Событие тридцатое
В былые времена после войны положено было наступать миру.
Полковник Алексей Ермолов с капитаном Петером фон Витгенштейном вернулись, как и рассчитывал Брехт, через шесть дней. Рано утром двадцать седьмого ноября 1805 года войска стали сворачивать лагерь и по мере готовности выходили на лесную дорогу. Карпаты в этом месте только на карте обозначены, на самом деле, когда по дороге лесной идёшь, то и не чувствуешь почти подъёма. Иногда справа появлялись интересные такие пальцы-колонны из песчаника, вот и все горы пока. Но им и не надо туда. По имеющейся теперь, после того как младшенький Витгенштейн притащил из своего рейда, довольно приличной карте Вены и её окрестностей Брехт сделал следующий вывод. Из Вены на Брно идёт отличная, если с русскими сравнивать, дорога. И у корпуса маршала Даву точно нет другого пути, он пойдёт по ней. К той самой переправе через Дие. А из Пресбурга к тому же самому Брно идёт точно такая же дорога. Расстояние между ними километров сорок в самом широком месте, и у Брно они встречаются. Треугольник такой. Там, где на венской дороге стоит намеченный для сражения Дразенхофен, на пресбургской дороге напротив расположено местечко Бржецлав. Им до этого Бржецлава чуть больше шестидесяти километров, то есть в полдень двадцать восьмого ноября они окажутся в двадцати пяти километрах от излучины реки Дие. День на этот переход по лесам и два дня на обустраивание позиций.
Погода не подвела. Брехт же помнил, что там, под Аустерлицем, перебираясь через какое-то озеро или болото, схваченное льдом, потонуло множество русских и австрийцев, так как артиллерия Наполеона разбила ядрами лёд. Чтобы лёд, по которому можно бегать, организовался, нужны продолжительные отрицательные температуры. За одну ночь такой лёд не наморозишь.
Пожалуйста. Температура резко упала. По ночам уже приличные морозы были. Градусов по семь, а то и по десять минуса, а днём даже при выглядывающем иногда солнышке температура выше нуля не поднималась. Брехт фильм вспоминал, там Андрей Болконский в летнем мундире стоит на поле под Аустерлицем. Потом в нём же монолог про небо читает уже лёжа. А как же потом армия Кутузова домой возвращалась, если они в летней форме, и как они эти десятиградусные ночные морозы переносят? Это при том, что обувь у многих развалилась после перехода в пару тысяч километров.
Или это не под Аустерлицем князь Андрей про небо монолог свой читает, а на Бородинском поле? А ведь наизусть все заучивали и у доски с выражением читали. Ну, простительно, третью жизнь живёт, память не та. Дырявая.
Всё одно – тяжко русским солдатикам. Помочь только он им не может. Даже если со своим непонятным басурманским войском ввяжется в аустерлицкое сражение, не факт, что сможет изменить его ход. В памяти не точно, но это и не важно, сидели цифры, что русских и австрийцев погибнет тридцать с лишним тысяч, а французов в районе двух. И что он со своими четырнадцатью тысячами сделать сможет?! Тем более что десять с лишним тысяч – это лёгкая кавалерия неорганизованная и почти неуправляемая. Нормальных войск, даже если тысячу Мехти считать нормальной, всего три с небольшим тысячи человек. Нет. Не хватит сил у него переиграть Наполеона. А вот справиться с Даву должно хватить. И потеря этого корпуса французами, может, и снизит общее количество русских потерь. Там ведь именно этот корпус у того злосчастного озера и оказался.