Глава 40

Людмила

Ник остался дома, но я все равно недовольна. Тут особо без разницы – пошел бы он один или остался со мной. Сам факт этой дурацкой свадьбы действует на нервы.

Нет, ну блинский же блин, курам на смех. Людям на пенсию пора, а они цирк устроили. Хорошо хоть без торжественной регистрации во дворце, с белой фатой и лимузином. Двадцать лет спустя. Мушкетеры хреновы.

- Ты, Ник, теперь вполне законный ребенок, - не могу удержаться, чтобы не укусить. – Хотя и задним числом. Очень сильно задним. Но лучше поздно, чем никогда, правда?

- Ты совсем дура, Люсь? – спрашивает он, оторвавшись от телефона. – Что тебе все неймется? Несешь херню.

Говорит спокойно, но взгляд все такой же ледяной и тяжелый. Настолько ледяной, что мурашки по спине. Пожалуй, надо срочно подогреть.

- Значит, я дура? – щурюсь и выпускаю когти. – Твои родители, которые на старости решили вдруг пожениться, умные, а я – дура?

- Нет, Люсь, - вздыхает он печально. – Ты не дура. Ты идиотка. Я одного боюсь. Говорят, дети интеллект от матерей наследуют. А теперь можешь устроить истерику. С радостью вызову скорую. Пусть тебя в больницу заберут и держат там до самых родов.

- А ты попрешься на свадьбу?

- Да, еще успею, времени вагон. Так что можешь начинать.

Я уже открываю рот – и тут же захлопываю обратно. С реальным таким хлопком. Потому что с него и правда станется скорую вызвать. Как он сказал, психиатрическую бригаду.

Да иди ты на хер, козел! За интеллект он переживает, видите ли. Тебе, походу, интеллект точно от мамаши-овцы достался.

Встаю и ухожу в спальню. Молча.

Не дождешься!

И понимаю, что ненавижу его прямо до дрожи. И как меня только угораздило так вляпаться? А ведь сделала бы тогда потихоньку аборт, он бы и не узнал. Потрахались бы еще в охотку, пока не надоело, и разбежались. А теперь что?

Конечно, не поздно и сейчас. Не лекарственный, конечно, да и вакуумный уже тоже мимо. Но в конце концов, какого хера?! Просто пойду и сделаю. И кто мне запретит?

Но Ник словно читает мои мысли. Открывает дверь, останавливается на пороге и смотри в упор – как будто прицел наводит.

- Вот что, Люся, - говорит тихо, почти ласково. – Если ты специально сделаешь что-то, что может навредить ребенку, я тебя своими руками задушу. И мне ничего за это не будет. Поняла, сучка?

- Да ты охуел? – У меня аж голос садится, как будто откусила половину мороженого разом. – Ты что вообще?..

- Клапан закрой. Родишь – и можешь уебывать на все четыре стороны. Я даже на алименты подавать не буду.

- Что?!

Он что, всерьез?! Собирается забрать ребенка? На кой ляд он вообще ему сдался? И что он будет с ним делать?

- Не притворяйся большей дурой, чем ты есть. Ребенок тебе не нужен. Я – тем более. Да и ты, знаешь, мне тоже не нужна. Сначала я все-таки еще надеялся, что как-то притремся, получится семья. Но нет. Точно не получится. Я тебе предлагаю компромисс. Рожаешь – и мы разводимся. Ребенка я забираю.

- А может, ты его еще и родишь сам?

- Ну если бы мог, родил бы. – От его смеха у меня снова по спине бегут мурашки. – Но поскольку не могу, придется это сделать тебе. Без вариантов.

- Сволочь! – От бессильной злобы у меня текут слезы. – Это все ты! Вытащил бы вовремя, и ничего бы не было. Не умеешь без резинки трахаться, так и не брался бы.

- Да? А кто говорил, что давай, сегодня можно? Но я своей вины не отрицаю. Тебя послушать – себя обмануть. Я хотя бы пытался как-то все исправить. Раз уж так вышло. А ты решила, что можно мною вертеть по-всякому.

Вертеть? Да, Никита, ты прав. Вертеть я тебя хотела - знаешь на чем?

Смотрю на него и не могу понять, почему он вообще мне нравился. И ведь не так давно. Каких-то пару-тройку месяцев назад. Ну да, красавчик. И трахается как бог. У меня ведь тогда даже мысль такая промелькнула: может, замуж за него выйти?

Вот уж точно, бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Хотя это и не желание было, а так… предположение.

Ну и что теперь? Согласиться на его великолепное предложение? Я ему кто – инкубатор? Сурмама? Если уж и разводиться, то по своей инициативе.

Еще раз, Никита, меня не бросают. Бросаю я. Понятно?

- Ты со мной развестись не можешь. А я с тобой разведусь тогда, когда захочу. А сейчас соберусь, вызову такси и поеду к родителям. Да, ты мне не нужен. Поэтому жить буду у них.

- Нет, - отвечает с гадской улыбочкой. – Не поедешь.

- Будешь держать насильно?

- Если понадобится, то да. Потому что не уверен в твоей адекватности. Точнее, уверен в ее отсутствии. И родителям твоим позвоню.

- Стукач сраный!

Швыряю в него диванной подушкой, которая, разумеется, пролетает мимо.

- Извини, Люся, но ты не оставляешь мне выбора. А будешь психовать, поедешь в Джаник [19] . Там тебе точно понравится.

Вскакиваю с четким намерением расцарапать его поганую харю – и куда-то вдруг проваливаюсь. В какую-то черную яму. А пока падаю туда, успеваю подумать, что теперь мне и правда плохо, но он уже не поверит…

Потом черный занавес раздвигается - рывками, впуская свет. Я лежу на чем-то жестком, неудобном, все трясется. Кажется, меня куда-то везут.

В дурдом?!

- Ну что, доигралась? – со злостью говорит Ник, сидящий рядом на откидном кресле.

- Куда меня? – спрашиваю, с трудом ворочая языком.

- В Первый роддом, на Четырнадцатую, - отвечает пожилая женщина. – Молодой человек, поспокойнее, пожалуйста. Не волнуйтесь, девушка, все в порядке будет. Тонус сильный, придется полежать на сохранении.

- Ну вот, Ник, теперь успеешь на свадьбу, - цежу сквозь зубы. - Как и хотел.

- Всенепременнейше, - усмехается он. – Прямо оттуда и поеду.

Сволочь! Ненавижу!!!