Глава 8. Кейт

Именно Цербер ведет меня в одну из машин на заднем дворе после того, как сопроводил меня к раковине, чтобы смыть с себя потекшую косметику. Мне даже было позволено натянуть чей-то брошенный атласный халат с китайскими драконами, который Цербер отыскал на кухне. Бордель непривычно тих и заброшен, как при апокалипсисе.

Меня закрывают в одной из машин, Ворон садится в третью, Медведь в четвертую. Они никогда не ездят вместе. Я знаю это из отчетов ФБР.

Меня колотит от холода на заднем сидении черного внедорожника, халат слишком короткий и тонкий, чтобы греть, к тому же адреналин в моей крови зашкаливает.

Дверца машины внезапно распахивается и ко мне на заднем сидении присоединяется Медведь.

Я тут же отшатываюсь к противоположной двери, но это бесполезно. Медведь огромен, и в машине, пусть и просторной, это ощущается как никогда остро. Усаживаясь, он поправляет пальцами джинсы в паху и широко расставляет ноги. Перехватывает мой взгляд, и я, вспыхнув, снова отворачиваюсь к окну.

Не могу поверить, что делала это с ним.

Зачем он вообще решил ехать со мной?

Наконец, на переднем сидении появляется бритый затылок водителя, но одновременно с тем, как заводится мотор, между нами вырастает непроницаемая перегородка.

Я до боли прикусываю губу, глядя на черное стекло.

— Звуконепроницаемое и пуленепробиваемое, — говорит Медведь.

Я не отвечаю и не поворачиваюсь к нему. Отсутствие трусиков причиняет ощутимый дискомфорт. Но, кажется, боль между бедер, куда таким бесцеремонным тараном врезался Ворон, все-таки начала стихать, и теперь мне только хочется постоянно ерзать на сидении, чтобы хоть как-то унять необъяснимую тяжесть внизу живота. Она все не проходит. А рядом с Медведем эти ощущения только усиливаются.

— Итак, Луиза, — говорит он, когда машина трогается с места, с сарказмом и по слогам выговаривая мое ненастоящее имя. — Давай кое-что проясним.

Это не вопрос и не дружеская беседа, чтобы скоротать время в дороге. Так что я продолжаю молчать, тихо ненавидя себя за то, как вибрирует мое тело от хрипоты и грубости его голоса. Они просто похитили меня, забрали с собой, не спрашивая и не приглашая. Так с чего бы мне быть с ним приветливой.

Я пытаюсь запомнить дорогу, по которой мы едем, но за окном нет никаких опознавательных знаков. Только заборы и заброшенные кирпичные дома с граффити на стенах. Кажется, это все еще китайский квартал, а дорога неумолимо идет еще южнее.

От следующего вопроса Медведя меня охватывает паника:

— Ты проработала в борделе два месяца, но при этом осталась девственницей.

Медведь делает паузу, чтобы позволить мне признаться в том, что хоть какая-то часть из этого ложь. Я молчу, продолжая пялиться в окно невидящим взглядом. Моя легенда именно такова. Если хоть кого-то из обслуги или управления борделя найдут, они подтвердят это. А даже самая незначительная правда потянет за собой другие, как жемчужины на ожерелье.

— Бережешь себя для кого-то, Луиза?

Я все-таки вздрагиваю всем телом.

— Что? — хрипло спрашиваю я, оборачиваясь к нему. — В каком смысле «берегу»?

— Некоторые девушки хотят заработать, но при этом хотят сохранить свою невинность для мужа, например, — продолжает Медведь. — Не могу их винить за это. К тому же всегда есть другие варианты, как удовлетворить мужчину. Ты понимаешь меня, Луиза?

Я забываю о том, что еще секунду назад тряслась из-за холода. Потому что моя кожа горит, как будто я искупалась в кипятке.

Медведь кивает и снова поправляет джинсы в паху.

— Вижу, ты понимаешь. Тогда ответь честно, ты бережешь себя для кого-то? Тебе же будет лучше. Нам с Вороном не сдалась твоя чертова девственность. Просто, учитывая обстоятельства, оставить тебя в борделе мы тоже не могли. Поэтому скажи правду для разнообразия, и мы договоримся. Найдем другие варианты, Луиза. Раз уж ты шлюха.

— Да.

— Что ты сказала? — Медведь подается ближе.

— Я берегу себя. Для… кое-кого. Мне просто нужны были деньги.

— Видишь, это не так сложно.

Он поверил? Поверил в эту чушь?! И что будет теперь?

— Значит, все дело в деньгах. И сколько ты брала?

Немного, учитывая фальшивые китайские «Лабутены» на мне, но Медведь и не дает мне ответить.

— Да и к черту. Нас же двое и мы щедро заплатим за это. Считай, что будешь получать в два раза больше. Идет? Черт, — шипит он и снова дергает жесткую ткань, натянувшуюся в паху. — Не делай такие большие глаза.

Я моментально отворачиваюсь к окну. Судорожно соображаю и просчитываю свои шансы, но какой еще есть у меня выход? Пустые улицы южных районов проносятся за окном, не оставляя никаких зацепок. Меня все равно не отпустят, это так. Но может быть, хотя бы не будут насиловать?

Ненависть растекается по венам, согревая, как бокал горячего вина со специями. Я все еще могу действовать, невзирая на то, что операция ФБР отменена. Я все еще рядом с ними, а у меня с ними личные счеты, не так ли?

— Когда вы меня отпустите?

— Когда разберемся с делами.

Итак, на какое-то время я останусь рядом с ними. И буду иметь доступ к ним и приближенным. И может быть, если выживу, даже смогу связаться с отделом? Майя Канингем мой босс и наставник, а агенты в беде не бросают.

— Ладно.

Я даже позволяю себе быструю улыбку, как вдруг слышу то, от чего мое сердце ухает в пятки:

— Раз уж мы договорились, то начинай, Луиза, — произносит Медведь, касаясь собственного ремня.

Не веря собственным ушам, я медленно поворачиваюсь к Медведю.

— Здесь? — все-таки смогла выдавить я.

— Здесь, — подтверждает Медведь. — Стоит-то у меня здесь и сейчас. Это Ворон решил терпеть. А я терпеть не намерен. Учитывая, что ты рядом. И ты шлюха.

Кажется, он намерено провоцирует меня, чтобы я сдалась и рассказала правду.

Я должна была стать всего лишь на один вечер шлюхой Луизой, но, кажется, еще немного задержусь в этой роли.

Или прямо сейчас провалюсь к чертям.

— Именно так ты и обрабатывала клиентов, да? — он проводит большим пальцем по моей нижней губе, на которой больше нет ни грамма косметики. — Думаю, это было несложно. Они запросто велись на твой невинный ангельский рот, Луиза. Я хочу его опять.

Отказаться сейчас, значит, признаться в том, что нет никакого особенного мужчины, ради которого я себя берегу. И что не было никаких клиентов.

И тогда это закончится для меня еще хуже.

Поэтому я забираюсь на сидение, опускаясь голой задницей на собственные пятки, пока во второй раз за сегодня снова освобождаю ремень Медведя. Он немного приподнимает бедра, помогая мне приспустить с него джинсы.

Пусть на этот раз я знала, что меня ждет, при виде его члена у меня опять перехватывает дыхание. Я сглатываю, потому что во рту снова скапливается слишком много слюны.

И сейчас она мне определенно понадобится.

Медведь бесцеремонно и, не спрашивая разрешения, распахивает мой халат и стягивает его с моих плеч, отшвыривая в сторону на сидение. Я остаюсь только в бюстгальтере и черных чулках, и блестящая перегородка безжалостно отражает мое голое тело.

Наклонившись, пробегаю пальцами по горячей пульсирующей плоти, и Медведь шумно втягивает воздух через стиснутые зубы. Мысленно делаю пометку и продолжаю. Сжимаю сильнее, делаю движения резче, быстрее.

— Оближи.

Вместо этого просто с чувством, смачно плюю, не ожидая такой грязной выходки даже от самой себя. Пугаюсь в последний момент, что сейчас он отвесит мне пощечину или что похуже, но Медведь только откидывается на спинку сидения, когда слюна увлажняет мою ладонь, и пальцы скользят свободнее, легче.

На головке снова проступает жемчужная капля, а значит, ему все нравится. Я наклоняюсь ниже, чтобы слизать ее языком, а после обхватываю губами блестящую глянцевую кожу.

Прикрываю глаза. И вздрагиваю всем телом — Медведь снова оголяет мою грудь и начинает перекатывать между пальцев соски. Его щипки отправляют по телу нестерпимую волну жара, которая сосредотачивается внизу живота, как раскаленная лава.

Я расслабляю горло и вбираю пока только головку его члена в рот. Мне нравится, что теперь Медведь никак не давит на меня, позволяя справляться со всем самой.

А еще или это я быстро учусь, или в этом действии действительно нет ничего сложного.

Выпускаю изо рта и наклоняюсь, обводя языком пульсирующие вены, которые обвивают его ствол. Жесткий и в то же время гладкий и податливый. Широкий, мощный, подавляющий, заставляющий трепетать изнутри, хотя я всеми силами пытаюсь не делать этого. Мне нельзя идти на поводу у животных инстинктов, которым нет разумного объяснения. Я не могу превращаться в какую-то озабоченную самку.

Я должна испытывать отвращение от того, к чему меня принудили, но вместо этого мне нравится, как стонет Медведь, и из-за его стонов я стараюсь, чересчур стараюсь, используя сразу обе руки и язык, и даже…

Немного раздвигаю бедра для него.

Левой рукой Медведь щиплет меня за соски, не причиняя боли, только дразня. А правой поглаживает чувствительную кожу вокруг пупка, доводя меня до исступления. Я первая поддаюсь к нему вперед, подползая к нему еще немного на коленях.

Даже для меня это выглядит так, как будто я умоляю его коснуться меня.

Он еще не касался меня там. Первым был Ворон. И Медведь почему-то медлит. Только сильнее толкается бедрами навстречу моему рту. А я вбираю его глубже, расслабляя горло. И мне это удается.

Он сдавленно стонет.

И наконец-то касается меня, сразу начиная двигать пальцами быстро. Очень быстро. У меня даже темнеет перед глазами от того, как быстро взлетает уровень моего возбуждения. В его движениях нет нежности, нет ласки, и будь у меня между ног хоть немного не так влажно, как сейчас, мне было бы даже больно.

Но я слышу влажный порочный звук, с которым пальцы Медведя скользят у меня между ног, и сгораю к чертям со стыда. И острого наслаждения.

Он знает, где должен коснуться меня и как надавить, чтобы заставить меня освободиться. Просто мне нужно это освобождение. Как и ему.

Ничего личного. Просто каждый использует друг друга.

Я бы хотела запретить своему телу чувствовать, но не могу. Моя спина выгибается дугой, на миг я выпускаю его член изо рта и исторгаю из себя долгий протяжный стон. Меня впервые довел до оргазма мужчина. Так быстро. Так стремительно.

А еще это один из двух мужчин, которых я ненавижу.

Я кончаю, содрогаясь и почти рухнув на колени Медведя. Он не убирает пальца и продлевает мою агонию, пока левой рукой доводит начатое мной, работая ладонью так часто, как я бы не осмелилась. Я дрожу и стону, захлебываясь в неизвестных эмоциях, а потом он просто убирает руку от меня. И его все еще мокрые пальцы перехватывают мои волосы.

Он направляет член мне в горло, и держит за волосы, не давая отвернуться или избежать этого. Насаживает мой рот так, как нужно ему, и горячая сперма мгновенно ударяет в горло, вяжет рот и, пока меня все также трясет от пережитого, я глотаю. Еще и еще.

Я полностью пропахла этим мужчиной, который только что делал с моим телом все, что хотел. И теперь у меня есть еще одна причина, почему он заслуживает смерти.