Глава 8. Ночь с Драконом

Я едва помню, как Иридия подбежала ко мне и помогла встать на ноги. Она и княгиня куда-то вели меня. Я не сопротивлялась. Шла послушно, как овечка на заклание. Чего мне опасаться? Я и так обречена. Если Дракон коснется меня, я умру. Возьму и сброшусь с балкона. Все равно без чести нет жизни.

Очнулась уже в спальне. Иридия и княгиня никуда не делись. Видимо, в порядке исключения им разрешили остаться со мной. Привести меня в чувства и подготовить к ночи с Драконом. Стоило подумать об этом, как я снова чуть не потеряла сознание.

Ее светлость не дала мне соскользнуть в темноту, побрызгав мне на лицо водой. Иридия тоже была поблизости. Подкладывая подушки мне под спину, она произнесла:

— Вы такая смелая! Я бы на подобное никогда не решилась…

— Нашла, чем восхищаться, — перебила княгиня. — Проблем стало только больше.

— Но вы сами просили быть с Драконом ласковее, — вяло пробормотала я.

— По-твоему, я это имела в виду? — глаза ее светлости опасно сузились.

Я замотала головой, отказываясь от своих слов:

— Нет, конечно, не это. Простите, матушка, за дерзость.

Княгиня кивнула, принимая извинения, а я всхлипнула. Меня трясло от пережитого стресса. Кто бы подумал, что я осмелюсь поцеловать Дракона. Должно быть, я сошла с ума.

— Вам не о чем тревожиться, матушка, я не опозорю вас, — произнесла я сквозь слезы. — Оставьте меня, и я сделаю, что должно, — взгляд метнулся к выходу на балкон. Оттуда я спрыгну, избавив себя и родных от бесчестия.

— Довольно реветь, — поморщилась княгиня. — Слезами горю не поможешь. И думать забудь о самоубийстве. Я этого не допущу.

— Я не достойна вашего сына, матушка, — прошептала я.

— Это мне решать. Пока я не вижу для него лучшей партии.

— Как же так? — я приподнялась с подушек. — После ночи с Драконом я уже не буду чистой…

— Значит, не будет никакой ночи.

— Но тогда он убьет вас!

— Может, и нет, — княгиня перевела взгляд на Иридию, которая сидела у моего изголовья и обмахивала меня краем балдахина.

— Ваша светлость, — пробормотала подруга. Румянец резко сошел с ее щек.

— Ты же понимаешь: честь княжны важнее твоей, — в голосе княгини прорезалась сталь. — Ты не просто подружка для задушевных бесед. Тебя приставили к Касильде, чтобы ты ее оберегала. Сделаешь, что велю, и я позабочусь о твоем будущем. Найду тебе хорошего, богатого мужа, как только все закончится.

Мне были знакомы эти аннотации. Когда ее светлость говорила так, даже сын не осмеливался ей перечить. Вот и мы с Иридией притихли, втянув головы в плечи.

— Наденешь платье княжны, — озвучила княгиня свой план, — скроешь лицо платком, и явишься к Дракону вместо Касильды.

— Он догадается о подмене.

— Разумеется, догадается. Это неизбежно. Но если сделаешь все правильно, он поймет, когда будет уже поздно. В какой-то момент ему, как и любому мужчине, станет все равно, кто ты. Сумеешь его ублажить, он тебя не тронет. Довольный мужчина не склонен к злобе.

Подруга шумно сглотнула. Край балдахина дрожал в ее руках, такой ее бил озноб. Не выдержав, она замотала головой:

— Я не могу! Не могу!

Княгиня отвесила ей звонкую пощечину, и подруга умолкла. При этом ее светлость смотрела на меня. Показалось, она ударила Иридию, чтобы не ударить меня.

— Он убьет меня, — прошептала Иридия обескровленными губами.

— Замолчи! Или ты забыла, в чем твоя главная обязанность?

— Заботиться о княжне.

— Так заботься.

Иридия склонила голову, подчиняясь. Я все это время слушала их разговор молча, но тут не выдержала:

— Я не позволю Иридии рисковать жизнью из-за меня! Это моя ошибка, мне за нее и отвечать.

— Ты сделаешь так, как скажу я, — осекла меня ее светлость. — Это приказ княгини.

Я сникла. А тут еще подруга добавила:

— Не надо, — качнула она головой. — Ее светлость права. Не будь меня, вы бы убежали от стража и были бы сейчас на свободе. Но вы вернулись, княжна, чем сохранили мне жизнь. Быть может, как раз для того, чтобы я смогла занять ваше место.

Я молчала. Возразить на это было нечего.

— Отлично, — кивнула княгиня. — Решено. Иди сюда, Иридия, надо подготовить тебя к ночи.

Мы начали с волос. Звать на помощь служанок было опасно, пришлось справляться самим, а это не так уж просто. Из нас троих прически умела делать только Иридия. Мы с ее светлостью привыкли к личным горничным. Поэтому заплеталась Иридия самостоятельно, княгиня командовала, а я тихо сидела в сторонке и старалась не мешать.

— Собери волосы повыше, — приказала ее светлость. — Так, чтобы ни одна прядь не выбилась. У княжны темные волосы, а ты — блондинка. Если Дракон увидит хоть локон, мгновенно распознает подмену.

Мы с княгиней отдали Иридии все наши шпильки, и она тщательно подобрала и заколола волосы.

— Теперь платье. Касильда, раздевайся.

Я послушно стянула с себя наряд, оставшись в одной сорочке.

— Никто не знает, насколько хорош нюх Дракона. Он все же не совсем человек, — говорила княгине, помогая Иридии с завязками. — Одежда Касильды хранит ее запах, это собьет его с толку.

— Как его зовут? — неожиданно для себя спросила я.

— О чем ты? — не поняла ее светлость.

— Мы называем его — Дракон, но у него есть имя, — я пожалела, что не дослушала мужчину, когда он хотел представиться.

— Мне все равно, — повела плечами княгиня. — И тебе должно быть все равно.

Под ее строгим взглядом я стушевалась. Действительно, какое мне дело до имени чудовища? Зачем я вообще об этом заговорила? Не иначе это последствия нервного срыва.

За окном стремительно темнело. Скоро за Иридией должны прийти. Точнее за мной, но пойдет она.

Наблюдая за приготовлениями подруги, меня не покидало чувство, что мы совершаем ошибку. Но отправиться в пасть Дракону я была не готова. При одной мысли об этом перед глазами все кружилось. Жаль, не выйдет навечно спрятаться в беспамятстве.

— Надо скрыть лицо. Касильда, подай платок, — княгиня указала на кресло, на спинке которого висел голубой полупрозрачный платок.

Я передала его будущей свекрови, и она укутала им Иридию, захватив голову и лицо. Получилось оригинально. Этакая таинственная красавица. Поверх платка княгиня щедро сбрызнула Иридию цветочной водой, чтобы наверняка перебить чужой запах.

— Если Дракон спросит, почему ты прячешь лицо, скажи, что тебе стыдно, — поучала ее светлость. — И говори шепотом, иначе он узнает твой голос. Тебе надо продержаться всего ничего. Потом ему уже будет плевать, кто ты.

Иридия только кивала в такт наставлениям.

— Теперь самое важное. Не подпускай его сразу к себе, держи на расстоянии. Пусть в нем разгорится голод.

— Ей что же нужно не давать ему есть? — удивилась я.

И княгиня, и подруга странно на меня посмотрели.

— Ты еще совсем невинна, Касильда, — вздохнула ее светлость. — Ступай на балкон, посмотри на закат, а мы с Иридией поговорим.

Я обиженно поджала губы. Как что-то любопытное, так меня сразу выставляют из комнаты. Отец тоже всегда так делал, едва разговор заходил о государственных делах. Но в этот раз речь шла о куда более интересных вещах.

Ослушаться я не могла, а потому поплелась на балкон. Как ни старалась подслушать, ничего не вышло. Женщины шептались, склонив головы и соприкасаясь лбами. Говорила в основном княгиня, а Иридия внимала с широко распахнутыми глазами, в которых вместо страха блестело лихорадочное возбуждение.

Обидевшись, я отвернулась от арки в спальню и подошла к каменным перилам. Закат так закат. Тем более посмотреть было на что. Заходящее солнце окрасило облака в малиновый цвет. Красиво, но жутко. Словно кто-то окропил небо кровью. Не дурное ли это предзнаменование? Грядет война, и она унесет много жизней.

Мне велели оставаться на балконе, пока страж не уведет Иридию. Прятаться долго не пришлось. Вскоре подруга покинула спальню и отправилась навстречу неизвестному.

— Вот и все, — произнесла княгиня, когда дверь за Иридией закрылась.

— Она вернется, матушка? — прошептала я, выглядывая из-за занавеси.

— Мы будем молиться об этом.

— Что мне делать? — уточнила я. — Идти в комнату Иридии?

— Нет, — качнула головой княгиня. — Сиди здесь. После того, как меня уведут, сюда никто не заглянет. Здесь будет безопасно.

— Но страж заметит, что нет Иридии.

— За нами каждый раз приходят разные стражи. Я скажу, что Иридию уже увели. Не переживай по пустякам.

Я только головой покачала, дивясь наблюдательности княгини. Все-то она успела подметить. Неудивительно, что эту женщину в родном княжестве прозвали льдиной. Она в любой ситуации умудрялась сохранять здравый ум и холодное сердце. И всегда, из всего извлекала выгоду.

Я пряталась на балконе до тех пор, пока ее светлость тоже не ушла. Спустя какое-то время выбралась из укрытия, прокралась на цыпочках до кровати и залезла под покрывало. Живот урчал от голода, но на ужин рассчитывать не приходилось. Никто не знает, что я здесь. Все думают, я с Драконом.

Сложив руки, я и правда молилась за Иридию. Истово, долго. Думала, не усну, но организма взял свое. Так и заснула со скрещенными руками.

Той ночью я плохо спала. Меня мучили кошмары. Точнее один и тот же кошмар. Мне чудилось, будто в комнате пожар. Было жарко и душно. Красные угли вспыхивали в темноте, пугая и опаляя.

Я металась по кровати, сгорая от жара и мечтая об одном — проснуться. Но даже в те редкие мгновения, когда, казалось, сон отступал, я сквозь опущенные ресницы видела лишь две красные точки во мраке спальни — те самые угли, и понимала, что все еще сплю.

* * *

Девушка, вошедшая в комнату, была с головы до ног закутана в несколько слоев ткани. Поприветствовав гостью, Эйрих шагнул к ней и попытался заглянуть под платок, но она отшатнулась.

— Сними эти тряпки, — потребовал он.

В ответ она прошептала, что стесняется. В это легко было поверить. Княжна производила впечатление скромницы. И только недавний поцелуй не вязался с образом.

— Я хочу видеть твои глаза, — настаивал он.

— Зачем вам глаза? У меня есть другие достоинства, — повела девушка плечами.

А вот это уже не похоже на княжну. Этот первый звоночек насторожил Эйриха. Он отошел к столу, прислушиваясь к внутренним сомнениям. Гостья направилась за ним несмелыми крохотными шажками. Ее бедра аппетитно покачивались, платье натягивалось на груди от глубоких вдохов. Она явно с ним заигрывала, но в такой экипировке это выглядело забавно.

Девушка приблизилась, положила руки ему на грудь и замерла. Она отдавала преимущество первого шага Эйриху, но он тянул. По одной простой причине: он ничего не чувствовал. Желание заглянуть под платок и то пропало.

Что-то было не так. Он изучал гостью. Пристально, вдумчиво. И вдруг понял: перед ним другая. Как он догадался? Она двигалась иначе, не так поворачивала голову, прислушиваясь к его словам. Не тот взмах руки, не хватает изящества. Иной тембр голоса, грубее, чем у княжны. Это слышно даже в шепоте. Все эти мелочи складывались в общую картину, выдавая грубую подделку. Удивительно, до чего хорошо он изучил княжну.

Странно, что Эсфер не предупредил его. Впрочем, Эйрих знал, что скажет Шар: «Ты просил следить за безопасностью княжны, а ей ничего не угрожало». Иногда тот будто нарочно проверял пределы терпения дракона.

Распознав подмену, Эйрих пришел в ярость. Им в открытую пренебрегли! Небось, еще смеялись, придумывая розыгрыш. На что они рассчитывали? Что он слеп и глух? Он без труда определил главного зачинщика. Естественно, это княгиня. Но неужели она думала, что эта девчонка ему понравится? Такого она о нем мнения? Увы, княгиня просчиталась: подруга княжны не возбуждала его от слова совсем. Он предпочтет ей любую служанку из замка.

Первым порывом было придушить подделку. Может, в следующий раз княжна подумает, прежде чем играть с ним. Но это слишком просто. Она бы оплакала потерю и забыла. Нужно более изощренное наказание.

Пока Эйрих размышлял, гостья, видя, что он задумчив и мрачен, убрала руки с его груди и застыла рядом в растерянности.

— Я не нравлюсь вам? — робко спросила девушка.

В ответ он рыкнул, отбив у нее всякое желание заигрывать. Пусть благодарит, что до сих пор жива.

В комнате повисла гнетущая тишина. Лгунья поняла, что обман раскрыт. Эйрих подметил, как трепещет платок, скрывающий лицо девушки, от ее частого дыхания, но ему было плевать на мучения обманщицы.

— Помилуйте, — прошептала она. — Я сделаю все, что пожелаете. Буду такой, какой вы захотите меня видеть.

— В данный момент я хочу видеть тебя мертвой, — честно признался он. — Так что не искушай судьбу, не зли меня еще сильнее.

Она вздрогнула, но новых попыток заговорить не предпринимала.

Чтобы не смотреть на нее, Эйрих отвернулся и направился к окну. Погрузившись в мысли, он пропустил мимо ушей шелест за спиной. Оглянулся лишь на звон бокала. Девушка, приподняв платок, пила. Набиралась храбрости излюбленным способом.

Поначалу он не отреагировал. Подруга княжны склонна к злоупотреблению алкоголем, он заметил это еще на пире. Эйрих передернул плечами, вспомнив, как она дышала на него перегаром во время танца. Но затем он увидел, что налито в ее бокал, и ему стало дурно.

В несколько широких шагов он пересек комнату и вырвал бокал из руки девушки. Поднес его к носу, вдохнул терпкий аромат. Этот травяной запах и изумрудный цвет жидкости не оставлял сомнений: в бокале настойка чаровника.

— Где ты ее взяла? — он встряхнул дуреху за плечо.

Дрожащей рукой она указала на столик с несколькими графинами. В одном была драгоценная вода, еще в двух — вино, а в третьем — та самая изумрудная настойка. Ее приготовили специально для завтрашнего ритуала. Служанка-идиотка поставила графин на столик к другим напиткам. Ей и в голову не пришло, что кто-то из жителей замка перепутает чаровник с вином. Все знают, как он выглядит и как он опасен. Все, кроме узниц.

— И что мне теперь с тобой делать? — он сорвал платок с девушки. Та даже не пикнула. Ей было уже все равно. Чаровник действовал быстро, превращая человека в безвольное существо. Глядя, как стекленеют глаза гостьи, Эйрих порадовался, что этой ночью к нему пришла не княжна. Впрочем, она бы не стала пить.

Он так и оставил девушку — стоящей посреди комнаты. Можно не волноваться, она с места не сдвинется. Не после настойки чаровника.

Сам Эйрих направился в спальню княжны, не сомневаясь, что она там. Потому что если нет, если ей удалось сбежать, то его людям лучше тоже податься в бега. Он растерзает любого, кто попадется под горячую руку.

К счастью всех жителей Морабатура, княжна была на месте. Входя в ее спальню, Эйрих на всякий случай послал вперед себя сонное заклинание. Общение с княжной не входило в его планы. Он просто хотел посмотреть на лгунью.

Девушка была в своей постели. Стоило ее увидеть, волна ненависти накрыла Эйриха с головой, утягивая за собой в бездну. Ненависть била набатом в висках. Окрашивала предметы в алый, отчего казалось будто комната залита кровью. Она искрила на кончиках пальцев, требуя выплеснуть ее, превратить из эмоций в действие. Вот и объект есть подходящий — спящая девушка.

Когда-то Тунрид отобрал у Эйриха все, что было ему дорого. Дом, семью, племя. Он прошелся сапогами по его жизни, топча и разрушая, а самого Эйриха выбросил на обочину. Отработанный материал, случайно выживший осколок вопреки попыткам его уничтожить. Искушение поступить с Тунридом также было слишком велико. Говорят, князь души не чает в младшей дочери.

Эйрих стянул повязку, посмотреть на княжну. Не сквозь ткань, через которую видел все словно в тумане, а своими глазами. Он приблизился к кровати и наклонился над девушкой. Всего-то и надо, что взять ее за горло и немного сдавить. У него сильные руки, шея быстро сломается. Минута-другая и все кончено. Это будет даже милосердно. Все равно в Морабатуре ее ничего хорошего не ждет.

Но вместо того, чтобы сделать задуманное, он как зачарованный смотрел на девушку. На тонкие черты лица, на бархатистую кожу с легким румянцем, на губы, все еще припухшие после его поцелуя. Он поймал себя на том, что хочет снова ощутить их вкус. Впиться в них как тогда в зале. Обхватить тонкую талию и прижать девушку к себе. Так тесно, чтобы ощущать каждый изгиб ее стройного тела. Сперва изучить его руками, а потом губами и языком.

Под напором этих мыслей ненависть отступила. Уползла в глубины подсознания и свернулась там клубком до поры до времени. Что ж, если он сделает девушку своей, это тоже ударит по ее отцу. К тому же это намного приятнее, чем убийство.

Внезапно в голове раздался призрачный голос:

— Княжна в опасности! — предупредил Шар.

Эйрих вздрогнул. Он не сразу понял, о какой опасности речь. В спальне не было никого кроме него.

Он осмотрелся. Взгляд упал на собственную руку, которую он протянул к девичьей щеке. Пальцы светились желтым, так сильно они раскалились. Даже легкое прикосновение к девушке грозит ей серьезным ожогом. Опасность — он сам.

Эйрих попятился, но споткнулся о край ковра и схватился за прикроватный столбик, чтобы не упасть. В воздухе запахло паленым деревом. Эйрих отдернул руку от столбика. На том остались вмятины — черные обгорелые следы его ладони. Он снова потерял контроль и даже не заметил. Это становится по-настоящему опасным.

С этой мыслью он покинул покои княжны, уже зная, как накажет ее за обман.