Глава 8

Янка – А вот и форс-мажорные обстоятельства, – хихикаю. – Похоже, я застрял в Новолюбинске, – недовольным тоном отвечает Архип и подходит к окну. – Свет нигде не горит. И стало еще темнее. – Видимо оборвалась линия электропередач, – пожимаю плечами. Громко жужжит телефон, и Архип принимает звонок, успев мне шепнуть: – Это мой пилот. Во время короткого разговора миллиардер мрачнеет ещё больше и говорит мне: – Полёт отменяется. Говорят, что пурга будет мести дня два-три, – взъерошивает волосы. – Сочувствую, – состраиваю скорбную гримасу. – Так, мне нужно сделать несколько звонков. Это надолго, придётся отменять ВСЕ запланированные встречи. И сын, конечно, надуется. Ладно, что-нибудь придумаю. Все будет хорошо, – мне показалось, что он успокаивает самого себя. – Посиди тут, ладно? – Куда ж я денусь? – закатываю глаза, пользуясь случаем, что темно. – Ключ-то у Вас в кармане лежит. – Ах да, точно. Архип садится за стол и принимается кому-то названивать. Несколько раз говорит по-английски и весьма на повышенных тонах. Похоже, его планы полетели к чертям из-за нашей погодки. Звонит телефон, на сей раз мой. Выхожу в ванную, чтобы не мешать Архипу, и отвечаю на звонок Любы с работы. – Спасибо, Янка, – говорит она, – всё было очень вкусно. – Не поняла? – подвисаю. – Ты еду в наш цех прислала. – Какую еду? – Доставщик назвал твоё имя. Ты что, девка, всю зарплату на ресторан спустила? – смеется Люба. – Ну ты даёшь! – Это не я, должно быть, миллиардер постарался, – до меня, наконец, доходит, о чем речь. – Шаповалов? Ух ты! Ты с ним сейчас? Ну ладно, не буду мешать. Всё, побежала работать! Спасибо ещё раз. Люба отключается, а я задумчиво верчу в руках телефон. Значит, он отправил нетронутую еду на завод? А я считала его бессердечным и зацикленным на себе. «Звезда» не занимается доставкой, а по его личной просьбе аж на завод привезли! Девочки будут обсуждать этот случай ещё несколько месяцев. Выхожу из ванной и попадаю прямиком в объятия Архипа. – Ты что там в темноте сидишь? – спрашивает он. – По телефону говорила. Спасибо, что порадовали наших заводчан. – Я не устаю их радовать, – отвечает весело. – Любите делать добро, да? – А кто не любит? – наклоняется и проводит языком по моей шее. – Эй, зачем Вы меня лижете? – Затем, что ты очень вкусная. Прямо сладкая пироженка, которую хочется съесть, – клацает зубами возле моего уха. – Не ешьте меня, я ещё пригожусь, – отвечаю шутливым тоном и отстраняюсь. – Пригодишься – это точно, – усиливает хватку. Его объятия железные, грудь – что бронежилет. В таких руках чувствуешь себя защищенной в чёрных предвечерних сумерках. С каждой минутой становится все темнее и темнее, как будто мгла вознамерилась поглотить нас. Жутко, но с Архипом не так страшно. – У меня уже кости хрустят, – возмущаюсь. Архип подхватывает меня на руки и несёт в кровать. Кладёт бережно на покрывало и ложится рядом. – Не бойся, – его голос звучит нежно. – Я не боюсь, – отвечаю тихо и облизываю пересохшие губы. – Вот и славно… Накрывает мои губы своими, и проводит ладонью по моему бедру. Мне хочется сбежать и остаться. Отдаться ему и оттолкнуть. Я – само противоречие. Отпускаю ситуацию на волю и провожу пальцами вдоль линии его позвоночника. Архип снимает с себя рубашку, и я пробегаюсь ноготками по его прессу. Он шумно втягивает воздух сквозь зубы и тянет вверх мою футболку. Расстегивает бюстгальтер и впивается ртом в мою грудь. Давлюсь кислородом, когда он царапает зубами сосок и выгибаюсь. – Ты просто невероятная… – шепчет. Жадный рот снова нападает на мой, и наши языки вступают в ожесточенную схватку. Ладони Архипа шарят по моей спине, и он хватается за мою задницу, притягивая к своему твёрдому члену. Ёрзаю под ним, гладя его по плечам, пока он стаскивает с меня джинсы. Под его упругой кожей перекатываются натренированные мышцы. Отшвырнув джинсы и трусики в сторону, Архип с рычанием снова набрасывается на мою грудь. Он легонько кусает сосок, вырывая из меня отчаянный стон. Между ног уже пульсирует так остро, что я схожу с ума. Накрывает меня своим телом, и его член скользит между моих складок. Разговоры здесь лишние. Наверняка Шаповалов интуитивно чувствует, что скажи он хоть слово – всё испортит. Раздвигает широко мои ноги, и я чувствую, что готова поглотить его в себя. Темнота – вот что меня раскрепостило. Нигде – ни огонёчка. Мы словно потерялись в бездне космоса, среди горячих звезд, остались вдвоём, как два последних человека в мире. Чувства обострены, кожа оголена, каждый вздох слышен. Архип резко наполняет меня, и я кричу, выгибаясь. – Это охренеть, как хорошо, – стонет он, медленно покачиваясь. Он опирается на руки, неторопливо скользя внутри меня. Трогаю пальцами его лицо. Жаль, что не видно выражения его глаз. Член Архипа все быстрее и быстрее двигается во мне. Его тело бьётся о моё. Гостиничный номер наполняется стонами, криками и шлепками, разрезающими темноту. Моё тело натягивается, как струна, и я царапаю его кожу ногтями. Он кончает мне на живот, издавая громкий стон в мои губы. Я чувствую, как его орган подрагивает возле моего пупка. Тишина и темнота вокруг, разрываемая нашим быстрым дыханием. Моё тело всё еще немного дрожит. Перед глазами – мутно. И я раздвигаю губы в улыбке – я это сделала! И это было совсем-совсем не страшно. *** Архип Все получилось, как бы само собой. Мне не пришлось её уговаривать, стращать или упаси боже – шантажировать. Смелая девчонка, даже не пожаловалась ни разу. Тонкая плёночка порвалась с первого толчка, я это хорошо почувствовал. Янка действительно была девственницей и подарила мне свою чистоту. Что я могу дать ей в ответ? Сейчас я в таком состоянии, что готов бросить целый мир к её ногам. Думал, что будет хныкать и извиваться, мешать мне и нести какую-нибудь чушь, а она… В общем, ласковая, податливая и нежная. Даже если ей и было больно, то она этого не показала. Лежит у меня на груди и рисует узоры. Прошло примерно три минуты после того, как я кончил, и мы еще не сказали друг другу ни слова. В такие моменты всегда хочется тишины, и я рад, что Янка это понимает. – Не жалеешь? – считаю своим долгом спросить. – Неа, а ты? Наконец-то дождался от нее обращения на ты. Оказывается, для этого нужно было всего лишь её трахнуть. – Мне-то о чём жалеть? – хмыкаю и накручиваю себе на палец её полурастрепавшуюся косичку. – А ты любил кого-нибудь? – спрашивает неожиданно, и неожиданно для себя отвечаю правду: – Да, в школе сходил с ума по одной девчонке. Лена её зовут. А она предпочла меня другому, представляешь? Моего лучшего друга. Я тогда был простым парнем, из простой семьи. Мой отец на «Сатурне» работал, мама там же – бухгалтером. А мой друг… Его отец в то время был коммерсантом. Такой дядя в малиновом пиджаке с сотовым телефоном. Вот Лена и предпочла того, кто мог дать ей больше. – Представляю, как эта твоя Лена сейчас кусает локти. О тебе постоянно пишут в сети. Наверняка она знает, что ты… миллиардером стал. – Знает, – подтверждаю кивком. – И чем закончилась Ваша история? – прижимается ко мне теснее, словно жалеет меня. – Я не стал им мешать. Уехал в Москву учиться, они остались. В столице встретил свою будущую жену, женился на ней без любви. Тесть сделал нам на свадьбу роскошный подарок – завод подарил. Конечно, там царила разруха – на том заводе. Но я его поставил на новые рельсы, заработал на этом деле немного деньжат. А потом стал скупать бизнес уже на собственные средства. Так и поднялся. Я уже забыл, что можно лежать вот так – в темноте и откровенничать. Переосмысливать свою жизнь в разговоре с другим человеком. Сейчас мне кажется, что моё богатство досталось мне легко. Но, вашу ж мать, я вкалывал, как проклятый, рисковал, терял огромные деньги, но никогда не сдавался. Я хотел доказать Лене, что она выбрала не того человека, чтобы она пожалела об этом… Первые годы это было моим стимулом. Потом отпустило, сейчас уже безразлично, что она думает обо мне. Они так и живут здесь, в Новолюбинске. – А с женой почему развёлся? – интересуется любопытная Варвара. Хотя она, конечно, имеет право знать обо мне хоть что-то. – Не было любви между нами. Удобство – да, страсть – да, была в начале. А через пять лет всё затухло. Ещё пять лет тянули лямку ради сына, потом решили – хватит, и разошлись мирно. Они уехали в Америку. Поначалу было больно, что мой ребенок растет вдали от меня. Летал часто в Штаты. Сейчас Дэн вырос, ему уже двадцать один. Взрослый, самостоятельный человек. Будущий режиссёр в Голливуде. Мечтает о славе, забавный такой. Думаю, он бы тебе понравился, – добавляю зачем-то. Как будто собрался знакомить Янку с сыном. – Только я бы не стала говорить с ним по-английски. Он русский человек, пусть чтит наш язык. – А ты у нас защитница русского? – дергаю ее за мочку уха. – Мне вот без разницы, на каком языке говорить. Немного молчим, осмысливая рассказанную мною краткую историю жизни. – Так, я тебе всё рассказал, – поглаживаю её голый животик, – теперь ты выдай мне самую-самую сокровенную тайну. Немного подумав, Янка говорит: – С пятого по одиннадцатый класс я любила мальчика из моего класса. А он даже внимания на меня не обращал, потому что я была толстая. – Шутишь?! – провожу руками по ее роскошному телу и не могу поверить, что у этой девушки был лишний вес. Хотя я люблю сочных дам в теле, ещё пара килограммов точно не испортили бы Янку. – Да, это правда. Я была пухлой все школьные годы. Только недавно похудела из-за стресса. Ну, когда Раиску вместо меня учиться отправили. Не ела ничего днями, только воду пила. – А что потом тот мальчик? – Недавно он приезжал из Москвы в Новолюбинск. Мы встретились случайно, он, конечно, меня не узнал. Я его окликнула, напомнила, кто я такая. И он на свидание меня пригласил, представляешь? – И ты пошла? – интересуюсь ревниво. – Нет. Я в тот вечер в ночную смену должна была выйти. Очень было обидно, до слёз прямо. И никто бы меня не подменил. Я столько лет ждала этого, и…. в общем, как-то так. – Я рад, что ты не попала на то свидание, – говорю, поднося ее пальцы к своим губам. – И моя невинность досталась тебе? – Угу, – прикусываю её нежные пальчики по очереди. И не скажешь, что заводчанка. Кожа нежная, как у цветочка. Резко включается свет и, мы, ослепленные, щуримся. Магия рассевается, возвращая нас в реальную жизнь.