Событие тридцать четвёртое
Если ты – победитель, то ты будешь выигрывать трофеи, у тебя будут прекрасный дом и классная машина. Если ты – не победитель, то я и знать тебя не хочу.
Анекдот про Чапаева Брехту вспомнился, когда он уже протискивался мимо пришедших на совещание командиров к своему деревянному креслицу. Совет в Филях это сборище ни разу не напоминало. Там генералы все в орденах, сидят чинно в огромной избе, а тут избы нет, и генералов тоже. Хотя Мехти ведь генерал. Ну, не суть. Главное, что эти командиры на тех генералов ни разу не походили. Все в основном в чёрных черкесках и папахах, и ещё красные бороды у всех. Слёт краснобородых. Что-то там такое у сэра Артура Игнатиуса Конан Дойля будет.
– Господа командиры! – возвысил Пётр Христианович голос, обменивались впечатлениями победители при реке Дие.
Господа не сразу, но примолкли, уставились из-под папах и через бороды на опять чего-то затеявшего хана Нахичеванского.
– Господа командиры, птицам деньги нужны? – и обвёл глазами опять зашушукавшихся товарищей.
– Нет, – это допущенный до совета Кристианушка высунулся.
– Правильно. Так что, орлы, пропил я ваши деньги.
– Чего? Где пропил, какие деньги? – не оценили анекдот соратники.
– Ладно, послушайте. Хочу ваше мнение услышать. Маршал Даву спешил не просто так, он шёл ускоренным маршем к городку Аустерлиц, что километрах в сорока отсюда, чтобы принять участие в сражении наполеоновской Великой армии с союзными войсками под командованием генерала Кутузова. На этой битве будет целых три императора. Александр с Францем с одной стороны и Наполеон с Буонопартом – с другой.
– Четыре! – высунулся опять самый младший Витгенштейн и тут же от Петера оплеуху словил.
Народ похихикал над братишкой и уставился на другого Петера – хана Нахичеванского.
– Я планировал, после разгрома маршала Даву идти Вену грабить и Мюнхен. Ну, вы все в курсе. Вена сейчас захвачена французами, их там около десятка тысяч, но если мы в их одежде ворвёмся в город под вечер, когда они все пьяные будут, то вырежем. Да и больше нас, и умения побольше, там хрень всякую тыловую оставили. Все лучшие силы Наполеон стянул под Аустерлиц.
– И?.. – чувствуя подвох, стянул генеральский бикорн переодевшийся уже в дивизионного генерала Иван Губа.
– Там русских солдат убивать будут. – Брехт махнул рукой на север.
– Это пленный сказал? – вылез вперёд Ермолов.
– Пленный.
– Так чего медлим?! Мать их! Нужно поспешить нашим на помощь! – рыкнул всей силой богатырских лёгких полковник артиллерист.
– Мехти? Ты генерал российский. Единственный тут. – Князь Витгенштейн поманил пальцем шамхала.
– Вена! Мюнхен! Красиво звучит. А потом, после того, как разобьём французишек, можно будет вернуться к первоначальному плану? – Прямо читалась жалость к потерянным богатствам на хитрой монголоидной рожице шамхала Тарковского.
– Там будет австрийский император. Ну, император Священной Римской империи немецкой нации Франц. При нём грабить его столицу не сильно красиво. А вот Мюнхен… Это другое дело. Там не можно, а нужно.
– Вена богаче. – Это братишка опять оплеуху получил от старшого.
– Марат? Ты что думаешь?
– Эх. Сам бы не пошёл. Сколько, говоришь, войск у Наполеона?
– Тысяч шестьдесят, может семьдесят.
– Немало. Вспомнит же потом Александр…
Брехт очень сильно сомневался в благодарности русского императора. Нет, сначала ордена-то даст и даже премию выпишет… Тысяч в десять. А потом англичане ему опять чего напоют или родственнички немецкие.
– Я вспомню и ему напомню.
– Разобьём Наполеона и на Мюнхен? – уточнил пщышхуэ.
– Так планирую. Там же два императора будут, – честно признался Брехт.
– Хорошо. Но трофеи-то с французов брать можно?
– М-м-м. Ну, думаю, это я попытаюсь отстоять у Александра Павловича. – Брехт себе эту картину представил. Нда, может, лучше всё же на Вену?
– Я пойду с тобой.
– Спасибо, Марат, я не забуду.
– Не будет, значит, грабежа Вены? – Оба кошевых атамана помрачнели, усы длиннющие оба крутили.
– Если решим идти на Аустерлиц, то не будет…
– Чего там решать! Там французы русских будут убивать! Идём, конечно! – навис над казаками Ермолов.
– А с Мюнхеном так не выйдет? – задал правильный вопрос Иван Губа.
– Есть у меня небольшая задумка, если удастся, то с Мюнхеном будет всё нормально.
– Любо! Идём французишек бить.
– Князь Мудар, а ты что молчишь? – переключился Брехт ещё на одного участника совещания.
– Мне ничего хорошего не сделал русский император Александр. За него умирать, и чтобы умирали мои люди, я не хочу, – чеченец улыбнулся, – Но мне много хорошего сделал хан Петер, и я пойду за ним на его войну, если ему это нужно. И все вайнахи пойдут. Нас мало здесь, но все мы пойдём с тобой, Петер-хан.
– Спасибо, Мудар. Я запомню.
– А нас почему не спрашиваешь, ваше превосходительство?! – встрепенулся ротмистр князь Вадбольский.
– Иван Михайлович! Ты не заболел? Там сейчас Мариупольский полк схлестнётся с Наполеоном, а ты тут ромашку затеял?! – опешил Брехт.
– Нет, ваше превосходительство, я, наоборот, хотел напомнить, что это наш прямой долг идти воевать вместе с императором, – выпятил грудь гусар.
– Так-то нас не звали. И тут почти нет подданных императора, но спасибо, что напомнил. Егерей ещё спросить забыл.
– Егеря не подведут, – скромный маленький майор Щеглов обрадовался, что и его вспомнили. Скромный, а в этом подразделении сейчас лучшая в мире дисциплина и лучшие в мире воины.
– Капитан, а что твои гренадеры? Последний ты.
– Мы присягали служить тебе, Петер-хан, и если ты идёшь на войну, то и мы идём с тобой. – Молодцы немцы.
– Ну, теперь всё. Через час выступаем. Нам нужно за сегодня и завтра пройти больше сорока километров. Разойдись!