Неожиданный гость

Стоило ей переступить порог собственной квартиры, как ее настиг писк сотового. Семнадцать пропущенных на экране.

– Это кто ж до меня так домогается? – пробормотала. Телефон надсадно стонал и подпрыгивал в тарелке для мелочи и ключей, громыхая всем его содержимым.

Неизвестный номер, но абонент настырный. Инга нажала кнопку приема звонка:

– Алло, слушаю вас.

– Инга, ну, ты что творишь-то?! – возмущенный бархатистый голос, заставивший сердце екнуть от неожиданности, а голову возмутиться панибратским «ты». – Я уже битый час до тебя дозвониться не могу, машина стоит со включенными фарами, домофон не отзывается, сотовый не берешь.

– Василий, – Инга поставила бутылку на стол посмотрела на свое отражение: светлые волосы, собранные в небрежный пучок, мягкий макияж, чуть раскрасневшиеся щеки, – вам не кажется, что ваша забота сильно смахивает на домогательство? Вы какого беса за мной следите?

Молчание в трубке. Раз, два, три, будто тот, кто на другом конце невидимого провода, тоже отсчитывает секунды, чтобы не сорваться. Также, как она сама. Инга улыбнулась своему отражению, поправила бюстгальтер.

– Я сейчас наберу номер квартиры по домофону, просто откройте дверь, Инга, – Швецов проговорил официальным тоном.

И в следующее мгновение пискнул сигнал домофона, Инга одновременно нажала кнопку отбоя на сотовом и открыла дверь. Еще раз бегло осмотрев свой домашний костюм, расправила плечи и распахнула дверь.

Швецов появился из лифта, злой и сосредоточенный. В руках – два огромных пакета из супермаркета. У Инги невольно округлились глаза.

– Это что? – она кивнула на неподъемный груз.

– Это продукты. Потому что у вас наверняка пустой холодильник.

Он бесцеремонно отодвинул ее локтем и прошел внутрь квартиры. На пороге сбросил туфли, огляделся:

– Кухня где?

– Налево, – Инга с интересом за ним наблюдала. – А что происходит вообще? Вы пытаетесь найти путь к моему сердцу через желудок? – она откровенно забавлялась.

Калужский «Аполлон» был серьезен до напыщенности, почти торжественен. Ему не хватало аккомпанемента и свиты с лепестками роз. Он прошел в указанном ею направлении, зажег свет. Зашелестел пакетами, хлопнул дверцей холодильника. Инга, изогнув бровь, проплыла следом за ним, застыла на пороге. Швецов уже убирал продукты. Овощи, зелень, фрукты, несколько кирпичиков сыра, тонкая трубочка копченой колбасы, заморозка, упаковка яиц.

– А вдруг у меня аллергия на яйца? – поинтересовалась начальница, прислонившись к косяку.

– Нет у вас никакой аллергии, – пробурчал недовольно.

– Откуда такая уверенность, интересно?

Он покосился на нее, помолчал, методично рассовывая по полкам баночки, свертки, лоточки.

– Сверился с данными Ирины по закупкам продуктов для вашего холодильника в кабинете, – пробормотал, наконец.

– М-м. А с чего вдруг такая забота? Это в ваши обязанности вроде не входит. Или вы придумываете их себе по ходу? – она исследовала его спину, наблюдала, как напрягаются под рубашкой точеные мускулы. Нет, не такие как у фитнес тренеров, но крепкие, надежные, будто вылитые из стали. Она тряхнула головой, смахивая с плеч наваждение, добавила с издевкой: – Насмотрелись голливудских фильмов, да, Василий?

Он добрался до пакетов с крупами, замер, подбрасывая их в ладони:

– Это куда?

– Шкаф справа от вас… Так что, вы ответите мне, зачем вы это все делаете?

Он разгладил пустой пакет, сложил аккуратно по швам, задумчиво похлопал получившимся брикетом по ладони. Посмотрел на Ингу в упор.

– Скажем так, я просто проявил мужскую заботу о молодой женщине. И уже пожалел об этом. Поэтому больше такой ерундой заниматься не буду.

Он направился мимо Инги к выходу. Проходя рядом, чтобы не задеть плечом, легко положил руки на талию, передвинул молодую женщину правее, вглубь кухни.

Она лукаво ухмыльнулась:

– А почему пожалел? Думал, сердце старой одинокой стервы растает при виде заботливого калужского гостя?

Он замер в проеме.

– Ты шутишь? – легко поймал ее интонацию, перешел на «ты». – Кокетничаешь и напрашиваешься на комплимент?

– Я? С чего бы это! – Инга фыркнула и отвернулась от него. – Пошел вон.

Она не успела почувствовать, как он очутился рядом, за спиной, обхватил за плечи и развернул лицом к себе. В золотисто-карих глазах искрилось удивление и сумасшедшая решимость, дыхание рвалось. Тонкие, артистические пальцы оказались сильными, волевыми. Они удерживали и не позволяли отвести взгляд, разорвать тонкую нить напряжения. Инга мысленно ругалась и оскорбляла, вырывала руку и даже давала пощечину, мысленно ставила на место, смахивала с загорелого лица отвагу и влечение. Мысленно. Но вместо этого следила, как поднимается его грудь, прислушивалась к биению его сердца, как растекается вокруг нее аромат горьковато-сладкого парфюма с нотами бергамота и иланг-иланга, как он окружает ее и завоевывает без боя. Тонула в этом чужом и манящем запахе. Отражалась в янтарном тепле его глаз.

Они приблизились совсем близко. Так близко, что стала видна почти черная кромка радужки и ее тонкие золотистые лучики, будто застывшие в смоле иголки. Тонкие пальцы с ловкостью пианиста коснулись дужек ее очков, легко потянули вниз, к кончику носа.

Инга подслеповато моргнула.

Горячее дыхание, легкий, невесомый поцелуй. Василий на мгновение замер, впитывая новое, волнующее ощущение. Инга уперлась ладонями в его грудь, хотела оттолкнуть, даже набрала для решительности воздуха в легкие. Но его губы оказались такими ласковыми, трепетными. Такими… восхищенными. Да-да, восхищенными. Замешательство Инги молодой человек расценил по-своему. Пальцы зарылись в светлых волосах, рука застыла на затылке, уже не позволяя женщине отвернуться и играть по своим правилам. Инга расслабилась и позволила себе получать удовольствие.

Она ведь его заслужила, разве нет?

Ладони мягко легли на его грудь, чуть поглаживая мускулистые плечи под тонкой рубашкой, скользнули к шее. Нежно коснулись чуть жестких локонов. От каждого прикосновения его движения становились все более смелыми и требовательными. И это так… будоражило, так увлекало, что она не заметила, как его руки скользнули по ее плечам, привлекли к себе, уверенно легли чуть ниже поясницы, впечатывая в сильное мужское тело. Это отрезвило только на миг, короткое мгновение, во время которого пронеслась шальная мысль: «А что ты будешь делать дальше?». Пронеслась кометой, оставив после себя пустоту.

Инга позволяла себя обнимать так, как никому не позволяла раньше, до боли, до ломоты в суставах, до тревожного ощущения, что в легких заканчивается воздух и она теряет сознание, и вообще скоро умрет.

Его ладонь на затылке. Она, очертя голову, тонула в этих стремительных и нежданных ласках, тонула с наслаждением и азартом. Пусть. Пусть, даже если она об этом пожалеет. Это будет потом, завтра.

Наверное, он почувствовал что-то. Все изменилось. Медленно-тягуче исследовал он ее тело, каждый изгиб, будто играл на музыкальном инструменте, трепетно и нежно отдаваясь процессу.

Стук в дверь доносился будто голос с другой планеты, Инга не сразу опознала звук, откуда он. Сообразив, высвободилась мягко:

– Подожди, стучат…

Коротко взглянув на него, прикрыла кончиками пальцев припухшие губы, будто сбивая с них пламя, тронула, пытаясь остудить, раскрасневшиеся щеки.

Он смотрел серьезно, выжидающе. Руки по-прежнему сжимали ее бедра. Инга легко сняла их и направилась к двери, все еще чувствуя его взгляд между лопатками.