в монитор и с яростью что-то отщелкал на клавиатуре. Поджал губы. Свои сочные, мягкие губы, которые терзали мой рот с такой яростью, что до сих пор в некоторых местах не зажили трещинки.

— Я…насчет…того, что произошло там… на кухне.

— И что там произошло? — переспросил, стараясь не смотреть на меня. Но я видела, что он нервничает.

— Я…я сожалею, что ударила вас…

Резко посмотрел на меня, и мгновенно пересохло в горле.

— Правда?

Карие глаза сверкнули.

— Да… просто мой парень…

Встал из-за стола, схватил меня под руку и выволок за дверь.

— Кажется, я сказал, чтоб ты убралась.

Шваркнул ею у меня перед носом, а потом внутри кабинета что-то упало и разбилось, а я триумфально поджала губы и щелкнула пальцами.

Вот так… Самая лучшая реакция из всех, что я могла получить. Он бесится. И это лишь самое начало.