Глава 19. Качели

Свет в комнате выключен. Плотные синие шторы задернуты. Сквозняк из приоткрытого окна пускает по ним волны. Огромная кровать с темно-синим покрывалом, напротив зеркальный шкаф-купе во всю стену. Тяжёлые серебристые обои…

Все в этой спальне обычно, кроме одного «но». Здесь на этой кровати берут мою женщину… И это делаю не я.

На полке видео-фото-рамка. Там медленно сменяются слайды на каждом из них Настя и Муратов.

Это что вообще? Двадцать пятый кадр на подкорку?

Нажимаю на «выключить». По лестнице стук Настиных каблучков.

Сердце тревожно вздрагивает. Я встаю, делая шаг за приоткрытую дверь. Если она не одна, сейчас будет сложная ситуация. Война станет открытой и мне нужно будет экстренно эвакуировать сопротивляющееся мирное население. Та еще задачка! Таких упрямых жертв я еще в своей жизни не встречал.

Но заходит Настя одна, открывает шкаф, сдергивает с вешалки галстук и разворачивается, чтобы выйти с ним.

Встречаемся взглядами. Вскрикнув, хватается за сердце. Округляет испуганно глаза.

— Настя! Я очень тороплюсь! — кричит ей Муратов снизу.

Подношу палец к губам, показывая ей «тихо». Стреляю взглядом на выход.

Каблучки чуть несинхронно стучат, как будто Настя сбивается с шага.

Скидываю пиджак. Сажусь на кровать и падаю на спину, закрывая глаза. Целая ночь у нас…

Ну, если ты за ночь из неё исповедь не вытрахаешь, Зольников, грош тебе цена, как любовнику. И как следаку — тоже.

Оттягиваю галстук, расстегиваю пару пуговиц на груди. Потом — на рукавах. Подворачиваю повыше.

Через несколько минут слышу снова каблуки… Потом чувствую её взгляд.

— Уехал?

— Уехал…

Близко. В метре от меня. Распахиваю глаза.

— Иди ко мне.

— Серёжа… — сглатывает она тяжело.

Рывком присаживаюсь. Мой взгляд скользит по пышной газовой юбке.

— У тебя огромный выбор женщин. Ты можешь взять любую. Зачем ты?..

— У меня, действительно большой выбор, Настя. И именно поэтому меня не устраивает любая. У меня был выбор, я выбрал. Теперь нет выбора у тебя.

— А если я не хочу? — срывается ее голос.

— Мм… Муратова хочешь? — зло и скептически ухмыляюсь.

— Это не касается тебя!

— Ты забыла добавить «Любимый», чтобы услышать сама, какую дичь ты говоришь.

— Не любимый, — погорячилась я, отводит глаза. — Глеба я люблю…

— Да-а-а? — выбешивает. И моментально во мне просыпается дознаватель, которого я очень не люблю натравливать на женщин. Особенно на свою. Но, блять, просыпается. И я буду сейчас ломать…

— Я видел это видео, Настя, — блефую я, внимательно следя за ее реакцией.

Замирает, лицо бледнеет, дыхание сбивается.

— Какое еще видео?… — растирая горло рукой.

— Ты знаешь какое.

— Нет… — губы дрожат. — Не знаю.

— То самое, которое Муратов изъял из дела, — наугад осторожно прощупываю я.

— Какого дела?

— Твоего… Вернее того, которое должно было быть твоим, — поправляюсь я. — Оно у меня есть, Настя. Глеб Евгеньевич больше не монополист. Что будешь делать?

Ложась спиной на стену медленно сползает вниз. Юбка пышным облаком расползается по серому ковру.

Попал…

Встаю, делаю шаг к ней. Смотрю снизу вверх.

Поднимает пустой взгляд.

— Что вам надо от меня… всем?

— Я — не «все».

— Ну да… — застывает её взгляд в районе моего ремня.

Надо доламывать. А рука не поднимается. Внутренности сжимаются в комок, до тошноты. И я молчу…

Равнодушно скользит по моему телу выше, добираясь взглядом до глаз.

— Настя… я хочу, чтобы ты мне объяснила то, что я там увидел.

— А я… не хочу ничего никому объяснять. Уходите, майор.

— Ты осознаешь, чем это тебе грозит? — продолжаю прощупывать я.

— Да. Мне все равно. Я устала… — закрывает глаза. — Пошёл вон из моего дома.

Её разочарование и отвращение пробивает броню и в кашу разбивает всё у меня внутри. Судорожно втягиваю воздух. Больно…

Куда дальше, Зольников? В другую сторону… Раскачиваем эти качели, пока не слетит, к черту!

— Настя… остановись сейчас в своих интерпретациях.

— Решай все вопросы с Глебом. Рабой двух господ я не буду.

— Я тебя не в рабство зову.

— Один чёрт… Все вы как под копирку. Нелюди… Убирайся.

Оооо…

Каменею, медленно оседая на колени рядом. Поднимаю за подбородок ее безвольное лицо.

— Ну а если мы нелюди под копирку, почему за него замуж идешь, а меня прогоняешь?

— Им я не очаровывалась, майор. Я его таким как есть приняла. А ты…

— Что — я?

— Ничего, — опускает взгляд. — Тебя больше нет.

Аа!!.. Как цепляет!

Зависаю в этих разрушительных мощных ощущениях.

— И за что же такая казнь, Насть? Разве я что-то у тебя попросил? Чем-то пригрозил?

— Рубашку расстегнул, ширинку забыл? — зло. — Или ты не планировал такой поворот событий? Случайно в спальню заглянул?

— Говоришь так, словно я тебя принуждал. Добровольно же ты со мной переспала, Настя.

— За другого человека приняла. Ошиблась. С кем не бывает?

— Не ошиблась…

— А раз не ошиблась, уезжай в свою Москву, майор, не бери грех на душу. Не трогай «моё дело». В ваши пенаты я всё равно не пойду… лучше уж… — брезгливо морщится.

Меня окатывает страхом, словно кипятком от того продолжения мысли, которое она не произносит вслух.

— Это ты мне чем сейчас угрожает, прости? — оскаливаясь я.

— Да не угрожаю я, — устало. — Успокойся. Отпусти, — дергает головой, вырывая из моих пальцев подбородок.

Я не знаю, что сейчас надо говорить. Меня потряхивает… Потому что… В той войне за Настю, что я хочу устроить, её история скорее всего всплывёт. Не по моей инициативе. По его. И она не имеет права ставить меня перед таким выбором. Она должна быть готова играть в одной команде. Иначе мы с ней проиграем.

Меня неожиданно сносит. Потому, что сли она не в моей команде, мне эту игру с Муратовым начинать нельзя!.. Потому что ей не пятнадцать, вены в ванной резать для привлечения внимания она не станет, у нее ствол внизу, в столе. А это опасная херня в минуту отчаяния для решительного человека. А Настя решительная гордячка. Сломаем, как начнём в разные стороны тянуть. Она уже почти сломана!

Что делать?!

Качаем дальше… Слетай уже куда-нибудь! Реви давай… рассказывай!..

Медленно наматываю ткань ее юбки на кисть. Рывок! Ткань с треском отрывается от пояса под вскрик.

Перехватывая у талии ткань дорываю, распахивая юбку.

Белые чулки… на пажах… кружевная резинка… полупрозрачные стринги…

Сглатываю ком в горле… и тлею от ревности!

Ее колени соединяются. С усилием развожу.

— Не надо. Пожалуйста.

Нет. Так я не смогу её раскачивать. Её уже так раскачивали. Потому что не сопротивляется, не возмущается… И кроме отвращения ни одной эмоции. С этих качелей её уже скидывали. Я так не буду!

Силой затаскиваю к себе на колени, вжимаю в стену. И дышу ей в шею, пытаясь совладать с собой. Отстраняюсь, не решаюсь целовать её в губы. Поправляю пряди, упавшие на лицо… обрисовываю пальцем её бровь… скулу…веду под пухлой губой…

Отворачивается.

— Ты знаешь, я в тебя с первого взгляда влюбился. Там на перроне. Не знал как подойти… поезд же недолго стоит. Букет… это… купил. А тебя уже нет.

Обвожу её точеное ушко.

— Он правда был для меня?… — растерянно.

— Мхм… В поезде…

Веду пальцем вниз, останавливая его на бьющейся венке, на шее.

— Секс там… всё понятно… дело же не в нём. Просто человек вдруг оказывается родным. Твоим! И будущее, как пазлы вдруг начинает складываться в картину. Из чувств, событий… Она рисуется, ты это проживаешь все и понимаешь, что да. Вот оно. Тебе туда. Наконец-то понятно ради чего всё, и чего ты хочешь. Ты его — это будущее — присваиваешь. Оно разрастается у тебя в груди наполняя смыслом и предвкушением счастья. Приживается там. У нас такое чудесное будущее, Настя…

Закрывая глаза, отрицательно качает головой.

— И сейчас… ты это будущее хочешь у нас отнять. Вырвать из меня с мясом. И из себя… Потому что не доверяешь мне.

— Уходи… Не трогай меня… не хочу никого… — слёзы текут.

— Хорошо. А записи у меня нет. Не переживай. Хоть я и догадываюсь, что там. Но я хочу, чтобы ты рассказала сама.

— Уходи.

Закрывая глаза сжимаю покрепче.

— Пять минут мне дай… и уйду.

Уйдёшь, майор?…

Глажу по шелковым волосам, целую пальцы.

— Я люблю тебя. Что хочешь делай с этим… Я тебя люблю… — наполняясь чувствами, шепчу ей в ушко. — Прогонишь — уйду… насиловать и шантажировать как Муратов не буду.

Губы скользят по ее коже.

— Девочка моя…

— Время, майор, — колотит её в моих руках. — Обещал — уходи.

Киваю. Прижимаюсь губами к переносице. Отпускаю.

Задерживая дыхание, чтобы не порваться сейчас от её решения, выхожу за дверь…