Десятая

Хантер

Песня настроения: «Zombie» от Jamie T.

Следующая неделя была отстойнее первых двух. Казалось, будто моя жизнь превратилась из парка развлечений, полного оргазмов, дизайнерской одежды и бесконечного веселья, в нескончаемую мрачную катастрофу воздержания.

Сперва мне пришлось объяснять в офисе, почему я выглядел так, будто мое лицо погрызли больные питбули. К счастью (и я сейчас говорю весьма условно), Капитан Спаси-Братана, она же Сейлор, обещала не доносить на меня в своем еженедельном отчете моему отцу, отчего я почувствовал себя любимчиком учителя, за вычетом самой интересной части, когда меня вознаграждают минетом (или такое бывает только в порно?).

Мы с Сейлор договорились рассказать отцу измененную версию случившегося в пабе. Словом, мы признались, что я в самом деле ввязался в драку, но только потому, что тот парень схватил Сейлор. История была встречена ледяным скептицизмом па и Киллиана и теплым одобрением Силли, которые собрались в кабинете отца, когда я обо всем им рассказал.

В конечном счете, никто не стал озвучивать претензии по поводу того, что я выглядел, как измученный герой сериала «13 причин почему»[27] – весь в порезах, синяках и с хромотой. Если бы кто-то приставал к женщине на их глазах, они бы поступили так же. Я просто был клятым джентльменом.

А еще была проблема с Силли. Отец меня отшил, а Киллиан считал наблюдение за моими потугами оргазмически приятным событием, так что мне приходилось раскапывать все самому. На работе я ходил за Силли по пятам, когда он не замечал.

Он по-прежнему был единственным ублюдком, который вел себя со мной мало-мальски культурно, но я знал, что слышал, и хотел добраться до сути. Проблема заключалась в том, что до сих пор мне не выпало ни капли везения, и того меньше возможностей.

Силли не принимал личных звонков на пожарной лестнице, и мне нужно было прилагать больше усилий. За пять дней, прошедших после драки в пабе, я удивил самого себя тем, с какой самоотверженностью за ним следил. Я испытывал душераздирающее, жгучее желание узнать, что он задумал.

А еще оставалась последняя проблема: Сейлор.

Я не говорил с ней о случившемся в пабе, но предполагал, что она в шоке оттого, что ее назвали уродливой и ни один мужчина из сотни присутствовавших в баре не стал с этим спорить.

Отмечу для протокола: лично я отжарил бы ее до потери сознания.

Ну да, ее сексуальная привлекательность не была очевидной. У нее не было большой груди, необъятных изгибов, губ, похожих на тщательно выбритую вагину, и блестящих волос. Но она была из таких девушек, чья красота настигает тебя тем сильнее, чем дольше ты на них смотришь. Она была нетрадиционно привлекательна, но все равно привлекательна. Наподобие Лили Коул[28]. (У меня только с третьего раза наконец-то получилось подрочить на фотографию Лили Коул. Но как только я поймал ритм, она стала одной из моих любимых моделей для разрядки.)

Было что-то причудливое в рыжих волосах, бледной коже и умных глазах Сейлор. Она была похожа на фею из ирландского фольклора, в котором творилось много странной, волшебной хрени.

Называйте меня безнадежным романтиком, но, если бы мне, скажем, довелось присунуть Сейлор Бреннан, можете держать пари, что я бы при этом смотрел ей в лицо и нашептывал на ухо милые глупости. (Брань о том, что я хотел сделать с ее маткой, считается милой, верно?)

Какой бы лакомой я ни считал свою соседку, я не мог сказать ей об этом прямо, потому как она уже подозревала, что я хочу залезть к ней в штаны (виноват), а еще потому, что мы оба вели себя странно после драки в пабе (тоже виноват).

Но я никак не мог объяснить ей одно: я всегда был идиотом. Дураком. Косячником. Я ляпал всякую чушь, которая, как я считал, рассмешит людей, потому что от меня никогда не ждали содержательных или глубоких мыслей. Все всегда ожидали, что я буду немного забавным. Я так упорно стремился быть беспечным идиотом, что меня пугала даже сама мысль о том, чтобы им не быть.

А с Сейлор я не мог быть идиотом. Она постоянно выталкивала меня из зоны комфорта, а я все время полз обратно.

После того как мы проглотили наш ужин из фастфуда, которым провоняла вся ее машина, мы вернулись домой, и Сейлор молча обработала в ванной мои раны.

Утром я застал ее на кухне. Была всего половина восьмого, но она должна была уже давно выйти из дома. Я видел, как она закинула в рот две таблетки обезболивающего, запила их водой и поплелась обратно в кровать. Я поехал на работу, а когда вернулся, ее не было дома, наверное, ушла на тренировку.

Когда мы заговорили в следующий раз, то речь шла о том, что еда Норы настолько острая, что наши кишки скоро подадут в суд на наши рты, и о том, что нам стоит отказаться от ее услуг и заказывать еду с доставкой из DoorDash[29]. Сейлор утверждала, что у нее талант находить заведения с хорошей едой. Что, кстати говоря, делало ее пригодной для брака, если бы я был сторонником моногамии.

В следующий раз я помог ей найти что-то на Netflix.

В следующий-следующий раз она сказала, что пристроила Нору на работу в один из ресторанов своей матери, в результате чего Нора была благодарна за благополучие ее кошелька, а мы – за свое здоровье.

Говоря в двух словах, мы, по сути, избегали друг друга. Снова.

Первые несколько дней я был твердо убежден, что Сейлор вольна распоряжаться своим временем как пожелает. До тех пор, пока, согласно еженедельному доносу, я был чист как стеклышко, мне незачем было водить с ней дружбу. И неважно, что я был более одинок, чем единственная функционирующая мозговая клетка в голове Броди Дженнера[30]. Очевидно, что у меня была гордость (ну ладно, я звонил Вону и Найту так часто, что они реально сменили номера, но только ради шутки).

Сегодня шел пятый день нашей бредовой холодной войны. Я пришел домой в девять и зашел в коридор, слишком уставший, чтобы проверять, что Сейлор нам заказала, и отправился прямиком в постель.

– О-х-х-х, – послышался тихий стон из-за двери, ведшей в главную ванную комнату. Член привстал.

А ну-ка, притормози.

– М-м-м, – снова протянул тихий голосок Сейлор.

Пускай малая часть меня твердила, что я вел себя как первоклассный извращенец, большая часть сказала меньшей заткнуться на хрен, заклеила ей рот клейкой лентой и бросила в багажник какого-то странного чувака. Дьявол на моем плече подначивал меня заглянуть в дверную щель. В свою защиту скажу, что она была приоткрыта. Сейлор знала, в котором часу я возвращаюсь домой, и вполне могла запереть дверь, как делала по десять раз на дню.

– А-х-х, – снова раздался ее голос, и мой член, наполнившись кровью, возбудился так сильно, что я почувствовал, как он упирается в ткань трусов. Мне хотелось потереться о самого себя. К такой степени возбуждения даже я не привык.

Сейлор мастурбировала, и внезапно день (несмотря на то, что я отпахал десять часов, препирался с отцом и Киллианом, тайком ходил за Силли по пятам, словно потерявшийся щенок, и посещал вечерние занятия) стал казаться намного лучше.

Шагнув вперед, я заглянул в узкий просвет между дверью и косяком. Сейлор сидела на краю джакузи и, прищурив глаза, смотрела в воду. Странное выражение лица в момент оргазма, но не мне судить.

Она подалась вперед, и ее тело согнулось пополам.

К моему большому разочарованию, она вовсе не занималась самоудовлетворением. А морщилась и разминала правое плечо, которое распухло.

И под «распухло» я подразумеваю, что ее дельтовидная мышца стала размером с теннисный мяч.

Сейлор попыталась опустить ноги в джакузи, все еще держась за правое плечо, но в итоге шлепнулась задницей прямо на мраморный пол. По комнате эхом пронесся звук, с которым ее копчик ударился о твердую поверхность. Она зажмурилась, беззвучно содрогаясь от боли. Я уже был готов отступить и оставить ее одну (Сейлор ведь убьет меня, если я ворвусь, чтобы спасти положение), как вдруг заметил, что по ее щекам текут безмолвные слезы.

«Разворачивайся и уходи. Это не твоя проблема», – сказал дьявол на моем плече, тот самый ублюдок, который хотел, чтобы я подрочил в коридоре, глядя, как она мастурбирует.

Ангел как-то сумел оторвать клейкую ленту ото рта и сказал: «Быть не может, чтобы ты был такой сволочью. К тому же это Сейлор».

Он был прав. Это же Сейлор, а в моем мире Сейлор заслуживала лучшего. Я в раздражении толкнул дверь и ворвался внутрь.

– Хантер! Господи! Что ты делаешь? – Ее печаль вмиг сменилась возмущением, и она попыталась прикрыть грудь руками, но ее правое плечо совсем не слушалось.

Просунув руки ей под мышки, я усадил ее на край джакузи, сорвал халат с крючка и обернул его вокруг плеч Сейлор. Ее руки все еще прикрывали грудь, зубы стучали. Я не знал, как бы вежливо сообщить ей, что я уже видел ее сиськи (и они были намного красивее, чем я представлял, а представлял я их, конечно же, регулярно).

А еще, если бы мне пришлось защищать свою добродетель на ее месте, я бы, пожалуй, для начала скрестил ноги, потому что между ее бедер виднелся симпатичный рыжий пушок, который я не мог стереть из памяти. Это был не пышный кудрявый куст, который так и кричал о запущенности и вшах. Всего несколько мягких волосков, которые мне хотелось нежно смахнуть, пока я жадно вылизываю ее киску после бурной бессонной ночи.

Смени направление мысли, говнюк.

– Только что пришел домой. Что с твоим плечом? – Я присел на корточки, чувствуя, как натягивается ткань штанов, давя на колени и на член.

В этот миг я скучал по временам, когда жил в спортивных штанах от Тома Брауна.

– Ты не имел права сюда врываться! – Ее глаза дико вспыхнули.

Сейлор вцепилась в края халата, пытаясь прикрыться. Я помог ей, обернув его вокруг нее, а потом сделал шаг назад, отведя взгляд в сторону на какое-то декоративное бревно, лежащее на краю джакузи цвета шампанского.

– Я и не собирался. А потом услышал, как ты стонешь от боли, когда пошел посмотреть.

– Ты не должен был смотреть! – завизжала она.

– Да, черт побери, дверь была открыта, aingeal dian, – огрызнулся я, снова глядя на нее.

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Не знаю, почему я так ее назвал, но оттого мне захотелось врезать по всему, что было в комнате, начиная с собственной физиономии. Я осознал, пока смотрел в ее раздражающее лицо (которое вечно доставляло мне неприятности), что скучал по тому, чтобы быть рядом с ней.

– Ты плакала. И не в обиду будет сказано, но это плечо накачанного полузащитника не подходит к твоему телу. Отвезем тебя в неотложку.

Я двинулся к ней, и Сейлор, резко подняв ногу, врезала мне прямо по причиндалам. Я застонал, согнулся пополам и схватился за яйца, чуть ли не пуская пену изо рта от злости.

– Да какого ж хрена! – заорал я.

– Черт! – воскликнула она, подняв руки в знак извинения. – Я не хотела. Думала, ты отойдешь назад, если я ударю по воздуху.

– Это был не воздух!

– Прости. Я промахнулась.

– Прицеливаться – это без преувеличения единственное, что ты должна уметь делать хорошо. Ты же чертова олимпийская лучница!

– Формально еще нет, и у тебя великоваты яйца.

– Ну а у тебя маловата грудь.

– С моей грудью все нормально.

– Я тебе не верю. Дай поглядеть.

Я оторвал взгляд от своих уязвленных яиц и заметил, что она вовсю улыбается, а я вовсю попал.

Как я раньше не замечал, что у Сейлор Бреннан самая невероятная клятая улыбка во всем клятом мире? Она сияла. Все ее лицо светилось, как пламя свечи, глаза блестели, а рот… ее губы вовсе не были тонкими и скучными. Они были полными, розовыми и с россыпью рыжих веснушек, которые мне хотелось поглотить. Яростно.

Россыпь рыжих веснушек. Только послушай себя, придурок. Я лыбился, довольный, как сыр в масле – не хватало только вина для полного удовольствия.

Проблема с Сейлор заключалась в том, что у нее было именно то, чего я желал – и вовсе не задница, которая побывала у пластического хирурга и выносила по сотне приседаний в день, если вам вдруг интересно. А талант, настоящий, откровенный, неподдельный. Ее мастерство сочилось из кончиков пальцев. Она была точной, предельно сосредоточенной, целеустремленной. Неудержимой.

Или же она была…

Внезапно ситуация стала предельно ясной.

Обезболивающее по утрам.

Пропущенные занятия в спортзале.

Раздувшееся за ночь плечо, как у Вина Дизеля.

На сей раз эта сучка не отвертится.

– Ох… да что с тобой, Хант? Прости, что ударила тебя по яйцам, но, говоря по справедливости, ты застал меня совершенно голой. Честное слово, мне не нужна неотложная помощь. Я…

Не сказав ни слова, я схватил ее, закинул на плечо, обхватив рукой под задницей, и вынес из ванной. Она сделала резкий вдох, но испытывала слишком сильную боль, чтобы царапать мне спину в знак протеста. Я с удивлением обнаружил, что ее кожа всюду была шелковистой. Задняя сторона ее бедер на ощупь была как прессованный бархат, такая мягкая, что мне хотелось вонзиться зубами в ее лодыжку и, покусывая кожу, добраться до самой киски. Она возражала все время, что я нес ее в комнату, где уложил на кровать. Затем я открыл ее шкаф и достал оттуда толстовку с надписью «Anti Social Social Club»[31] и мешковатые штаны. Развернулся и принялся ее одевать.

– Что ты делаешь? – запыхтела Сейлор, когда я просунул ее ногу в штанину. Она снова принялась отчаянно пинать воздух.

– Ты поедешь в неотложку, – отрезал я.

– Со мной все нормально. Оно просто немного опухло.

Она пыталась вылезти из штанов. Я не мог поверить, что намеренно заставлял девушку оставаться в одежде. Ад какой-то. В этом я не сомневался.

– Прости, куколка, – хмыкнул я, закончив надевать на нее штаны и взявшись натягивать толстовку на эти удивительно потрясные сиськи. – Или нужно что-то делать с твоим плечом, или ты превратишься в монстра-мутанта. Я посмотрел достаточно ужастиков, знаю, что ты обернешься в полночь, и не хочу быть рядом, когда ты начнешь пожирать меня на завтрак. Однако, будет тебе известно, я с радостью вылижу тебя, когда пожелаешь.

Сейлор вскрикнула от боли. Ей было так больно, что она даже посмеяться не могла. Господи.

Я нашел ключи от ее машины, усадил ее на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем безопасности, как ребенка. Все это время Сейлор грозилась убить меня всеми возможными способами, и некоторые из них были весьма изобретательными и чрезвычайно болезненными. Я в ответ перечислял ей все способы, какими хотел убить ее, когда мы только съехались, в том числе ударить ножом на фоне заката на Багамах и сбросить с Эйфелевой башни. Мне было не понять, как можно быть настолько одержимым чем-то (в ее случае, участием в Олимпийских играх), чтобы рисковать своим здоровьем.

Когда мы покончили с фантазиями о том, как убиваем друг друга, она принялась без умолку трещать про то, что все это помешает ее прогрессу на тренировках. Я включил радио, но это не помогло, а потому решил сменить тему:

– Знаешь, изначально я заглянул за дверь, потому что подумал, что ты мастурбируешь.

Краем глаза я заметил, как она бросила на меня взгляд, полный огня и ярости.

– Можно многое сказать о человеке по тому, как именно он предпочитает мастурбировать. – Я пожал плечами, ведя машину по пустым улицам Бостона. Они уже становились мне знакомыми. – Мастурбация в горячей ванне указывает на твой консервативный склад характера, ты знаешь? Мне казалось, ты из тех, кто занимается этим возле тарелки с клубникой в шоколаде, читая томик Даниэлы Стил.

– Я не мастурбирую, – сказала Сейлор, дерзко глядя на меня, будто подначивая с этим поспорить.

Я поверил ей. Она похожа на девчонку, у которой слишком много дел, чтобы исследовать секс, невзирая на все его чудеса.

Я почесал небритую челюсть.

– Потому что не умеешь или потому что оргазм тебя не интересует?

– И то и другое. – Она удивила меня своим признанием.

– С первым могу помочь. – Я прокашлялся.

– Как мило, что ты предложил.

– Это не «нет», – заметил я.

– Но и не «да». Просто я пытаюсь не думать о том, что мне сейчас прочитают лекцию, потому что я не занялась лечением раньше. Надеюсь, укол стероидов поможет. У меня завтра ранняя тренировка.

Эта засранка все равно собиралась тренироваться через несколько часов. Невероятно.

– Это просто гребаная стрельба из лука, – процедил я. – Ты ни во что не стреляешь. Это даже не настоящий олимпийский вид спорта. Это хрень, которую люди смотрят, чтобы заснуть. Для фона.

– Мне правда жаль, что ты так и не нашел то, что тебе небезразлично, Хантер, но не тебе меня судить.

– А я только что это сделал.

– Замолчи, – насупилась она.

– Заставь меня.

– Как?

Я пошевелил бровями, и она откинула голову на подголовник.

– Фу. У тебя в голове грязнее, чем на свалке.

Я помалкивал все время, что мы провели в отделении неотложной помощи. Сейлор сделали укол стероидов и обезболивающего, осмотрели ее плечо и сделали снимок. Строгий доктор, который проводил осмотр, сказал ей, что нужно начать физиотерапию, настоящую физиотерапию, как только спадет опухоль. Назначил ей как минимум две недели отдыха от тренировок. Она исправно со всем соглашалась и была паинькой, коей я ее и считал, пока мы не съехались.

Но пока мы шли к машине, она вдруг сказала:

– Ты представляешь? Он в самом деле думал, что я могу взять двухнедельный отпуск.

– Потому что так и есть, – тут же ответил я.

Почему мне не все равно? Почему? Почему? Почему?

– Ни в коем случае.

– Это я должен отправлять твоим родителям еженедельный отчет, – пробормотал я.

Сейлор рассмеялась, а потом схватилась за плечо.

Видя ее такой, я приходил в ярость.

Дома я уложил ее в постель и стал смотреть, как она засыпает. Обезболивающее здорово ее прибило. Она заснула за пару секунд.

А перед этим сказала:

– Хант, вообще как-то жутко, что ты так на меня уставился.

Я был полностью с ней согласен, но ничего не мог поделать. Она называла меня Хантом, сказала моему отцу, что я замечательный, а еще всегда знала, что мне хочется съесть, когда делала заказ еды с доставкой, даже если мы не разговаривали весь день.

В ней было полно страсти, а во мне – ни капли. При этом я дрочил по три раза в день, а ей даже не нужно было, чтобы ее регулярно трахали.

Сейлор Бреннан сбивала меня с толку.

Я заснул на застланном ковром полу ее спальни, как гребаный торчок.

Следующим утром Сейлор вышла из своей комнаты в поношенной одежде для тренировок. Я стоял за кухонной стойкой, потягивая кофе в дизайнерских спортивных брюках и толстовке с капюшоном.

Я пододвинул дымящуюся кружку с кофе в ее сторону в качестве предварительного предложения заключить мир, перед тем как устрою ей адскую жизнь. Сейлор улыбнулась в знак благодарности и сделала глоток, закинув снаряжение для стрельбы на поврежденное плечо, с которого слегка спала припухлость. Сущий дьявол. Если бы я был королем, собравшимся на войну, то хотел бы, чтобы она вела мою армию. Эта сучка уничтожит все на своем пути, чтобы получить желаемое.

– Еще раз спасибо за вчерашнее. Я перед тобой в большом долгу. И для начала скажу твоему отцу, что ему, по моему мнению, стоит ослабить поводок. Ты и впрямь довольно классный.

Пока она говорила, ее зеленые глаза все больше округлялись, как у ребенка, который рассказывал историю.

– Запечатлей этот момент в памяти, aingeal dian, потому что скоро все резко изменится к худшему. – Я схватил телефон с мраморной стойки и бросил его ей. Затем указал на него подбородком.

– Он разблокирован. Проверь мой журнал вызовов.

Сейлор нажала на зеленую кнопку и посмотрела на мой последний исходящий звонок.

– Это номер Джунсу. – Ее глаза вспыхнули. Все лицо исказилось. Сперва в замешательстве, потом от шока, осознания, и, наконец, от ярости.

– Я позвонил ему, чтобы рассказать о том, что случилось с твоим плечом. Прислал ему фото с назначениями врача. У тебя освобождение на две недели. Прости, милая.

Наступило молчание.

Чрезмерно продолжительное молчание.

Неловкое молчание в духе «я сейчас тебе устрою».

Если бы мне было предоставлено право произнести последние слова, то я бы сказал: «У Сейлор превосходные сиськи. Знаю, что под безразмерными толстовками и спортивными топами они такими не кажутся, но это правда».

Как раз в этот момент женщина из утреннего шоу выпалила с плоского экрана телевизора, стоявшего позади нас в гостиной:

– А теперь у меня особый гость. Сегодня с нами великолепная, талантливая, юная – я уже говорила великолепная? Ха-ха-ха – лучница Лана Альдер!

Камера уменьшила изображение, и я увидел женщину, в которой было больше пластика, чем в сети Container Store[32]. Она сидела напротив девицы в зеленом мини-платье, которая на вид была примерно моего возраста, может, слегка старше. Честно? Она была офигенная. Представьте Марго Робби[33] с огромными буферами и ногами, способными соперничать с ногами Софии Вергары[34].

Они вдвоем принялись болтать о предстоящем фильме Ланы, который на слух, честно говоря, был какой-то бредятиной, и о ее захватывающей личной жизни, которая (тоже честно говоря) казалась какой угодно, но только не захватывающей. Прошло целых пять минут, прежде чем прозвучало первое упоминание о стрельбе из лука. Сейлор была так загипнотизирована телевизором, что даже позабыла, как собиралась вспороть меня одной из своих стрел.

– Как я слышала, если не брать во внимание двух заслуженных лучниц, представляющих США, – Джоанны Дингем и Мэри Тернер, то между вами и Сейлор Бреннан из Бостона обозначилась жесткая конкуренция. Это означает, что, возможно, вы будете представлять нас на Олимпиаде в Таллине в следующем году, будучи при этом блистательной актрисой и моделью, а также владея собственным интернет-магазином одежды!

От излишней слащавости ведущей у меня наступила передозировка сахаром. Я гадал, не блевала ли она радугой. А еще у этой Ланы Альдер было больше бизнес-начинаний, чем у Ричарда Брэнсона[35]. Неудивительно, что Сейлор злобствовала по этому поводу.

Лана захихикала так пронзительно, что вполне могла бы разбить окно, и продемонстрировала рот, полный зубов с коронками.

– Ох, даю вам слово, что буду там в следующем году. К сожалению, мисс Бреннан недостает концентрации и харизмы, чтобы соответствовать такому мероприятию, во всяком случае, по моему скромному мнению. Я заставлю Штаты гордиться мной и сделаю это в комбинезонах из своей новой линейки, так что глядите в оба!

Я схватил пульт и выключил телевизор. Сейлор внезапно собрала свои шмотки и бросилась к двери. Я был быстрее. Метнулся вперед, преграждая ей путь своим телом.

– Две недели, – повторил я. – Тащи свой зад обратно в кровать. Немедленно.

Вместо того чтобы ответить мне словами, Сейлор отступила назад, взяла свой лук и с бесстрастным выражением лица достала стрелу. Она была яркой и гибкой. А еще совершенно невменяемой. Но я увидел в ней охотницу.

Она была дерзкой малышкой, и оттого мне еще больше захотелось ее трахнуть.

– Даже не думай, черт возьми, – сухо сказал я.

Я прогулял сегодня работу ради нее, и если она собралась меня подстрелить (черт побери, буквально подстрелить), то у нас проблемы.

Она подняла лук раненой рукой, натянула стрелу безупречно плавным движением и, зажмурив один глаз, нацелилась на меня. Тетива прижалась к ее губам.

– Сейлор.

– Даю тебе три секунды, чтобы отойти от двери, Хантер. Три.

– Прости, aingeal dian, но, похоже, ты встретила того самого ублюдка, который настолько туп, что не боится ни тебя, ни твоей семьи.

– Две.

– Пофиг. Тебе духу не хватит. – Но кого я убеждал: ее или себя?

– Одна.

Она выпустила стрелу.

Повторяю: Сучка. Выпустила. Стрелу.

Оцепенев всем телом от самой шеи, я наблюдал, как она устремилась ко мне. Мог поклясться, что она пригвоздит мое горло к двери. Стрела промахнулась на пару сантиметров и вонзилась в дверь прямо над плечом. Сглотнув, я покосился влево и понял, что она прихватила ткань моей толстовки и в самом деле пригвоздила меня к двери.

Сейлор, чертовски невозмутимая, достала еще одну стрелу.

– Промахнулась. – Я прищурился, глядя ей прямо в глаза.

– Дурак. – Она улыбнулась в ответ. – Я никогда не промахиваюсь.

– Лучше бы я пригвоздил тебя к двери. – Я одарил ее ненормальной ухмылкой в стиле Джокера, а моя умеренная ярость по отношению к упрямой соседке превратилась в омут еще более непонятных чувств.

Трепет. Любопытство. Возбуждение. (Ладно, возбуждение было всегда. Засудите меня.)

Сейлор повела здоровым плечом.

– Надо было подумать об этом прежде, чем называть меня Кэррот Топ.

– Ах ты маленькая зас… – Пли.

Она выпустила вторую стрелу и на этот раз попала в толстовку с правой стороны. Теперь я был приколот с обеих сторон. Она опустила лук и подошла ко мне с высоко поднятой головой, словно королева, глядевшая на предателя, брошенного к ее ногам. Член был готов вырваться из штанов и обвиться вокруг ее лодыжки, как нетерпеливый щенок. Странный образ, но основной посыл ясен.

Сейлор остановилась, приблизившись губами к моим губам, и я не мог не замечать влечения. Оно чувствовалось – живое, нарастающее, ревущее своей чудовищной пастью, рассекающее меня на части и опустошающее. Я был на грани безумия, вызванного самой непримечательной, невинной и придурковатой девчонкой на планете.

К черту. Такую. Жизнь.

– Отпущу тебя, если обещаешь отойти от двери. – Ее губы шевелились, касаясь моих.

Сомневаюсь, что она понимала, как близки мы оказались к поцелуям. И что я мог ее слопать. Я непринужденно повел плечами, отчего стрелы с мягким звоном упали на пол. Сохраняя каменное выражение лица, я схватил ее за талию, развернул кругом, прижал спиной к двери и теперь уже сам вторгся в ее личное пространство.

– Так-то лучше. – Я провел губами вдоль ее носа и остановился в паре сантиметров от ее губ. – Намного, намного лучше.

Схватил ее запястья, свел их вместе и прижал у нее над головой. Сейлор вздрогнула от резкого движения плечом. Мне хотелось треснуть себя за то, что забыл об этом, но, честно говоря, в этот момент я не был уверен даже в том, какого числа у меня день рождения.

– Давай кое-что проясним: пускай ты моя нянька, но не тебе диктовать условия. Ты не будешь мной командовать и принимать тупые решения, касающиеся твоего тела. И наконец, не тебе, черт возьми, на меня охотиться. Я тут охотник, милая. А ты? Ты чертова добыча.

Ее глаза горели огнем, челюсти были плотно сжаты. Мне хотелось погрузиться в ее зрачки и позволить им меня прикончить. Она была военнопленной, принявшей участь умереть героем, не выдав ни одной государственной тайны.

– Пускай тебя зовут Хантером[36], но не обольщайся – тебе меня не поймать.

Я усмехнулся и провел указательным пальцем вдоль ее шеи от подбородка. Сейлор заерзала возле моего тела, и пространство между нами стало сокращаться, и не только по моей вине.

– Уже поймал, aingeal dian. Хочешь узнать кое-что еще? Я еще и приручу тебя.

– Отпусти меня. – Она поджала губы, а ее голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. – Мне нужно идти. Ты слышал, что сказала Лана Альдер. Она хочет заполучить мое место. Я не сдамся без боя.

– Ты придешь прямиком к завершению спортивной карьеры, если угробишь плечо.

– Это не тебе решать.

– Так решил врач.

– Ты не понимаешь! – Она топнула ногой, и ее щеки раскраснелись.

Мне показалось, что у них с этой девицей Альдер было какое-то общее прошлое, но сейчас было не время в этом копаться. Дыхание Сейлор стало затрудненным. Она сжала руки в кулаки и стала дергаться, пытаясь вырваться.

– Сейлор?

– Что?

– Сейчас, – отчетливо произнес я.

– Что сейчас? – оскалилась она, пытаясь меня пнуть.

От желания укротить ее во мне закипела кровь. Мне хотелось сразиться с ней до победного конца и поглотить ее, прикончив нас обоих.

Стоп. Что?

– Я хочу получить обещанный поцелуй.

– Что? – Глаза у Сейлор были самыми большими, самыми зелеными и самыми причудливыми из всех, какие я только видел. – О чем ты?

Она не забыла про поцелуй. Я знал это, потому что в тех редких случаях, когда мы оказывались в одной комнате, я порой ловил ее на том, как она задумчиво смотрит на мои губы. Я тоже об этом задумывался. Мы оба задумывались об этом все клятое время

– Ты ужасная актриса. Да, вероятно, лучше Ланы Альдер, но все равно никудышная. – Я наклонился к ней. Наше дыхание смешалось. Ее, пахнувшее зубной пастой, и мое – кофе и коричной жвачкой.

– Мы… мы не можем поцеловаться. – Сейлор заерзала, и ее грудь случайно задела мой торс через одежду. У нее торчали соски. – Мы ругаемся!

– Тем лучше. Злить тебя – мой единственный источник развлечения в Бостоне, а поцелуй – мой билет на свободу. Моя страховка.

– Твоя ежемесячная плата вырастет, если воспользуешься страховкой, знаешь ли. – Она вскинула рыжую бровь. – Следующую будет труднее достать.

– Думаю, мне придется рискнуть. – Я сократил оставшуюся между нами пару сантиметров и накинулся на ее губы.

Сейлор ахнула, и я отпустил ее запястья, прекрасно понимая, что она никуда не денется.

Она опустила руки вдоль тела. Я обхватил ее щеку ладонью, разомкнул ее губы языком и, протолкнув его глубже ей в рот, застонал от подавляемого чувства неудовлетворенности, которое копилось неделями. Я не встретил никакого сопротивления. Тело Сейлор обмякло и стало податливым. Она была на удивление покорной. Пока добыча смирилась со своей участью. Она раскрылась передо мной, подобно цветку – губами, грудью, ногами, расцветая, будто в мольбе о солнечных лучах, отвечая на прикосновения моего языка взмах за взмахом, толчок за толчком. Сейлор алчно тянула мою нижнюю губу зубами, а я водил ладонями по ее шее и лицу. Она была неугомонной и сладкой на вкус.

Сейлор так опьянела от нашего поцелуя, что я понял: она вот-вот шлепнется на задницу. Я грубо схватил ее за бедра, поднял ноги и, закинув их себе на поясницу, прижал ее к двери.

Она издала тихий стон в знак протеста, но в то же мгновение ее теплая киска соприкоснулась с моим разбушевавшимся членом через одежду, прижимаясь ко мне.

Мы целовались целых десять минут, пока Сейлор не осознала, что трется о мой стояк, как энергичная стриптизерша в ночную смену, которая самостоятельно оплачивала учебу в магистратуре. Я практически чувствовал, как ее половые губы обхватывают мой член через одежду. Она отстранилась и уткнулась мне в шею, дрожа как осиновый лист. Наши сердца бились рядом, и, возможно, все потому, что у меня больше месяца ничего не было, я даже немного отключился из-за этого поцелуя. Это было эйфорическое головокружение, будто я принял наркотики и не был уверен, подействовали они или нет. Мне хотелось поцеловать ее снова, но я не хотел перегружать ее. Обычно я хорошо понимал, чего от меня хотели девчонки, но Сейлор было невозможно понять.

Зная, что следующие несколько месяцев она может провести, уткнувшись лицом в мою толстовку («Смерть от унижения: восемнадцатилетняя девушка умирает в руках привлекательного соседа»), я поцеловал ее в шею, в единственную часть тела, которая была мне доступна в таком положении.

– Джунсу меня убьет. – Ее приглушенные слова утонули в моей толстовке. Мне показалось, или наши сердца бились необычайно громко?

– Почему? Ты что, трахаешься со стариком? – Без комментариев.

Когда я пустил в дело все три функционирующие клетки своего мозга, стало ясно, что Сейлор и ее тренер были довольно близки. На мой взгляд, это вполне ожидаемо от людей, которых объединяли олимпийские амбиции, и она не впервые говорила так, будто тренер не хотел, чтобы она общалась с парнями.

Сейлор оттолкнула меня, не поднимая головы. Собрала вещи и бросилась обратно в свою комнату, наверное, чтобы глянуть в интернете, могла ли она забеременеть оттого, что терлась об меня. Я задавался вопросом, что же со мной не так, раз я зациклился на ее чертовом плече, в то время как отец хотел вырезать из моей кожи конфетти, Киллиан жаждал разбросать это конфетти по всей гавани, а Силли, вероятно, мечтал покрошить нас всех на фрикадельки.

Не говоря уже о том, что я до сих пор не отвечал на мамины звонки. Какая-то подсознательная, мелочная часть меня была недовольна тем, что она бросала меня в разных частях света, возлагая ответственность на других людей, особенно притом, что мне было известно о моем происхождении.

– Мне все равно нужно поговорить с ним лично, – прокричала Сейлор из своей комнаты.

– Я поеду с тобой и прослежу, чтобы ты не наделала глупостей. – Я поправил хозяйство в спортивных штанах, достал телефон и проверил пропущенные.

Четыре неотвеченных звонка от отца.

Два от Киллиана. Шесть текстовых сообщений.

Athair:

Я знал, что тебе нельзя доверять.

Athair:

Где тебя черти носят?

Athair:

Если ответ: в канаве после оргии, то знай, что на этот раз я не стану тебя вытаскивать.

Athair:

Ты достал меня, Хантер. ДОСТАЛ.

Киллиан:

Ты возвел понятие «тупой и симпатичный» на олимпийский уровень.

Киллиан:

Онанист в законе.