Событие тридцать седьмое

Если тебя не спросили, хочешь ли ты биться – ты сам выбираешь правила.

Наполеон перед боем… перед битвой под Аустерлицем лично посетил гвардию и вдохновил её. Тайный советник князь Витгенштейн решил дурью не заниматься. Тренируется тот, кто боится. Он не боялся. Его гвардии из трёх с лишним тысяч человек, если считать и кавалерию Мехти, противостоит всего восемь тысяч растянутых на пару километров от Сокольниц до Тельниц слабо обученных и слабо подготовленных французов с доисторическими восьмью аж пушечками и ещё более доисторическими гладкоствольным ружьями. Единственное, что чуть свербело в мозжечке у Брехта, так это то, что четыре колонны будут сражаться с этими восьмью тысячами и подошедшими потом пятью тысячами Даву несколько часов, а всех убитых у французов за всё сражение будет две тысячи. Хрень полная. Что они делали шесть часов? В поддавки играли?

Меж тем каша угнездилась в желудке, затем всё это сверху залил отвар кисленький с названием на кулёчке, рукой Василисы написанным: «для ясной головы». Всё, хватит отлынивать от работы, пора идти воевать. Как там в песенке:

Туман постепенно сносило юго-западным ветром в сторону Праценских высот, в центр расположения русских войск, и объехавшему озеро в сопровождении двух десятков егерей Брехту место битвы предстало во всей красе. Пока сражение шло только тут, на правом фланге.

Вообще русские и австрийцы, имея такое классное место для драки, профукали битву. Дебилы. А Вейротера нужно убить потом, собаку. Стратег хренов. Неужели не знал, что нападающий всегда несёт большие потери, чем обороняющийся. Настрой флешей. Расположи три сотни пушек на высотах и сосредоточь конницу по флангам, и пусть Буонопартий наступает. Нет, увёл половину войска в огромный по расстоянию обходной манёвр. Это ведь не километр пройти. Место битвы просто огромно.

Поле нынешней битвы представляло собой равнину, ограниченную с севера отрогами гор, с юга рекой Литтавой и прудами или озёрами Мениц и Зачан. С севера на юг течёт ручей Гольдбах, даже речушка маленькая. С востока, со стороны союзных войск, поле сражения ограничено Раусницким ручьем, впадающим в реку Литтаву. Дорога Брюнн – Ольмюц, по которой наступали союзники, проходит по северной стороне равнины, почти касаясь отрогов гор. Там должен располагаться Багратион и там, кажется, в реале и граф Витгенштейн должен быть. В нескольких километрах западнее Гольдбаха, пройдя через Брюнн, дорога изменяет на 90° свое направление, повернув в сторону Вены на юг. В центре этого обширного поля находится большая группа высот – Праценское плато, с двумя возвышающимися холмами, в седловине между холмами лежит деревня Працен. Плато простирается приблизительно на 5–6 км в длину и на столько же в ширину, господствуя над всем полем битвы. Ручей Гольдбах затрудняет переход крупных масс войск с артиллерией. Его можно форсировать только в деревнях Тельниц, Сокольниц, Пунтовиц и Гиршковиц, где имеются дороги и мосты. Местность, где сейчас разворачивается битва, довольно открытая. За исключением отдельных участков: ручья Гольдбах, реки Литтавы, южного склона Праценского плато и нескольких виноградников, поле сражения ровное. Везде без проблем может действовать пехота и почти везде – кавалерия.

– Ванька, труби атаку! – Брехт опустил трубу.

Всё идёт точно по плану. Один из четырёх корпусов генералов Дохтурова, Ланжерона, Пржибышевского или Коловрата спустился с Праценских высот и дошёл до деревни Тельниц и вступил в бой с французами. Самое время ударить товарищам в тыл.

Заиграла труба, и ей вторили десятки труб в подразделениях. Нет, никто всеми силами на дивизию генерала Леграна нападать не собирался. Там ещё ранить или убить кого могут. Зачем, есть план почти бескровной победы.

– Пошли! – Брехт махнул рукой.

Пять с лишним сотен элитной тяжёлой лезгинской конницы и сотня лёгкой – князя Мудара понеслись в сторону деревни Тельниц. В это время тысяча всадников, тоже тяжёлой кавалерии полковника Мехтицкого, неспешно порысили к деревне Сокольниц.

Около восьми часов утра отряд генерала Кинмайера, опережавший остальные колонны, спускавшиеся с Прценских высот, примерно на два километра, приблизился к деревне Тельниц, перед которой на небольшом холме стояли два батальона французов. В тумане загрохотали ружейные выстрелы. Так и началась битва при Аустерлице.

Австрийский генерал Михаэль фон Кинмайер послал в атаку один батальон 1-го Шеклерского полка. Французы ружейным огнём легко отразили эту атаку. Тогда австрийский генерал послал вперёд 2-й батальон Шеклерского полка. За небольшую высоту перед Тельницем, с которой к этому времени ветер сдул туман, завязался упорный бой. Несколько раз австрийские солдаты бросались в атаку, ружейная пальба чередовалась с яростными штыковыми схватками. Французы отразили два штурма, но во главе третьего встал лично бригадный генерал Карл Штуттерхайм, и французская пехота откатилась в деревню.

Брехт чуть отстал от лезгин, ехал во главе двух десятков егерей и сотни князя Мудара, которые должны вмешаться, только если что-то пойдёт не так.

Подъехали к речушке как раз вовремя, когда по мосту под слабеньким ружейным огнём на эту сторону, вполне себе дисциплинированно отступали французы. Немного, человек двести.

Бабах. Залп из пяти с лишним сотен винтовок Бейкера полностью скосил всех, кто уже успел переправиться на правый берег ручья Гольдбах. Всё, лезгины свою часть увертюры сыграли. Они развернули коней и стали отходить на запад. Брехт с егерями и чеченцами остались на месте. Французы заметались. Часть не подошедших ещё к мосту бросились назад к деревне. Стали занимать дома и виноградники.

– Ванька, красную ракету. – Брехт взялся за подзорную трубу. Классно, все уцелевшие французы попрятались по домам в деревне и даже, на их счастье, отогнали австрияков ружейным огнём. Сотен пять человек.

Бабах. Это из-за озера по деревне ударили все тринадцать пушек Ермолова. Хреново, в деревню попало только пять гранат, но уже вторым залпом артиллеристы показали, что по выучке им сейчас равных в мире нет. Они столько учений провели за три с половиной года, сколько вся армия русская за сто лет не проводила. Десятки стволов расстреляли. Аракчеев ворчал, но, помня добро, подписывал выдачу новых. И вот результат. Все тринадцать гранат разорвались в пределах деревни, а три вообще, пробив крышу камышовую, бабахнули в домах.

– Ванька, снова красную ракету! – Вторая означала, чтобы продолжили стрельбу, мол, бьёте куда надо.

Бабах. Бабах. Бабах. Ещё пять домов разнесло. Среди французов дураков не было, они выбежали из домов и бросились опять к мосту. Дебилы. Дурачков нет. А вот дебилов ещё несколько сотен. Лезгины перезарядились и стояли полукольцом метрах в трёхстах от моста. Бабах. На пару сотен дебилов на Земле-матушке меньше стало. Французы подняли руки и встали. Хрен. Зачем нам пленные. Они манёвренность снизят подразделений.

– Мудар, твой выход.

Чеченцы преодолели сотню метров, встали на том же холмике, что были недавно лезгины, и добавили свои сто пуль Петерса в общую копилку. Бабах. Французы покидали ружья в ручей и легли на землю. Ну, ладно. Чёрт с ними. Пусть австрияки их в плен берут. Не до них. Нужно к Мехти поспешить. Там сейчас заварушка продолжится.

За десять минут до того

После того, как французы были выбиты с высоты и откатились в деревню, австрийцы попытались с ходу штурмовать Тельниц. Окружённая виноградниками, которые создавали живые ограды, а ещё каменными стенами вокруг домов и участков, деревня представляла собой серьёзное препятствие для австрийцев.

Виноградники были окружены широким рвом, который французы использовали для обороны. Отважных австрийских солдат встретил убийственный огонь из-за всех изгородей и из всех домов – Шеклерский полк в беспорядке отхлынул назад.

Генерал Кинмайер хотел уже дать команду на окружение деревни, но тут с тыла у французов загрохотали выстрелы, а потом почти сразу по деревне ударила артиллерия. Откуда она била, было не очень понятно. Откуда-то с юга, но, кажется, его колонна была самой левой или самой южной, кто-то, должно быть, заблудился в тумане и упёрся в озёра, но эта ошибка оказалась как нельзя кстати, словно сам господь послал туда этих артиллеристов. Кинмайер с отбитой высоты отлично видел, как метко бьют чужие пушкари. Наконец, увидел, и откуда бьют эти неизвестные помощники. Стрельба велась с небольшого холма за озером. Ничего себе заблудились. Это целое лье нужно сделать было. Генерал Михаэль фон Кинмайер перевёл трубу подзорную на деревню. Уже несколько попаданий было прямо в дома. Деревня горела, а французы покидали её, стремясь оказаться на другой стороне ручья Гольдбах. А там ещё непонятней. В чёрной одежде, неразличимой отсюда, и в кирасах подъехали всадники к мосту и дали залп из ружей. Большинство французов попадали замертво, а всадники унеслись на запад в туман. А на смену им выехали другие без кирас и тоже открыли огонь по французам. Залп – и почти все выжившие французы упали.

– Карл! Командуй наступление, деревня почти пуста! – Обернулся к бригадному генералу Штуттерхайму Кинмайер. – Нам чертовски помогли эти чёрные кавалеристы.

За час до этого

Часть кавалерии князя (фюрста) Иоганна I фон Лихтенштейна, а именно полки генерал-майор Шепелева, не получив диспозицию вовремя, долго с немецкого на русский переводили, двинулась в юго-западном направлении к деревне Тельниц, вместо того чтобы идти на северо-восток. В результате длинная колонна всадников вынырнула из тумана прямо перед войсками генерал-лейтенанта Александра Фёдоровича Ланжерона.

– Дмитрий Дмитриевич, вы не туда едете, по диспозиции вы должны двигаться вон туда, – Ланжерон махнул рукой на север.

– Князь Лихтенштейн прислал мне приказ двигаться именно в этом направлении. – Вздыбил коня Шепелев, заставляя того остановиться резко.

– Не может быть! Это ошибка, – прокричал, превозмогая ржание лошадей Ланжерон, но Шепелев стоял на своём, и через минуту поспешил за своими кавалеристами.

В настоящее время

Прокатившись без всякого толку несколько километров, генерал-майор Шепелев получил, наконец, приказ от фюрста Лихтенштейна и, повернув кавалерию, двинулся в обратном направлении. Бесконечная вереница его конницы перерезала дорогу пехотным соединениям. Это блуждание генерала Шепелева задержало 2-ю колонну Ланжерона на целый час. В какой-то момент терпение Александра Фёдоровича лопнуло, и он отдал приказ проложить себе дорогу сквозь колонну всадников. Пехота пошла вперёд и, прорезав насквозь колонну кавалерии, заставила в этот раз ждать всадников, остаток которых вынужден был пропускать перед собой бесконечный поток пехотных батальонов.

Уже заканчивался бой под Тельницами, точнее уже конвоировали немногих уцелевших пленных в сторону союзного лагеря, когда вторая колонна генерала Ланжерона подошла к деревне Сокольниц. Время было около девяти утра. Деревню Сокольниц и соседствующий с ней замок защищали только три батальона 26-го лёгкого полка. Несмотря на огромную разницу в силах, Ланжерон, не обнаружив справа от себя колонну Пржибышевского, которая должна там быть согласно всё той же диспозиции Вейротера, не спешил. Он развернул перед деревней свои батареи. Пока артиллерия утюжила деревню, засыпая Сокольниц ядрами и гранатами, пехотинцы Ланжерона развернулись в боевой порядок, а батальон 8-го егерского полка рассыпался цепью справа от основной массы войск.

– В атаку, – послал вперёд солдат генерал.