Часть 6

Утро началось странно. Я проснулась от того, что внизу кто-то ходил. И шаги были тяжелые, уверенные, мужские.

«Воры!» — эта мысль заставила в секунду слететь с кровати, натянуть халат и схватить с тумбочки тяжелую хрустальную вазу. Оружие, конечно, так себе, но хоть что-то! От страха хотелось громко кричать, но я пересилила себя, медленно, прислушиваясь к собственному дыханию, спустилась по лестнице, прокралась по коридору и потянула на себя дверь гостиной. Та тихо приоткрылась, и я осторожно заглянула в образовавшуюся щель.

У дальнего окна, согнувшись над низким секретером, стоял какой-то парень и что-то искал. Так и есть, вор! Лица злоумышленника я не видела, но это было и неважно.

«Что делать, Дарья? — пролепетало готовое упасть в обморок подсознание. — Ты же с ним не справишься! Смотри, какой большой!»

Ну, большой или не большой, а раздумывать было некогда. Я на цыпочках подкралась к вору, подняла вазу повыше, собираясь обрушить ее ему на голову, но в этот самый момент парень повернулся, и я растерянно опустила руки.

— Пашка? А ты как здесь? И что с твоими волосами?

Я смотрела на короткий русый ежик и не узнавала друга. С самого одиннадцатого класса Пашка носил хвост, собранный из длинных волос. Как ни странно, но выглядел он с такой «женской» прической весьма мужественно, в подтверждение чему половина девчонок нашего класса были в него тайно и явно влюблены.

— Привет, Дашуня, — расплылся в улыбке Носов и полез обниматься. — Если б ты знала, как я соскучился!

От Пашки пахло ментолом жвачки и цитрусами — привычная смесь, прочно связанная в моем сознании с образом друга. Лет пять назад я подарила Павлику туалетную воду Кензо, и с тех пор он ни разу ей не изменял. Так и покупал флакон за флаконом, утверждая, что я нашла для него идеальный аромат.

— Видишь, даже сюда примчался, — не торопясь выпускать меня из объятий, пробормотал Пашка.

— Ты мне зубы не заговаривай. Куда хвост дел?

Я вывернулась из объятий и строго посмотрела на друга.

— И вообще, почему втихую приехал? Позвонить и предупредить никак не мог?

— Дашуня, ну хватит, не нуди, — снова облапил меня Пашка. — Я решил тебе сюрприз сделать, думал, ты обрадуешься, а ты только ругаешься. И когда успела такой сварливой стать? Одиночество на тебя плохо влияет.

Я тихо хмыкнула. Тоже мне, одиночество!

— Голодный? — освободившись от дружеских объятий, посмотрела на Пашку, и тот с готовностью закивал.

Кого я спрашиваю? Это же Павлик Носов, человек, способный стрескать первое-второе-третье и потребовать добавки. Он за мной всегда все доедал — и в садике, и в школе, и в универе. Еще и дома мог — благо, мы жили на одной площадке. Чудо еще, что не растолстел, видимо, отцовские гены передались, дядя Ваня всегда был худым, как жердь. Тетя Люба — сестра Пашкиного отца — часто про него говорила, что не в коня корм.

— А блины есть? — тут же оживился друг.

В больших голубых глазах появился голодный блеск.

— Незваным гостям не положено.

— Ну, Даш, — протянул Пашка и посмотрел на меня совсем как Луфи.

— Ладно, идем, блинов не обещаю, но оладьи сделаю.

— Вот это я понимаю! — повеселел друг и рванул на кухню, откуда вскоре донесся грохот посуды и тихое чертыхание.

— Что на сей раз? — обреченно спросила я, останавливаясь рядом со столом.

— Чайник, — смущенно пробасил Пашка и тут же улыбнулся. — Ничего, новый куплю, этот мне все равно не нравился.

Я только головой покачала, глядя на яркие осколки. Еще одна жертва Пашкиной неловкости. Сколько их было! Не сосчитать. Тарелки, чашки, банки, бутылки, вазы и дрезденский фарфор моей бабушки, статуэтки тети Эммы — маменьки косорукого Павлика — и расписное пасхальное яйцо, подаренное моему отцу кем-то из благодарных «клиентов». А бесчисленное количество колб и глобусов, которые Пашка уничтожил в школе? И это еще не весь список, так, первое, что на ум пришло.

— Даш, ну, не хмурься, — заглянул мне в глаза Пашка, и это вышло у него так умилительно и смешно, учитывая, что он на две головы выше меня, что я невольно улыбнулась.

— Чего уж там? — вздохнула в ответ и кивнула другу на стул. — Сядь и не двигайся, я осколки соберу, а то еще поранишься.

Это, кстати, было нелишней предосторожностью. В комплекте к поразительной Пашкиной неловкости шла еще и удивительная невезучесть. Если где-то на полу валялся осколок стекла, по странному стечению обстоятельств на него наступал именно Павлик. И занозы были его. И гвозди. И вся прочая колюще-режущая некондиция. А также шмели, осы и клещи. Вот такое стихийное бедствие. Правда, бизнеса это нисколько не касалось, даже наоборот. Словно в компенсацию за косорукость в делах у Пашки всегда был полный порядок, его строительная фирма, доставшаяся от ушедшего на покой отца, процветала и ширилась день ото дня, а благосостояние насчитывалось уже несколькими домами в разных районах города, крутой тачкой и солидным счетом в банке. Пашка не уставал посвящать меня во все подробности своих побед, и я знала с точностью до рубля стоимость его состояния.

— Так что там с оладьями, Даш? — жалобно посмотрел на меня друг, и я отвлеклась от своих мыслей.

— Сейчас.

Осколки бывшего красивого чайника отправились в ведро, а я сполоснула руки, достала из холодильника кефир и яйца, быстро смешала их с мукой, содой и сахаром, добавила мелко нарезанное яблоко и отставила тесто на несколько минут, чтобы оно «отдохнуло».

В окно долетал аромат хвои и луговых трав. В кустах жасмина весело чирикали воробьи, солнце заливало просторную кухню теплым светом, а от калитки доносился бодрый лай Луфи. Идиллия. Электрический чайник весело забулькал и щелкнул кнопкой, я залила насыпанную в кружку заварку, прикрыла ее блюдцем и повернулась к Пашке.

— А ты чего в серванте искал?

— Да в прошлый приезд кое-какие документы тут оставил, вот, приехал забрать. Даш, долго еще? — потянулся ко мне Носов.

— Ну-ка, сядь на место и не шевелись, не хватало еще что-нибудь разбить, — шикнула я на него, но посмотрела на несчастную физиономию и смягчилась. — Потерпи, обжора, через пять минут все будет готово.

Вскоре на столе уже дымились чашки с чаем, в центре разместились блюдо с оладьями и плошка со сметаной, а рядом с ними — креманка с абрикосовым джемом. Вот чего не отнять у Пашки, так это его домовитости. Он даже на дачу умудрился целую кучу провианта привезти, и все шкафы были забиты консервами, банками с вареньями-соленьями, спичками, свечами, керосином, мылом, порошком и прочими необходимыми в хозяйстве вещами. По-хорошему, тут можно было пережить маленькую войну и даже не заметить никаких неудобств.

— Ой, подожди, я же еду привез! — словно подслушав мои мысли, подхватился из-за стола Пашка. — Совсем забыл.

Он сорвался с места, споткнулся о ножку моего стула, но устоял на ногах и рванул из дома, чтобы спустя пару минут вернуться с двумя большими пакетами.

— Голова садовая, — радостно сообщил он мне, выгружая из них банки, коробки и свертки. — Смотри, какое я тебе сало захватил! Сказка, а не сало, — любовно поглаживая завернутый в пергаментную бумагу шмат, сказал друг. — Все, как ты любишь — свежее, розовое, с тонкими мясными прослоечками. И мясо для шашлыка в кастрюле, ты его в холодильник убери, вечером пожарим.

— Садись, чай пей, а то остынет. А я пока все разберу.

Пашка взгромоздился на стул и довольно осклабился, налетая на оладьи со сметаной и джемом, а я быстро расфасовала привезенные продукты и села напротив, наблюдая, как быстро пустеет тарелка с выпечкой.

— Ну, как ты тут живешь? — умяв десятую оладью, спросил Пашка и довольно откинулся на спинку стула. — Ночью не страшно? Хотя, кого я спрашиваю? Ты же сроду ничего не боялась.

— Угу, не боялась. Паш, а у тебя ружье где-нибудь есть?

Я задумчиво посмотрела на друга. Каждая черточка красивого лица была знакома до малейших подробностей — ровный нос, чуть удлиненный овал, глаза того небесного оттенка, что наводит на всякие поэтические сравнения, четко очерченные губы — сейчас они улыбались и блестели от масла. А еще в комплекте шли неплохая фигура, высокий рост и спокойный характер. Не парень, а мечта любой девушки.

— Чего? Зачем тебе ружье?

Пашка замер, не успев донести до рта очередную оладью.

— Да так. Вдруг медведь какой-нибудь забредет.

Я пока решила не говорить другу о своей недавней встрече. Мало ли, еще надумает геройствовать, а медведю, если он до сих пор здесь, это вряд ли понравится.

— Даш, какие медведи? Тут их сроду не было, — хмыкнул Пашка и благополучно донес до рта оладью. — Это ж тебе не Сочи, — прожевав, заявил друг. — Помнишь, как нас экскурсовод пугал, а мы ни одного медведя так и не встретили.

Было такое. Два года назад мы с Пашкой и его тогдашней девушкой Региной отдыхали на Красной Поляне, и с увлечением исследовали пешеходные маршруты. А инструктор Толик все стращал нас встречей с дикими животными, да только ни одного из них мы так и не увидели. Похоже, не там искали. Надо было сразу в Параскеевку ехать.

— Я с местным егерем общался, он говорит, в здешних местах даже зайцев не встретишь, не то что медведя.

— Значит, ружья у тебя нет?

— Нет, конечно. Я вообще охоту не люблю.

— А рога чего повесил?

— А это не я. Это Ленка. Помнишь Ленку Скобцеву? Я с ней в прошлом году пару месяцев встречался.

— Если я буду помнить всех твоих баб, у меня на себя памяти не останется.

— Да Ленка, рыжая такая. Она дизайнером у Макранцова работает. Вот она мне тут все и обустроила.

— А ты ее кинул.

— Чего это кинул? Я ей хорошо заплатил, так что в накладе она не осталась.

Пашка взъерошил непривычно короткие волосы, посмотрел на меня с хитрым прищуром, и в его взгляде мелькнул острый интерес.

— Ну а ты как? Книга пишется? А курортный роман уже закрутила?

— Книга пишется, роман не крутится, — отчиталась я.

— Чего так? Нет подходящего кандидата?

— Кандидат есть, желания нет, — пожала я плечами и спросила: — А теперь колись, чего волосы остриг?

— Да вот, решил, что с короткими ты уж точно обратишь на меня внимание, — нарочито серьезно ответил Пашка.

— Носов, не порть нам жизнь. Я не собираюсь терять друга из-за какого-то дурацкого краткосрочного романа.

Я сложила посуду в мойку и включила воду.

— Почему это краткосрочного? — обиженно надулся Павлик.

Про дурацкий он предпочел не уточнять. И правильно. Инстинкт самосохранения все-таки присутствует.

— Это ты меня спрашиваешь? Да ты же ни с одной из своих баб дольше двух месяцев не встречался!

— С Катькой Дроздовой мы три месяца вместе жили, — попытался возразить друг детства.

— Лучше молчи, — оборвала я его. — И вообще, прекращай ерунду нести. Мы с тобой в садике на соседних горшках сидели, в школе в одном туалете курили, в универе… Ладно, не будем про универ. В общем, если мы с тобой решим переспать, это будет настоящий инцест.

— Вот вечно ты на корню любые мечты рушишь, — притворно вздохнул друг.

— Мечтать нужно о великом, — назидательно сказала я и предложила, съезжая с опасной темы: — На море поедем? Я тебя с москвичами познакомлю, выберешь кого-нибудь из девчонок, они все, как на подбор. Кстати, ты надолго?

— На пару дней. Все равно, пока согласования по документам идут, работа стоит. Чего в городе торчать? Тем более, ты тут одна.

— А Вику или Машу почему не взял?

— Каких?

Пашка нахмурился.

— Очередных. У тебя же всегда на примете кто-то есть.

— Неправда ваша, Дарья Станиславовна. Я, между прочим, только вас люблю.

— Балабол, — фыркнула в ответ и убрала последнюю вымытую чашку в шкаф. — Иди переодевайся. А я вещи соберу.

— Ага, я мигом, — повеселел Пашка и похвастался: — Даш, я матрас привез. Помнишь, ты мечтала на матрасе поплавать, и чтобы никого рядом не было?

— Идите-ка вы, Павел Иванович, за плавками, — отмахнулась я от воспрянувшего духом Пашки и пошла наверх, за пляжной сумкой.

Сборы оказались недолгими, и через несколько минут мы уже катили в Пашкиной машине по пыльной гравийке. Мимо проплывали соседские особняки, замок Ильи тоже остался позади, и я заставляла себя не оборачиваться на задернутые шторами окна. Какое мне дело, чем занимается Баженов? А кстати, чем он может заниматься? На море я его ни разу не видела, во дворе он тоже только ночью показывается, а днем что делает? Спит?

— Ты чего примолкла?

Пашка свернул на трассу и бросил на меня короткий взгляд.

— Задумалась.

— О чем? — не отставал друг.

Он повернулся ко мне и с подозрением уставился в глаза.

— Паш, смотри на дорогу, — отмахнулась я.

— Что-то темните вы, Дарья Станиславовна, — протянул Павлик. — Ой, темните.

— Отстань. Лучше скажи, что с работой? Почему простой?

— Да понимаешь, в архитектуре нового начальника назначили, строит из себя принципиального, денег не берет, все по закону, никакой протекции. А это, как сама знаешь, лишние заморочки.

Пашка разошелся, рассказывая о подводных камнях строительного бизнеса, а я слушала его, кивала, но так и не могла толком вникнуть в проблемы друга. В голове крутились мысли о Баженове, некстати всплывали воспоминания о поцелуях, почему-то снова виделась расстроенная морда медведя, и я сама не знала, что чувствую. То ли желание оказаться рядом с соседом, то ли досаду от того, что не предложила ему остаться.

«Дура ты, Дашка, — включилось подсознание. — В кои веки что-то почувствовала и на тебе! Отпустила мужика восвояси».

Что тут скажешь? Действительно, глупо вышло. Надо было наплевать на принципы и проверить, каково это, полностью отдаться чувствам. Ладно, в городе, но на море-то можно короткий роман закрутить? Просто «для здоровья», как выражается папина сестра тетя Валя. А она у нас женщина прямолинейная и серьезная, зря говорить не станет.

— Даш, ты меня слушаешь?

Обеспокоенный голос Пашки пробился сквозь видения страстной ночи с Ильей, которая почему-то проходила на медвежьей шкуре, и я очнулась.

— Слушаю, Паш, — состроив внимательную физиономию, кивнула другу. — О, мы уже приехали! Надо же, как быстро. Кстати, москвичи тоже здесь, — я кивнула на «крузак» Игоря. — Идем, познакомлю тебя с девочками. Обрати внимание на рыженькую, ее отбивать не придется.

Пашка вытащил свернутый матрас и зонтик — вот что значит, запасливый мужчина, — подхватил пляжную сумку и пошел за мной, сияя довольной улыбкой.

— Красота, — вздыхал он на ходу. — Воздух, солнце и вода… Слышь, Даш, а может, ну его, этот город? Переедем сюда насовсем, пасеку заведем, будем наслаждаться тишиной и морем…

— Пчел? Серьезно? Паш, с твоим-то везением!

Я посмотрела на друга и покачала головой.

— И потом, ты же без ночных клубов и ресторанов и недели не выдержишь.

— Умеешь ты, Дашка, мечту на корню обрубить, — повторил излюбленную фразу Павлик, но тут же переключился, уставившись на шумную линию прибоя. Сегодня было ветрено, и волны набегали на берег с характерным рокотом. Солнце подсвечивало их гребни, окрашивая бескрайнюю синь яркой позолотой. По берегу бегали дети, две молодые пары устанавливали полосатые зонты и раскладывали полотенца, компания москвичей расположилась на своем месте в прежнем составе. Муж Вики, Слава, сидел на краю покрывала, по-турецки скрестив длинные ноги и уткнувшись в телефон. Белые проводки в ушах и отрешенный взгляд говорили о том, что Славик весь ушел в свою «игрушку». Сама Вика растянулась на коврике, подставив спину солнечным лучам, а Милена с Ирой лежали на полотенцах под зонтом и о чем-то шептались. Рядом с ними пристроились Игорь с Лехой. Они громко спорили, вырывая один у другого яркий журнал.

— Даша!

Игорь заметил меня первым и выпустил «Плэйбой» из рук.

— Привет! — в секунду оказавшись рядом, приобнял меня блондин, и я в который раз удивилась тому, как бесшумно он передвигается. Под нашими с Пашкой шагами галька скрипела и стонала всеми фибрами своей каменной души, а под ногами Игоря она превращалась в бесшумную «дорожку».

— Ты сегодня с сопровождающим?

Голос Игоря звучал дружелюбно, но мне показалось, что в нем проскользнула настороженность.

— Это Павел, мой друг, — представила я Пашку москвичам. — Паш, это Игорь, Милена, Вика, Ира, Слава и Леша.

Парни смотрели оценивающе, девчонки — тоже, но их интерес был другого рода. Я видела, как загорелись глаза Милены и Ирки, и каким задумчивым стал взгляд Вики.

— Очень приятно, — быстрее всех сориентировалась Милена.

Губки ее призывно приоткрылись, бретелька купальника словно невзначай сползла с плеча, приоткрыв аппетитную грудь.

Я отвернулась, скрывая улыбку. Что ж, чего-то подобного можно было ожидать. Пашка — парень симпатичный и небедный, что легко читается по косвенным признакам вроде машины и одежды, и девчонки на него обычно пачками вешаются. Не удивлюсь, если уже через полчаса московские девы передерутся из-за права сидеть с ним рядом.

Звук подъезжающего автомобиля заставил меня отвлечься. Интересно, кого еще принесло?

Я перевела взгляд на стоянку, и сердце радостно встрепенулось, заставив меня забыть и о Пашке, и о надеждах девчонок, и о москвичах в целом — на площадку въезжала знакомая «бэха». Она остановилась, дверцы открылись, и я еле слышно чертыхнулась — на гальку площадки выпорхнули две яркие красотки, а следом за ними выбрался из машины Илья. Он захлопнул дверцу, сигнализация тихо пиликнула, и вся троица направилась к пляжу. Баженов шел в центре. Кубики пресса, проглядывающие сквозь темную поросль, закрывающую грудь и живот, мощные плечи, бугрящиеся мускулами, длинные ноги, темные очки, скрывающие выражение глаз, крепкие руки, поддерживающие весело улыбающихся девушек — я смотрела на соседа, а внутри поднималась незнакомая воинственная волна. Мне хотелось оторвать от Ильи липнущих к нему красоток, громко крикнуть: — «Мое!» и закрыть собой от многочисленных взглядов. А взгляды были. На Баженова смотрели все, кто находился на пляже. Мужчины — настороженно и местами завистливо, женщины — с явным восторгом и интересом. Даже дети, и те замерли и открыли рты, разглядывая яркую троицу.

Я незаметно утерла пот.

Казалось, с приходом Баженова солнце припекло сильнее, уж больно накаленной стала обстановка на небольшом пляже.

— Знаешь его? — тихо спросил у меня Игорь.

В его светлых глазах появился холодный блеск.

Я кивнула.

— И кто он?

— Наш сосед.

— Тот, что из «замка»? — проявил сообразительность Игорь.

— Он самый.

Тем временем Илья, не обращая внимания на всеобщий интерес, кинул на камни широкий соломенный коврик, снял очки, убрав их в небольшую сумку, знакомым жестом повел плечами, будто разминая их перед заплывом, а потом повернулся в мою сторону, коротко кивнул и, не дожидаясь ответа, неторопливо пошел к воде.

— Илюш, подожди! — припустила следом длинноногая блондинка с ярким кукольным личиком и пышной грудью, которую почти не скрывали тонкие чашечки купальника.

Вторая, похожая на Ким Кардашьян брюнетка, собрала роскошные волосы в высокий хвост и тоже рванула к пенному прибою.

Я наблюдала, как она догнала Баженова, как прижалась к его боку и что-то проворковала на ухо, и почувствовала отчетливое желание кого-нибудь прибить. Точнее, не кого-нибудь, а Илюшу, как ласково называли его доморощенные «спасательницы Малибу».

Илья негромко ответил, «Кардашьян» заливисто рассмеялась, а блондинка, стрельнув в нее недовольным взглядом, прижалась к Баженову с другой стороны и повисла на его руке. И этот… бандит даже не попытался ее оттолкнуть. Наоборот. Похоже, он был совсем не против и получал от происходящего удовольствие. Вон рожа довольная какая!

«А ты чего хотела? Чтобы он только на тебя смотрел?» — влезло неугомонное подсознание.

— Даш, хорош на него пялиться, — тихо сказал Пашка.

Голос его звучал напряженно. В светлых глазах застыло незнакомое настороженное выражение.

— Даже не думала, — встряхнув волосами, отвернулась от соседа и широко улыбнулась другу. — Помнится, кто-то мне плавание на матрасе обещал?

— Сейчас организую, — повеселел Пашка и кинулся разворачивать темно-синий сверток. — Айн-момент, — дурашливо улыбнулся он, накачивая ногой насос. — Любой каприз и все, что прикажет моя госпожа!

— Балабол, — хмыкнула в ответ, с трудом заставляя себя не оглядываться на Баженова. Как назло, глаза сами косили в сторону соседа, а внутри бродило настойчивое желание подойти к Илье, оторвать от него липучих девиц и сказать им пару ласковых. Или ему. Или им всем…

— Даш, — тихо окликнул меня Пашка. — Ты, случайно, убить никого не планируешь?

— Что, в соучастники напрашиваешься? Есть парочка предполагаемых трупов, можешь присоединиться.

— Даш?

Пашка уставился на меня с плохо скрытой тревогой.

— Успокойся, на этот отпуск я ничего серьезного не планировала. Исключительно книжные убийства.

— Да? Это радует, — усмехнулся Носов, но взгляд его остался странно серьезным. — Ладно. Наше плавсредство готово. Пошли?

Не дожидаясь ответа, Павлик взял меня за руку, второй подхватил матрас и двинулся к воде. Правда, не доходя до линии прибоя споткнулся о выступающий камень и едва не упал, но я успела вовремя сориентироваться и удержала друга.

— Прости, Даш, — пропыхтел тот, повиснув на моем плече с такой силой, что я едва не согнулась.

— Паш, ты под ноги когда-нибудь смотришь? — обреченно вздохнула в ответ. — Сильно ударился?

— Да нет, ерунда. Понасыпали тут этих камней полный пляж, ходить невозможно.

Павлик перехватил матрас и потащил меня к воде.

— Ух, холодная! — громко воскликнул он, когда набежавшая волна окатила его ноги. — Даш, ты уверена, что стоит туда лезть? Может, подождем, пока прогреется?

— Долго ждать придется. Аж до июля. У меня нет столько времени.

Я зашла по колено и посмотрела на друга.

— Спускай свое плавсредство на воду.

— Ага. Сейчас, — выбивая зубами чечетку, кивнул Пашка. — Только привыкну немного. Бутылку о борт разбивать будем? Все-таки первое плавание.

— Если разобьем, оно же будет и последним. Дай сюда!

Мне надоело ждать, и я выхватила у друга матрас.

— Ты со мной? — спросила у мнущегося на берегу Пашки.

— Да сейчас я, сейчас. Привыкну немного, — снова поежился тот и неуверенно вошел в воду.

— Попутчиков берете? — неожиданно материализовался рядом с нами Игорь.

Я бросила незаметный взгляд на темную макушку, виднеющуюся недалеко от берега, и кивнула. Чего отставать от соседа? У меня тоже ухажеры найдутся.

— Берем. В компании всегда веселее, — посмотрела на блондина и заставила себя улыбнуться.

— Помнится, кто-то мечтал об одиночном заплыве, — буркнул Пашка и добавил что-то о взбалмошных личностях, которые сами не знают, чего хотят, но я сделала вид, что не расслышала, и вскоре уже плескалась в воде рядом с покачивающимся на волнах матрасом. Парни расположились по обе стороны от меня, и Пашка предложил:

— Ну что, залазь?

Он помог мне вскарабкаться на плавсредство, переглянулся с Игорем, и подтолкнул в сторону местной достопримечательности — скалы Фрегат, которая высилась метрах в пятнадцати от берега.

— Поплыли, — скомандовал друг.

— А мы? — донеслось с берега, и я увидела Милену и Ирку. Они махали руками и топтались в пенном прибое, не рискуя заходить глубже. — Ребята, подождите нас! Мы сейчас!

— Давайте быстрее! — недовольно крикнул Игорь.

Видимо, ему не нравилась идея коллективного заплыва. Судя по всему, он бы и Пашку куда-нибудь спровадил, чтобы остаться со мной наедине, но Павлик вцепился в матрас намертво, и отпускать его не собирался.

— Долго вас ждать? — наблюдая за возней на берегу, спросил Астахов.

— Мы уже плывем! — крикнула Милена и с разбегу нырнула в воду. Ирка ухнула за ней.

Вскоре девчонки присоединились к нам и устроились рядом со мной на матрасе, а Фрегат приблизился настолько, что я уже видела длинные ленты водорослей, обнимающие уходящее под воду каменное тело, и пенные буруны, разбивающиеся о неровные выступы. Скала походила на развернутый парус. Она торчала из воды, устремляясь вверх, блестела на солнце мокрыми боками и пестрела разноцветными надписями, оставленными счастливыми туристами. Я успела рассмотреть только три из них, повествующие о том, что некие Витя, Маша и Юрий были здесь прошлым летом, но матрас неожиданно сильно качнулся, закрутился на месте, а налетевшая волна накрыла нас с головой. Я попыталась удержаться на скользкой поверхности, рядом раздался чей-то визг, плавсредство перевернулось, и я оказалась прямо под ним.

— Помогите! — раздался захлебывающийся Милкин крик.

Я слышала его и пыталась вынырнуть, но у меня не получалось. Нога запуталась в чем-то склизком, и чем больше я тянула ее вверх, тем сильнее она вязла в живых путах. Дыхание сбилось, соленая вода бурлила вокруг, как кипяток в чайнике, она попадала в рот, путала мысли и сознание, вызывая панику и лишая возможности вздохнуть, а каменное основание Фрегата было все ближе. Да что ж такое? Это ведь глупо, утонуть в пятнадцати метрах от берега! Сквозь зелень окружающего мира я видела барахтающиеся рядом со мной тела и отчаянно пыталась выбраться, но длинные водоросли змеей обвились вокруг лодыжки, не отпуская из своих цепких объятий.

«Так, Дашка, не паникуй, — заставила себя успокоиться. — Нужно распутать водоросли, в этом нет ничего сложного».

Действительно. Плевое дело. Главное, взять себя в руки. Или, скорее, в ноги. Точнее, за ноги. И не смотреть на выступающие камни скалы. Что ж они так близко-то?

Я на секунду замерла, очищая сознание от захлестывающей паники, а потом нырнула.

Раз — опустилась глубже. Два — рванула скользкие нити. Три…

На счет три сделать ничего не успела, потому что кто-то схватил меня за волосы и потянул вверх. И стоило моей голове оказаться над водой, как я увидела знакомое лицо и непривычно близкие темные глаза — встревоженные, сердитые, но такие красивые…

— Жива? — раздался резкий вопрос, а я смотрела на двигающиеся губы и чувствовала, как мои собственные раздвигаются в улыбку. — Понятно, — буркнул Илья. — Гипоксия. Держи ее крепче, — сказал он кому-то, и я увидела бледного и растерянного Игоря. — Буксируй к берегу, я этих возьму.

Я посмотрела в ту сторону, куда был направлен взгляд Баженова, и заметила перепуганных девчонок, которые изо всех сил хватались за Пашку.

— Даш, ты как? — крикнул мне друг, пытаясь удержаться на воде под весом двойных объятий. Получалось у него плохо. Волны захлестывали его с головой, и он едва успевал отдышаться, как попадал под следующую, а девчонки взвизгивали и притапливали его еще сильнее.

— Даш! Я спрашиваю, ты жива? — отплевываясь от очередной волны, спросил Пашка.

— С-супер! — откашлявшись, ответила я и взглянула на поддерживающего меня Игоря. — Отпусти, сама доплыву. Лучше Павлу и девчонкам помоги.

— Уверена?

— Да.

Мне хотелось поскорее избавиться от неловкости, которая засела внутри. Надо ж было так влипнуть! Хвалилась, что плаваю, как рыба, а сама в водорослях запуталась. Да еще и при свидетелях. Точнее, при одном, но очень важном свидетеле. И какая нелегкая нас к этому Фрегату понесла?

Игорь послушался и поплыл к подругам, а я отдышалась и погребла к берегу, где столпились все, кто находился на пляже.

— Даш, давай руку, — кинулся ко мне Леха. Его загорелое лицо казалось бледным, а глаза напоминали блестящие плошки. Совсем как у напуганного кота. — Ужас какой-то, — пробормотал он, помогая мне выйти на берег и накидывая на плечи полотенце. — Как вас только угораздило?

Я села на гальку, а Леха бестолково суетился рядом, и разноцветные пряди его волос смотрелись на редкость нелепо.

— Такое спокойное море было, даже не верится, что вы чуть не утонули, — бормотал он.

— Волной накрыло, — стуча зубами, ответила я. Тело била крупная дрожь.

— Мы даже не поняли толком, что произошло, — проглатывая слова, сказал Леха. — Хорошо, этот сразу к вам кинулся, один девчонок вытащил. И друга твоего.

Я плотнее закуталась в полотенце и посмотрела на Илью. Приехавшие с ним красотки недовольно жались друг к другу на берегу — и когда успели там оказаться? — а он поддерживал бледную Милену, и мне невольно стало обидно. Меня, значит, сразу Игорю сбагрил, а сам…

«Уймись, Дарья, — одернул внутренний голос. — Илья взял на себя самую слабую, а ты и одна спокойно до берега добралась».

Все это я и так понимала, но почему-то легче не становилось.

— Этот Фрегат уже многих покалечил, рядом с ним течение коварное, — объяснял столпившимся вокруг него молодым родителям пожилой дядечка. — Каждый год кто-то тонет. Вот, кажется, совсем рядом с берегом, никто всерьез не относится, тут главная опасность и кроется.

Он продолжал рассказывать устрашающие случаи, но я его уже не слышала. Смотрела на выходящего из воды Илью и не могла заставить себя отвести взгляд.

«В старые времена за такие подвиги девица непременно влюблялась в своего спасителя», — ехидно вставило альтер-эго.

И, между прочим, было недалеко от истины — и Милена, и Ира, и даже Вика смотрели на Баженова восхищенными взглядами, а остальные парни на его фоне казались серыми и незаметными. Тот же Игорь заметно потускнел, да и Пашка казался слишком молодым и зеленым. Правда, сам Носов, похоже, так не думал.

— Ну что, народ, предлагаю отметить наше спасение, — оказавшись на берегу, заявил Пашка.

Он сгреб меня в охапку, обвел взглядом москвичей и остановил его на Баженове.

— Поехали к нам, шашлыков забацаем, я с вечера замочил, у Дашки борщ есть, а он у нее, между прочим, фирменный, вы такого нигде не попробуете. Скажи, Даш?

Друг встряхнул меня, заставляя ответить, и я вяло кивнула. Видеть Баженова с его нимфами было не слишком приятно, а уж борщом их кормить…

— Ну вот, Дашка за. Значит, заметано. Заодно и познакомимся поближе, да, сосед?

Пашка посмотрел на Баженова, но тот отвечать не торопился. Уставился куда-то за линию горизонта и молчал.

Конечно, к чему ему наша компания? У него, может, совсем другие планы на вечер были.

Мне представилась полутемная спальня, большая кровать, нимфы в полупрозрачных пеньюарах, горящие свечи…

— Что ж, познакомимся, — неожиданно сказал Илья, заставив меня удивленно посмотреть ему в глаза.

— Отлично! — непонятно чему обрадовался Пашка и скомандовал: — Тогда, по машинам?

Москвичи согласно загудели, и даже Слава оживился и проявил интерес к предстоящему мероприятию. Он убрал телефон в карман и надвинул на лоб панаму.

Вскоре мы уже расселись по машинам и покатили в Параскеевку.