Глава 2.1

От мысли об этом стиснула колени и сжала пальцами сумочку. В зеркале увидела свое отражение и ужаснулась — мокрая, волосы к лицу прилипли, с размазанной тушью. Рядом с ним как пугало огородное.

— Пожалуйста, отвезите меня домой или отпустите — я поймаю такси.

— И на каждом углу будешь орать, что тебя сбила моя машина?

— Ваша? — я не понимала, что он имеет в виду и в машинах совершенно не разбиралась, — Какая разница чья? Господи! Да не буду я ничего орать! Мне домой надо!

— Сильно надо?

— Сильно. Ждут меня.

— Это я уже слышал.

Усмехнулся как-то по-мальчишески задорно и на смуглой щеке ямочка появилась. Он не русский. Я бы сказала похож на испанца или итальянца…и акцент этот. Легкий, мягкий, но заметный. Все в нем обескураживало, искрилось, он горел. Человек-огонь. Гипнотизирует, завораживает, притягивает. Эти глаза с наглым блеском, эти губы в постоянной сусмешке. У меня Дима. И я люблю его…Дима…Дима…Дима…Боже! Ну где я его видела? Гдеее?! Как будто только вчера и очень отчетливо.

— Плохо слышали, — сказала я и отодвинулась еще дальше, прижимаясь к окну.

— Проехали. Адрес говори.

Я бросила на него опасливый взгляд и не поверила, что все так быстро и просто сейчас закончится. Как будто стою на крыше высотного здания на самом краю и вот-вот полечу вниз. Продиктовала адрес. Какое-то время мы ехали в тишине, только музыка орала на весь салон. Прислушалась к модному хиту, прислонившись лбом к стеклу. Начала согреваться…

Ты пишешь мне письма, такие печальные

И в каждой странице сплошное молчание

Простые ответы, увидимся снова

Заклею в конверты я каждое слово

Ты уйдешь и не посмотришь вслед,

а я бегу на красный свет

Так манят облака, в чужие берега

А я поранилась тобой нечаянно

А я сама себя сломала пополам

— Нравится?

Не сразу поняла, о чем он.

— Трэк нравится? Кто поет?

Знает город и не знает модные хиты?

— Светлана Лобода.

Не отреагировал. Зачем спросил не понятно. Въехали на мою улицу — темень беспросветная. Ни одного фонаря.

— Твой муж не мог тебя забрать или встретить?

— Он допоздна работает, — огрызнулась и старалась на него не смотреть. — а у меня есть ноги.

— Я заметил. — приподнял черную, резко очерченную бровь и усмехнулся, поглядывая на мои колени и порванные колготки.

Невольно поправила юбку, которая порвалась по шву сбоку при падении. Каждое его слово резало нервы. Казалось, что любое из них имеет какой-то подтекст и намек. Все в нем орало об уверенности, что он лучший. Во всем. Это чувство превосходства читалось в каждом жесте. И взгляд колючий, цепкий.

— Коленку намазать надо. Аптечка в бардачке. Достанешь — я обработаю.

И продолжает на ноги смотреть таким взглядом, что меня от него в дрожь бросает и щеки разрывает от прилившей к ним крови.

— Дома намажу. Как раз приехали. Остановите возле первого подъезда.

Затормозил рядом с бордюром, выхватывая фарами старое здание. Я пулей выскочила из машины. Ни спасибо, не до свидания. Лишь бы в подъезд заскочить и чтоб дверь закрылась. Там домофон и он просто так не войдет. Не оглядываясь, не благодаря. Просто сбежать, скрыться, исчезнуть. У меня муж дома, я счастлива, я любима.

Я счастлива и любима. Счастлива и любима. Уже лет семь счастлива и столько же любима. Считая про себя ступеньки, спотыкаясь и чувствуя, как знобит и покрывается мурашками кожа. Скорее переступить порог квартиры и…Руку в сумку, пошарила по дну — нет ключей. Где они? Чееерт. Я же их забыла. Дернула ручку. Позвонила. Никто не открывает. Постучала — тишина. Снова набрала Диму — сбросил звонок. Или это связь такая. Не мог сбросить. А вдруг что-то случилось?

Прислушалась, но за дверью звонок не раздался. Димы нет. Он не дома. Выглянула в окно подъезда — незнакомец еще не уехал. Говорит по сотовому и ходит возле бордюра. Я набрала Нюрку.

— Прости, что поздно. Дима не звонил твоему Сашке?

— Таткааа. А он у нас. Они поздно пришли и спать завалились.

— Черт. Я же ему говорила, что ключи забыла! И телефон отключил!

— Приезжай к нам. Я думала ты знаешь, что они вместе с Шуриком ходили пиво пить.