Эпилог второй

В этом мире ничего не идёт по планам. Всё и всегда наперекосяк. Не хотел же влезать Брехт в эту войнушку, хотел ограбить Вену и Мюнхен. И что, оказался не только в самом эпицентре, так ещё и побил Буонопартия. По частям, правда. Да, почти во всех первых стычках сильно везло. Всегда заходил французам или в тыл или во фланг, и они тупо к этому не готовы были. А с другой стороны, разве оказаться в нужном месте в нужное время это не одно из достоинств полководца. Только с гвардией и кавалерией Мюрата пришлось встретиться лицом к лицу. Вывод простой – против пули Петерса и нарезных винтовок Бейкера, соединённых вместе, сейчас нет ни тактики, ни стратегии. Может, в голом поле конница Мюрата его два батальона пехотинцев втоптала бы в промороженную чешскую землю, но… Это восемь тысяч против тысячи двести. А если восемь против восьми?! Просто два залпа, и нет конницы у Мюрата, да и самого Мюрата. А если, как при Бородино, у него будет время подготовиться и флеши всякие настроить, или как с товарищем Даву ёлками огородиться, то и тысяча бы спокойно разделалась с восемью. О чём отлично свидетельствует битва под Белградом, там было… ну, пусть в сумме четыре сотни против четырёх тысяч. Да, сербы пришли на помощь вовремя, но это же десятикратный перевес численный, и это были янычары. Лучшие и храбрейшие воины современности. Русские с австрияками бы разбежались после же первого залпа.

Пожалел после разгрома корпуса маршала Даву Пётр Христианович сотни тысяч русских мужиков, что погибнут в Наполеоновских войнах, влез в ненужную войнушку. Побил. Ну, и замечательно. Он тут ни при чём, это всё хан Нахичеванский какой-то с абреками и казаками. Узнавший его Константин, не иначе с божьего повеления, тут же напополам был ядром разорван. Казалось, всё чики-пуки, нужно дать время казакам и черкесам набрать трофеев и свалить по-английски, не прощаясь.

Не получилось. Получилось вот как.

Во-первых, казаки с лезгинами и примкнувшим к ним полуэскадроном Мариупольских гусар увлеклись, преследуя самых ретивых убеганцев Мюрата, и на полном скаку врезались в избивающих русские гвардейские полки французов. Вообще, на этот момент в живых осталось полтора десятка тысяч французов. Это немного побитый корпус Бернадотта, пусть восемь тысяч человек, в основном пехота и почти полное отсутствие артиллерии, так три конных батареи, в основном мелочь, 6-фунтовки. И дивизия генерала Миколы Удино из пятого корпуса маршала Ланна.

Почти шесть тысяч разгорячённых преследованием брехтовской конницы врезалось во фланг батальонам Бернадотта и прошла их строй насквозь. Осознав, что увлеклись, первыми развернулись мариупольцы. И при этом оказались прямо перед кирасирами и карабинерами Нансути. Тут бы восьмидесяти гусарам и конец пришёл, но их манёвр повторили сначала тоже закованные в панцири лезгины, а следом и четыре тысячи казаков. Эта лава просто смяла горстку французских карабинеров и кирасиров и вломилась в далеко не стройные уже ряды и без того потрёпанных ударом полка имени его высочества Константина Павловича лёгкую кавалерию Келлермана. Так что не гусарам, а уланам с кирасирами конец пришёл. Уланы полегли все, как и гусары французские. Кирасиры Нансути продержались чуть дольше и забрали с собой полсотни казаков и пяток мариупольских гусар. У лезгин было только трое раненых. Они фехтованием не занимались, расстреливали противников из двуствольных пистолей.

Маршал Бернадотт, находившийся среди кирасир со своим штабом, был также изрублен. После этого эпического действа кавалеристы не стали ждать, пока развернётся пехота, и дали дёру назад к Праценским высотам.

Иван Губа, находившийся в первых рядах и атакующих, и отступающих, доложил Брехту о лихой рубке с кавалерией противника. И Брехт, уже совсем было решивший покинуть поле боя именно по-английски, опять передумал, чего недобитого врага оставлять за спиной. Он спешил лезгин и мариупольцев, дал команду перейти по трупам кавалерии Мюрата егерям и гренадерам овраг и повёл две тысячи пехотинцев теперь на пехоту Бернадотта, выручать гвардию. Казакам же важное задание выдал. Добить раненых и покалеченных в овраге французов и начать собирать трофеи.

– Меня интересуют только ордена и сабли генералов, всё остальное берите себе. Не жадничайте, нам до Пресбурга всё это на себе тащить.

– Так заводных коней теперь полно, вон по полю сколько мечется, зараз их сгуртнём и на них добычу к чайкам твоим, княже, и доставим. – Прикольно этот чубчик всё же смотрится, додуматься до такой причёски надо.

– Согласен. Время не тяните, нужно до вечера убраться отсюда.

Брехт догнал уже выдвинувшихся на северо-запад егерей. Выстрелы там всё ещё слышались, но больно редко. Явно, получив неожиданный удар бешеной кавалерии во фланг, французы теперь думали, как бы ноги унести, а не как помножить на ноль русскую гвардию. Два одиночества встретились, кто-то из французских генералов отводил пехоту на запад к холму этому Зурич или Зорич, и в левый фланг отступающим полкам Бернадотта Пётр Христианович своих и вывел. Французы, надо отдать им должное, стали быстренько перестраиваться в цепи, лицом к новому противнику. Наивные албанские юноши. Пока они перестраивались, сначала открыли огонь из слонобоев егеря, а потом, по достижении дистанции в триста метра, и остальные начали стрелять. Не залп, кто как подготовился и нашёл место, чтобы пальнуть, тот тогда и стрелял, и сразу вновь заряжал винтовку.

Бах, бах, бах. Цепи французов перестали перестраиваться, некому стало. Остатки побитых уже изрядно полков бросились бежать и наткнулись на огибающих командный холм черкесов Марата Карамурзина. А это пять тысяч сабель. На полторы-две тысячи деморализованных и бегущих пехотинцев. Вырубили черкесы всех, пытались французы сдаться, но команда была чёткая – пленных не брать. Совсем не нужны были Брехту живые свидетели применения им шрапнели и пуль Петерса. Пусть они не знают, что это такое, но умные дядьки, задавая правильные вопросы, догадаются шпионов к хану Нахичеванскому послать. Долго держать эти секреты Брехт и не надеялся, но ведь чем дольше, тем лучше.

Одним словом, черкесы вырубили остатки корпуса Бернадотта, и тут Марат и похвастал, что его племянник Исмаил отрубил головы и Наполеону, и всем его генералам.

– Вон они в мешках на тех двух лошадках. Эта рыжая вроде лошадь Наполеона.

Брехт сначала обрадовался, а потом задумался. Ну, отрезанные головы генералов ему, может, и простят. Хотя кто его знает, а вот голову, оттяпанную у императора, точно не простят. Императоров убивать нельзя. Они все братья.

– Марат! Нужно вернуться к тому холму и закопать этих генералов и Наполеона вместе с их головами. У меня проблемы могут возникнуть.

– Эх, Петер, ты хочешь, чтобы мои аскеры хоронили трупы врагов, – вздыбил коня Марат.

– Именно это я и сказал. У меня будут проблема, и они почти сразу станут и твоими. Там Цицианов спит и видит, как меня уберут с Кавказа, чтобы вас заставить дань платить. И вообще сразу усмирять и вас и чеченцев примется. Начнётся большая война. Нужно тебе это? Срочно нужно отвезти в лес с холма Наполеона с его генералами и похоронить там тайно.

– Эх! – Марат опять вздыбил коня. – Хорошо, мы похороним. Может, императора и не зазорно хоронить.

– Другое дело.

– Вашество, – вернулся посланный на разведку разъезд гусар мариупольских, только черкесы ускакали, – в паре вёрст северней войско стоит большое. Тысяч десять. В основном пехота, но есть и кавалерия.

– Да чтоб вас! Сколько их тут. Бьёшь, бьёшь, а они всё не кончаются. Как там? Кто же их всех хоронить-то будет? – Брехт репу почесал и достал из-за пазухи карту, что ему пленный полковник Франсуа Пуже нарисовал. Там, на этом севере, не могло быть никого. Остался целым сейчас только Удино, и ружейная стрельба на западе говорила о том, что три русско-австрийские колонны генерала от инфантерии Буксгевдена добрались, наконец, до Удино и сейчас воюют. Ну, тридцать пять тысяч должны справиться с восьмью. Или нет?

– А что за форма на тех войсках? – вернулся от бумажки к реальности Брехт.

– Разная, пехота в синей.

– Князь Вадбольский, – нашёл Брехт командира мариупольцев, – возьми свой полуэскадрон и скатайся туда. Близко не подъезжайте. Метрах в трёхстах покрутитесь. Посмотрите, что они делать собираются.

Мариупольцы умчались, а Брехт продолжал репу чесать. Десять тысяч. Это же войско целое. Не могло быть такого резерва у узурпатора. И почему он, этот резерв, стоит и ворон с галками, кружащимися над полем Аустерлица, считает, а не идёт на помощь Бернадотту. И где, кстати, сам маршал?

– Все зарядите ружья и пистоли. Там ещё кто-то уцелел, – дал команду Пётр Христианович окружившим его командирам.

Убежали выполнять приказ. Зарядили и стали строиться в цепи для атаки, хоть пару километров и приличное расстояние, и тут вернулись гусары мариупольские.

– Это армия курфюршества Бавария. Они сдаются.

– Иди, князь, командуй со своими сдачей этой. Мне пока нужно с Удино разобраться. А то эта битва никогда не кончится.

В это время черкесы и вернулись. Заодно доложили, что когда они закопали в лесочке в овраге трупы французских генералов, то на них выскочили отступающие пехотинцы французов. Пришлось и этих вырезать. Больше тысячи полегло.

– Ну, это, без сомнения, дивизия Удино. Вот теперь точно все французы тут кончились.

Брехт взглянул на часы своего завода. Было почти шесть вечера. Через полчаса стемнеет, декабрь же, хоть и юг, но темнеет рано. Не удастся сегодня в лагерь вернуться. Казаков нет. Тут придётся ночевать. Интересно, а что теперь делают Кутузов с Багратионом? Они в Реале начали сразу отступать в Россию. А что Александр делает, сидит один, плачет под дубом? Вот прикольно будет. Вернутся они домой побитые и расстроенные, а их с цветами, а… зима же, а их с хлебом-солью, как победителей встречают. Вот удивятся-то.

– Вашество!

Брехт закемарил у костра небольшого, и тут его толкают. Они отступили к деревушке Працен, и хоть она и была вся артиллерией разбита, но остатков домов на костры для его армии хватило. Декабрь на улице, что-то около нуля градусов. А ночью и того холоднее.

– Что опять? – Вторые ведь сутки без сна.

– Там генералы русские вышли на дозоры, главного требуют.

– Генералы? – Пётр Христианович уши помассировал, просыпаясь.

– Ну, веди.

Мариуполец умчался, и через десять минут, Брехт успел к фляге с холоднющим красным вином приложиться пару раз, на освещённое костром пространство выехало четверо всадников.

– Мне сказали, что вы хан Нахичеванский? А что тут делают мариупольские гусары? Я узнал князя Ивана Михайловича Вадбольского, – старенький генерал слез, кряхтя, с коня и предстал в блеске орденов перед Брехтом, оглядел его, наморщил лоб. – Пётр Христианович?

– Так точно, ваше высокопревосходительство. – Брехт с Фёдор Фёдоровичем Буксгевденом встречался в Польше, вместе воевали. Да и потом при дворе иногда виделись.

– Так не было же тебя!? И что это за машкерад?! – перешёл на немецкий выходец из рода остзейских дворян Буксгевденов – основателей Риги.

– Да я тут предателю Максимилиану Баварскому войну объявил. – А чего ещё скажешь?

– Войну?! – Ну, сейчас про политику опять начнётся.

– Я – хан Нахичеванский.

– Хан? – ночью генералы с трудом соображают.

– Присаживайтесь, господа, к костру, холодно. Расскажу за бутылочкой красного винишка.

Через десять минут Дохтуров, Ланжерон, Пржибышевский и Буксгевден сидели у костра с флягами вина и слушали сказку, что им Брехт втюхивал.

– У вас тут пятнадцатитысячный отряд? – сделал правильный вывод Фёдор Фёдорович?

– Был. Теперь около тринадцати. Казаков много погибло. Дисциплины нет, лезут всегда напролом.

– И что вы собираетесь делать, преследовать Наполеона? – Дохтуров промокнул на роскошных усах капельки вина.

– По моим сведениям, узурпатор вместе со своим штабом мёртв и французов живых здесь больше нет. Есть пятьдесят с лишним тысяч мёртвых.

– Так надо идти на Париж! – воскликнул генерал от инфантерии Буксгевден.

– Фёдор Фёдорович, вы серьёзно? Я лично хочу идти Вену освобождать, а вам советую утром идти на восток. Там по всей Чехии сейчас разбросаны сбежавшие и прибывающие русские войска. Их нужно объединить и вывести из Австрии. Зима, голод, солдаты умирать от голода и простуд начнут. Всё, побили Буонопартия. Там, кстати, где-то и император наш потерялся. Как бы с ним чего не случилось.

– А Вена, а Париж? – Дохтуров сделал очередной глоток.

– Вену я своими силами возьму, вы мне для этого не нужны, только мешать будете и замедлите движение. А на Париж нужно, собрав все войска, в начале лета идти. Ну, если дипломаты до чего раньше не договорятся.

– А вы? – Фёдор Фёдорович тоже фляжку приложил к тонким бескровным губам.

– Я войну Баварии объявил. Сейчас у меня тут десять тысяч пленных баварцев. Они начали хоронить французов. Завтра продолжат.

Брехт сначала не хотел себя ненужными трофеями отягощать. Французское холодное оружие было хуже, чем у него. Тут мастера из Касли делали шашки из шведского железа и ещё цементацию производили. Его тяжёлая шашка саблю французскую просто перерубит, и потом, кому сейчас вообще сабли нужны. Гладкоствольные французские ружья то же самое. Старьё. Только индейцам продавать. Пушки у Наполеона все мелкие, только пару десятков всего 12-фунтовок. Зачем эти пукалки?! Они под другой бой придуманы. Под марширование колоннами. При его возможностях и тактике – эти мелкие пушчонки просто обуза. Но… Теперь у него есть десять тысяч немцев и ему нужно будет отбить у Франции для Баварии, скажем, Турин, да и Швейцарию чуть подвинуть. Тироль забрать у австрияков в качестве «мерси» за отбитую Вену. Одним словом, нужно баварскую армию вооружить. Потому нужно всё оружие собрать и до Баварии по Дунаю доставить. Судов хватит, сами же пустые, не отягощённые хабаром, пойдут вдоль реки. Есть плюс, баварцы занимались снабжением Великой армии и у них полно подвод. Лошадей сейчас по полю немерено бегает. Осталось только организовать сбор трофеев. А для этого нет лучше предлога, чем похороны французов. Могил копать не нужно. Есть огромный овраг. Раздевать, обирать мёртвых и в овраг, потом просто засыпать. Два полезных дела: и овраг засыпать, и мёртвых похоронить. Вот Брехт вчера вечером, договорившись с баварскими генералами, и затеял похороны массовые, завтра намеревался продолжить. Ага, уже сегодня.

– Пётр Христианович, так вы считаете, что нам нужно уводить войска в Россию? – не отставал Буксгевден.

– Конечно, на зимние квартиры.

– Нужно выслать дозоры во все стороны…

– Только на восток. И вам нужно найти императора Александра. И Кутузова ещё с Багратионом. Рассказать о виктории.