Глава 33

У него на плечах веснушки – совсем немного, словно несколько капелек темной краски упало с кисточки. Я провожу по ним пальцами и безотчетно улыбаюсь. Максим лежит на животе, подложив ладони под голову и прикрыв глаза. Его волосы уже высохли, а вот наша одежда выглядит влажной. Мы разбросали вещи рядом с бассейном в хаотичном порядке, после чего переместились на диванчик с шелковыми подушками.

Я лежу щекой на локте Максима, и мои пальцы гуляют по его смуглой коже. Мне нравится то касаться с нежностью, то нажимать сильнее и ощупывать его мускулы. В нем столько силы, что даже тогда, когда он расслаблен, его невозможно принять за «мирного жителя».

– Тебе хорошо со мной? – спрашивает Максим и поворачивает голову ко мне.

Его вопрос застает меня врасплох.

Разве это не очевидно?

Или я ослышалась?

– Не скажу, а то ты зазнаешься. – Я прикусываю его плечо, перебираясь к нему поближе. – Ты так смотришь…

Его взгляд закрадывается мне под кожу. Я останавливаюсь, проваливаясь в его темные глаза, которые буквально ловят каждое мое движение.

– Мне хорошо с тобой, Макс, – отвечаю, вдруг понимая, что ему важно услышать именно эти слова.

Как это вообще уживается в нем – брутальная самоуверенность и глупые сомнения?!

Иногда он напоминает холодный кусок металла, но стоит проступить живому, и становится ясно, как много он недополучил в свое время. Я запоминаю все, что он говорит о своем прошлом, и начинаю лучше понимать его. Он знает вкус больших денег, привык к ним и научился жить на широкую ногу: покупать самые крутые тачки и, чего уж скрывать, самых соблазнительных девочек. Я вспоминаю блондинку, с которой он заявился на мою рабочую парковку, но быстренько прогоняю неприятное воспоминание прочь. Возвращаюсь мыслями к Максу и задаю себе новые вопросы.

Поэтому он так жаден до моих эмоций?

Ему нужна моя искренность?

До сих пор сомневается, что может заслужить настоящие чувства?

Он назвал себя плохим человеком. Я подумала, что он имел в виду злость и агрессивность, но плохой же может быть синонимом «негодного» или ущербного. Я не психолог, но всё равно понимаю, что детдомовское прошлое не может пройти бесследно. Его оставили люди, которые должны были любить и заботиться. Словно с ним что-то не так…

– Мне никогда не было так хорошо, – добавляю, собирая ладонью его челку. – У меня чувство, будто мы перешагнули через пропасть… через этот проклятый год… и снова вернулись к той точке, когда познакомились. И знаешь, что?

– Что?

Максим переворачивается и, лаская, проходит ладонью по моей спине.

– Мне интересно, какой ты в быту.

Я смотрю на виллу, которая на некоторое время станет нашим домом.

– Хочешь устроить мне тест-драйв? – Уголки губ Макса кривятся.

– Да, у меня миллион вопросов. Жаворонок ты или сова? Как быстро пачкаешь зеркало в ванной? Умеешь разогревать обед сам?

Я получаю ответы на свои вопросы. Макс оказывается эталонной совой, он может проспать до обеда, если его не трогать. То есть если вообще не шевелиться. У него чуткий сон, который легко потревожить. Мне приходится потренироваться, чтобы добыть нужную сноровку, но через неделю у меня получается встать с кровати так, чтобы он ничего не заподозрил.

А вот зеркало в ванной он не испачкал, а вовсе разбил на второй день. То ли неудачно повернулся, то ли потерял равновесие из-за боли в спине. Я не стала пытать его, тем более новое зеркало привезли уже к вечеру. В тот же вечер Максим доказал, что умеет обращаться с плитой.

У него есть парочка фирменных блюд, с которыми он может смело претендовать на мишленовские звезды. Меня он поразил, приготовив рисовую лапшу с креветками. Я ждала от мужчины стейка с кровью, ну или яичницу, минималистично оформленную веточкой укропа. А тут ресторанные изыски. И вкусно! Без шуток!

Время пролетает незаметно. Я теряю счет дням и постепенно забываю об опасности. Люди Макса не попадаются на глаза, к нам заходит только приятная женщина, которая следит за домом, и рабочий. Он чистит бассейн, подрезает кустарники и проверяет систему полива. Я иногда болтаю с ним по утрам, когда выхожу на террасу с чашечкой кофе.

Макс тоже расслабляется. Я замечаю, что он чаще улыбается. Пусть с ироничным подтекстом, но отдых определенно идет ему на пользу. У него даже появляются новые привычки. Во-первых, он все чаще бросает сотовый на прикроватной тумбочке и не вспоминает о нем часами. А во-вторых, он позволяет мне ухаживать за собой. Он показал мне свою аптечку, в которой хранятся ампулы на случай сильной боли, шприцы и мазь.

Когда он впервые попросил помочь ему, у меня всю грудь затопило теплом. Я нанесла мазь на его поясницу, а потом зацеловала остальные шрамы, которые достались ему раньше. Макс бурчал, что ему щекотно, но не стал сопротивляться. Он вообще очень отзывчив на мою ласку. Только это нужно уметь замечать, потому что из-за его брутальной внешности кажется, что ему все нипочем.

– Все-таки черная? – я оборачиваюсь на шорох и оглядываю высокий массивный силуэт Макса.

Сегодня первый вечер, когда мы решили выбраться за пределы участка. Это даже немного дико. Мы буквально впились друг в друга, позабыв о том, что существует остальной мир.

Я шагаю к Максиму и переношу ладони на его черную рубашку. Приглаживаю ткань, которая приятная на ощупь и которая холодит пальцы.

– Вадим не подумает, что ты специально? Что ты так рад видеть его, что выбрал траурный цвет?

– Он вытащил меня на эту встречу, а не я его.

– Ты не хочешь увидеться с братом?

– Я чувствую, что мы повздорим, – Макс пожимает плечами.

– Год назад вы отлично ладили. Я же была в его доме, вы прекрасно общались, – я чуть выжидаю, но он ничего не отвечает. – Между вами как будто черная кошка пробежала.

– Вадим не понял моей логики, когда я отказался от его помощи.

– Помощи в войне с отцом?

Максим кивает.

– Вадим принял все мои выкрутасы за самодурство.

– Да уж. Если он прилетит в столь же «чудном» расположении духа, вы точно повздорите.

– Он возьмет с собой жену.

– Леру? – я сразу воодушевляюсь. – У нее получилось вырваться?

– Да, он только что написал. Так что шанс на нормальный ужин есть.

– Точно, – я поправляю воротник его рубашки. – Вдвоем с Лерой мы справимся и не дадим вам переругаться.

Я переодеваюсь в шелковое платье цвета заката, быстро поправляю прическу и получаю комплимент от своего мужчины. Его глаза загораются темным огнем, из-за которого по моей коже проходит легкий разряд тока. Максим отточенным жестом накидывает на мои плечи пиджак, когда мы подходим к вертолету. Вообще-то в кабине есть пледы, но подкладка пиджака хранит тепло Макса, так что выбор очевиден.

Мы взлетаем и за каких-то полчаса переносимся в курортный городок, в котором есть отличный ресторан с видовой площадкой. Я прочитываю его название и припоминаю, что видела такой же в Москве.

– Весь второй этаж наш, – подсказывает Макс и кладет ладонь на мою спину. – Вадим уже здесь.

Я слежу за направлением его взгляда. За бордовой лентой вип-парковки стоят два черных внедорожника. Для меня они все одинаковые, но Максим как-то признал в них собственность старшего брата. Я иду за ним, поворачивая к черному входу. Там нас уже ждет управляющий в строгом сером костюме и с золотыми наручными часами, которые переливаются бриллиантами так ярко, что кажутся подделкой.

– Добрый вечер, – управляющий расплывается в белоснежной улыбке. – Меня зовут Евгений, я сегодня отвечаю за ваш отдых…

– Вадим с женой наверху? – спрашивает его Макс.

Я сжимаю ладонь Максима, скребя ноготками. Вот почему нельзя дать человеку договорить?

– Да, господин Арбатов с супругой только что приехали, – кивает мужчина.

– Вот и отлично. Проводи.

Мы входим в коридор, выводящий к лестнице. Я использую момент и тянусь к Максиму, вставая на носочки. Он сразу замечает мои попытки допрыгнуть до его уха и наклоняется ко мне.

– Ты ужасный грубиян, – сообщаю ему шепотом.

– Я? – он переспрашивает ровным голосом, даже не думая таиться.

Я щурюсь.

– Ты, Максим.

Теперь его очередь щуриться. Мол, и для этого он воспитанно наклонялся к даме?

Управляющий показывает нам дорогу дальше. Мы минуем просторный зал, который занимает почти весь второй этаж, и поворачиваем к балкону. Там как раз самый шикарный вид. Морская гладь и вишнево-розовая полоска заката, намечающая бесконечную линию горизонта.

– Вот и они, – первой отзывается Лера. – Вадик!

Она совершенно не изменилась. Все та же теплая улыбка и приятный голос. Мне даже чудится, что мы виделись вчера, а не год назад. Лера из тех светлых людей, которые никогда не становятся чужими.

– Привет, – улыбаюсь ей, когда она выбирает меня первой для объятий. – Рада, что ты приехала…

– А как я рада! – она обнимает меня, как родную. – Ты такая красивая! Я успела соскучиться!

Лера выпускает меня из рук и поворачивается к Максиму, который ведет себя скованно. Мне непривычно видеть его таким, но он как будто ждет подвоха. Он не улыбается, сохраняя спокойное выражение лица, хотя в глазах все же вспыхивают искорки. Рядом с Лерой невозможно оставаться безучастным, она буквально излучает гармонию и любовь на полную мощность.

– Боже, какой же ты упрямый! – произносит она на выдохе и сама притягивает Максима к себе. – Вы с Вадимом совершенно одинаковые.

– Нет, отличие есть, – парирует Макс. – По материнской линии.

– Как хорошо, что твой сарказм остался на месте, – с губ Леры слетает еще один выдох. – А поцеловать тебя можно?

Она не дожидается ответа и чмокает его в щеку.

– Пожалуйста, не язви с братом, – добавляет она тише. – Очень прошу.

В этот момент я слышу мужские шаги. Я оборачиваюсь и вижу Арбатова на расстоянии вытянутой руки. На нем тоже черная рубашка, только пуговицы стальные и отливают холодным блеском. Я и позабыла, какая тяжелая энергетика идет от этого человека. Босс и хозяин. С рождения.

– Здравствуй, Арина, – он кивает мне и задерживает взгляд на моем лице на пару секунд. – Спокойно долетели?

– Да, все хорошо.

– У нас твой пилот, – произносит Максим. – Я по фамилии понял. Он работал на тебя в прошлом году, когда ты заключал сделки в Сочи.

Вадим смотрит на брата. Они не тянут руки друг другу, Максим так вовсе напрягается, он запускает ладони в карманы джинс и начинает напоминать себя в плохие дни.

– Рад, что ты ходишь, – наконец, отзывается Арбатов. – Я думал, что увижу тебя на коляске.

Лера ловит ладонь Вадима. Я готова спорить, что она больно сжимает его крепкие пальцы, чтобы он остановился. Совершенно точно она вооружилась не одним огнетушителем, собираясь тушить пожары «братской любви» весь ужин. Я тоже опускаю ладонь на спину Макса и легонько провожу, пытаясь хоть немного его расслабить.

– Мы выбрали первый столик, – сообщает Лера и указывает на овальный стол с белой скатертью. – Мне показалось, там уютнее всего.

– Мне нравится, – я соглашаюсь. – Я обожаю кустовые розы, очень красиво украсили.

Так выходит, что мы с Лерой берем инициативу на себя. Мы буквально подталкиваем своих мужчин вперед, отвлекая их от «увлекательного» развлечения – сверлить другу друга недобрыми взглядами.

– Я уже бывала в этом ресторане, – голос Леры льется беззаботной мелодией. – Вадик привозил меня сюда полгода назад, мы тогда вырвались из столицы на три дня, вооружившись нянечкой. Мы прошлись по всем окрестностям. Вадим до сих пор припоминает мне, что из-за моей любви к пешим прогулкам ему пришлось не отдыхать, а сдавать нормативы для марафона.

Она смеется и бросает на мужа деланно недовольный взгляд.

– Значит у тебя есть рекомендации? – я поддерживаю разговор, попутно улыбаясь Максу, который выдвигает для меня стул. – Мы с Максимом еще ничего толком не смотрели, проводили время на вилле и только. Она, конечно, прекрасная, но я тоже люблю пешие прогулки.

– Я кину наш маршрут в чат, – Лера постукивает ноготком по экрану сотового. – А вы где остановились? В Пальме?

Я с вопросом смотрю на Максима. Он опускается на соседний стул, откидывается на спинку и широко расставляет ноги. Он ловит мой взгляд, но ему требуется время, чтобы все же перестроиться на светский разговор.

– В Пальме, да, – коротко отвечает он. – Так называют наш район.

– Что-то я не видела там пальм.

– Они на другой стороне, мы туда не доходили.

Ох.

Мне становится неловко перед Лерой – наговорила, что люблю пешие прогулки, а турист-то из меня получается на троечку. Я пытаюсь припомнить, где мы вообще гуляли с Максимом, но на ум приходят лишь дорожки к берегу с шезлонгами. Зато было очень много поцелуев и жарких продолжений, тут мы с Максом круглые отличники.

– Вы надолго здесь? – задает вопрос Вадим.

Он садится рядом с женой и резковатым жестом достает салфетку из зажима. После чего небрежно бросает ее на бедра.

– Не знаю, – Максим пожимает плечами. – Мы с Ариной пока не думали о том, чтобы вернуться.

– А куда вернуться, вы думали? – не отстает Арбатов.

– Тоже мимо, – в голосе Максима проскальзывают заносчивые ноты.

Отлично.

Один нажимает, включив отцовскую тональность, другой сразу начинает исполнять роль непослушного сына.

Идеальная синхронизация.

– Тоже мимо, – повторяет Арбатов и усмехается. – Ты говорила, он повзрослел? – эти слова он говорит Лере, повернувшись в ее сторону. – Успокоился и сделал выводы?

– Вадим, – выдыхает она.

– Заматерел?

– Он ходит, – Лера тоже меняет тон на более резкий и приподнимает вторую ладонь. – Как ты сам и заметил.

– Да, кто-то, наконец, научился слушать врача и не пропускать прием таблеток, – Арбатов снова смотрит на брата. – Удивительный прогресс.

– И с ним Арина, – произносит Лера. – Это тоже о многом говорит.

– Лера, – Максим зовет ее и посылает сигнал, который можно прочитать, как «не старайся, бросай защищать меня». – Может, дадим официантам принести заказ? А потом продолжим ругаться? А то ребята боятся войти.

Арбатов дает отмашку для официантов.

Я не знаю, кто утверждал меню, но никто из персонала не смеет задать уточняющие вопросы. Грозовая атмосфера, которая нависла над столом, покалывает пальцы, и все чувствуют ее. Поэтому официанты быстро расставляют блюда и напитки, а потом исчезают в служебных подсобках со скоростью света.

Я же беру пример с Леры. Она дольше меня знает и Вадима, и Максима, и у нее точно больше опыта в отношениях с сильным и вспыльчивым мужчиной. Поэтому, когда я замечаю, что она больше не лезет в беседу, а позволяет топливу плескаться во всем стороны, я тоже замолкаю.

– Чего ты ждешь от меня? – Максим подается вперед, ставя локти на стол. – Что я прилечу в Москву и забьюсь под твое крыло?

– Что за бред ты несешь? – Вадим едва сдерживает мат. – Это называется семья, Макс!

– Семья, в которой будут стрелять друг в друга? Нет, я оставлю это между собой и отцом, тебя я впутывать не буду…

– Идиот, это так не работает! Все давно впутаны! За тебя боятся, за тебя переживают…

Лера несколько раз кивает головой, после чего быстро моргает, пытаясь сдержать накатившие эмоции.

– Я могу постоять за себя, – отрезает Макс.

– А за нее? – Арбатов указывает на меня, нащупывая слабое место Максима.

Тот не находит молниеносного ответа, и за столом повисает неуютная тишина. Она длится несколько секунд и оказывается прервана телефонной мелодией. Я ожидаю этого меньше всего, и нервно дергаюсь всем телом.

Лера тянется к своему телефону с извиняющейся улыбкой.

– Ваша мама, – сообщает она через мгновение. – По видео-связи.

Она закусывает нижнюю губу и смотрит на мужа, который протяжно выдыхает.

– Надо ответить, – произносит Максим. – Иначе все окажемся в черном списке.

Он подшучивает, чтобы разрядить обстановку. И первым успевает перестроиться, как будто сбросить фон напряженного разговора – плевое дело.

– Ответь, – кивает Арбатов.

Лера нажимает кнопку и демонстрирует лучезарную совершенно обворожительную улыбку.

– Светлана Сергеевна, здравствуйте.

– Лерочка! Я не смогла дозвониться до Вадима…

– Он здесь, – Лера поворачивает экран к мужу.

– А Максим?! – сразу отзывается Светлана Сергеевна. – Он с вами?!

С губ Макса слетает сдавленный смешок.

– У тебя есть лазутчик в охране Вадима? – он повышает голос, чтобы мама его услышала. – Кто-то снова сливает тебе информацию?

– Ты не звонил мне две недели?! Ты самый ужасный сын, Максим! Да где ты? Я хочу увидеть твое лицо!

Вадим забирает сотовый у супруги и разворачивает его так, чтобы показать младшего брата.

– А это кто? – приглушенно произносит Светлана Сергеевна. – Плохо видно… Макс, ты опять с этой… с Ксенией?