Глава 43. Зольниковы

Спрятавшись под зонтом зябко веду плечами. Промозгло и слякотно…

Квартира теперь у меня съёмная, с работы я уволилась. Не хочу никого видеть. Выслушивать сочувственные монологи, слышать обвинения в пособничестве Муратову от коллег. Всё. Стоп. Надо отсюда куда-нибудь уезжать, где меня никто не знает. Фамилию, что ли поменять…

Оглядываюсь. Замечаю опять знакомую машину в темноте. Сначала немного нервничала, потом поняла, что вероятно это Сергей оставил охрану. Следуют по пятам, иногда сменяясь пешими провожатыми. Один раз притормозили приставших журналистов, позволив мне сбежать.

Пусть будут… Мне так спокойнее. Спасибо.

На первом этаже дома, в котором я живу — кофейня. Готовить совсем не хочется, чувство голода пока не вернулось. Такая вот побочка… Покупаю себе стакан кофе на ужин.

И пью его из трубочки под зонтом у подъезда. Домой тоже не хочется. Чувства «дома» там нет. Нигде нет. Да и не было…

Мне первый раз в жизни так свободно и пусто. Мой мир замедлился и застыл… Из него исчезли адреналин и вынужденность. И мне хорошо. Почти. Если не вспоминать, что где-то там есть Сергей. Которого в моей жизни больше нет. И, вероятно, не будет. Он не звонит, не пишет… Растворился… Но я знаю, что звонил Лене, узнавал как у меня дела. Она сказала, тайком от матери.

У меня в кармане лежит его визитка. Там есть телефон. Но я тоже не пишу и не звоню. Потому что моё решение — оно верное. Первый раз во взрослой жизни меня отпустил страх. И его место ничего не заняло. Я теряюсь от этой пустоты. И не знаю, что делать с чувством свободы. Это проблема всех, кто долго находился в плену или жил «под прицелом».

«Пусть будет пусто и свободно! Это очень хорошо!» — головой я понимаю. Но сердцу этого не объяснить…

Оно надрывно и истошно стучит, болит и рвётся. Я игнорирую его. Но степень моего внутреннего отчаяния нарастает.

Голова и сердце никак не договорятся…

Делаю последний глоток кофе выбрасываю пустой стаканчик в урну. Всё безвкусное! Не чувствую ни сладости, ни горечи, ни остроты, ни соли…

Единственная ценная побочка от моей инъекции — равнодушие к сигаретам. Я больше не хочу курить, не чувствую тяги. Хоть научную работу пиши по борьбе с зависимостью. А может, это побочка от того, что в моей жизни больше нет страха. И мне не нужен никотин, чтобы успокаивать свои расшатанные нервы.

В холодной квартире, не переодеваясь и не включая свет ложусь на диван. Вздохнув, подтягиваю колени к груди. Прижимаю к лицу подушку и тихо рыдаю, пытаясь выплакать то, что болит и не умещается у меня в груди.

Я так его люблю!..

Главное — ничего не вспоминать — о нас… о нём… И про будущее не думать.

Надо переболеть. Иначе… мне никогда не выйти из этой реальности — реальности не видящих границ своей власти мужчин.

Но Сергей же не пользуется своей властью, Настя, уехал. Все как ты захотела! А если только пока?..

Вон, что его семья в городе устроила, до сих пор гудит как улей, головы летят.

Да и пусть летят к чёртовой матери!..

Отчего-то я уверена, что Сергей не позволит всплыть тому эпизоду, которым удерживал меня рядом Глеб. Сергей другой…

Поспать бы. Но как назло не спится. Сны поверхностные и все плохие. И в каждом он! Но я уверенна с ним всё в порядке, возле него столько близких. И еще уверенна, что такой мужчина будет быстро утешен другой женщиной.

А сердце все равно ноет… От этого еще сильнее ноет! Хоть и прогнав его, я не имею права на это чувство.

Моя депрессия и равнодушие ко всему плавно сменяются чувством благодарности к Сергею, что он как катализатор запустил события, которые вырвали меня из вечного плена. Пусть и такой кровью. Я была готова и к большей. Спасибо, что обошлось.

«Надо поспать…» — уговариваю я себя, сжимая крепче подушку. В темноте на моем столе виден силуэт букета с пионами.

Я занимаюсь мазохизмом? Может быть… Пусть… Ну, просто это самое хорошее, что случилось со мной за много лет — Зольников в этом купе. Наша такая неправильная, может быть, близость… Лицо его счастливое…

Ты же обещала себе не думать о нем! О чем тогда еще думать?!..

Всхлипывая закрываю глаза. Пусть у него всё будет хорошо…

Телефон тихо вибрирует в руке.

— Алё…

— Настя, — Ольга звонит мне каждый вечер. — Ты как? Можно я приеду?

— Олечка не надо, правда. У меня все хорошо, — убедительно вру я. — Просто все время хочу спать. И я уже легла.

— Ну ладно… этот твой… Зольников… звонил?

— Нет…

— Ну и хорошо.

— Да…

— Мама твоя к тебе собиралась. Звонить, предупреждать, сказала, не будет, а то ты открестишься, как обычно.

— О, боже…

— Так нельзя, Настя, она переживает. Открой ей.

— Конечно.

И десяти минут не проходит — звонок в дверь. С мамой сил говорить вообще никаких! Она плачет, всех проклинает и жалеет меня. От этого еще хуже.

Свет не включаю, только ночник над диваном. Не хочу, чтобы видела мои заплаканные глаза. Отдышавшись и морально подготовившись не глядя открываю дверь. И растерянно застываю встречаясь взглядом… Лара Крофт! Та самая, что выстрелила тогда в процедурной.

— Привет! — кладёт руку на дверь, видимо, чтобы я не захлопнула без разговоров. — Помнишь меня?

— Помню…

— Нужно поговорить.

Решительно тянет на себя дверь. За ее спиной ещё две девушки.

— Что-то с Сергеем? — обрушивается всё у меня внутри.

— Да!.. — нестройным хором.

— Заходите.

— Меня зовут Диляра, — снимает она кроссовки. — Эва… Варвара… — представляет мне девушек, — на кухню можно?

— Можно, а что с Сергеем?..

Замечаю что второй рукой она за горлышко держит большую бутылку коньяка.

— Настя, — обнимает меня за плечи та, что с толстой косой на плече — Варвара. — Ты не волнуйся. Мы все свои. Мы сейчас всё объясним…

Включив по-хозяйски свет Диляра ставит бутылки на стол. Открывает шкафчик, достаёт кружки для чая.

— Можно? — поднимает их.

— Можно… — растерянно стою я.

Эва — копия Диляры, но чуть потоньше и мягче — садится за стол. Достаёт два альбома с фотографиями. Варвара поглаживая меня по плечу усаживает напротив её.

Что происходит?…

Диляра разливает по стаканам коньяк.

— Ну… — требовательно смотрит на Эву. — За знакомство! — всовывает мне в руку кружку. — Еще раз: Эва, Варя, Яра.

— А вы кто?…

— Вот! — открывает альбом Эва. — Всё по порядку… Смотри, это Виктор Зольников. Дядя твоего Сергея.

От того как настойчиво она произносит это «твоего» моя голова начинает кружиться еще сильнее. Это какой-то сюр…

Оглядываю еще раз девушек. Все очень красивые, яркие…

— Виктор — мой муж… — продолжает Эва. — Послезавтра у нас венчание.

— Поздравляю… — ищу я в её взгляде хоть намёк на то, что произошло с Сергеем.

— А вот здесь все братья, — разворачивает ко мне альбом. — Молоденькие еще совсем. С бабушкой — Марией Васильевной. Бабушка у нас ух! Когда родители Зольниковых погибли она их и воспитывала. Вместе с Виктором. Сергей тогда правда уже, считай парнем был. Поэтому тоже — за старшего.

«Сергей!» — вздрагиваю я, узнавая взгляд и черты лица. Только молоденький совсем. Лет двадцати.

— А это мой Ванечка, — с улыбкой показывает Диляра на фотке веселого мальчишку лет двенадцати с чертами Сергея. Ты его тоже видела, но не запомнила, наверное. Младший из братьев.

— А это — Андрей… ему здесь восемнадцать примерно, — улыбаясь показывает Варя. — Средний. Мой муж. Вот… — листает второй альбом. — Сыновья наши…

Уже повзрослевший Андрей держит на руках двух годовалых близнецов, гордо улыбаясь в камеру.

— Похожи на Зольниковых? — смеется Варвара.

— Похожи… — сглатываю я ком в горле.

— Зольниковы — все богатыри, — стреляет в меня взглядом. — С ними ничего не страшно.

Девочки, выдергивая друг у друга альбом показывают мне еще фотографии, что-то рассказывая. А я на каждой ищу Сергея с замиранием сердца.

И из их рассказов, мне кажется, я знаю уже каждого из Зольниковых. Что Виктор — строгий и требовательный, но очень заботливый. Иван — бравый самоотверженный весельчак, Андрей — упёртый, горячий и отличны отец, муж. Сергей… а про Сергея я и сама всё знаю. Он самый-самый…

— Вот смотри — это последнее фото… — закусив губу пододвигает ко мне Эва. — Семейное.

Все такие красивые и счастливые на нём. На руках у Виктора девочка.

— Дочка моя… — поясняет Эва. — Отец её похитил. Виктор помог вернуть. Все они помогли…

— Ты из-за этого с ним? — заглядываю ей в глаза.

Улыбаясь опускает взгляд. Отрицательно качает головой.

— Нет. Я с ним потому что он… настоящий мужчина! — гордо и очарованно. — Я таких до него не встречала.

— Это ж Зольниковы!.. — многозначительно делает мне бровями Варя. — Это — особая порода. Династия! Таких больше не найдёшь!

Яра с Иваном на фото целуются за спиной у бабушки. Эва обнимает Виктора, который держит её дочь на руках. Варвара с Андреем держат мальчишек…

— А Сергей… он всегда один, — строго смотрит на меня Варвара.

Зажмуриваясь выпиваю коньяк.

— Вакансия у нас в семье, понимаешь? — покусывает губу Эва. — Для полного счастья одной упрямой девушки не хватает.

— А сам он за тобой не поедет, — доливает мне в кружку коньяк Яра. — Он считает, что… права не имеет. Потому что не смог тебя уберечь от того, что случилось. Но если бы ты знала, как он старался!.. Я — знаю. Меня, поверь мне, удивить сложно. Но я под впечатлением.

— Да причем здесь это?! Господи… — всхлипываю я, закрывая руками лицо. И начинаю захлебываться слезами, не в силах ничего объяснить.

Чувствую, как они гладят меня по спине и что-то говорят успокаивающее. И спаивают меня опять этим чертовым коньяком.

— Насть, если ты его не любишь, то вопросов нет! — продолжает Яра. — Мы сейчас же отсюда уедем. И больше никогда тебя не потревожим. Но если любишь… ты же тоже его так отчаянно спасала!

— Послезавтра… — гладит меня Эва. — Варвара и Андрей, Я и Виктор, Яра и Иван все будем венчаться одной церемонией. Сергей, естественно, не смог нам отказать и приедет на венчание. Но ты бы видела его потерянное лицо, когда мы ему об этом сообщали… Хоть церемонию отменяй…

— Хватит… — рыдая прошу я.

Ложусь на руки на стол. Господи, стыдно-то как! Вот чего я реву при них?

— Он не знает, что мы здесь. Мы ему ничего не говорили. Он бы не пустил. И сегодня мы улетаем обратно. Мы бы тебя похитили и силой увезли. Но Сергей такого не примет. Он очень принципиальный.

— Мы тебя будем все очень ждать. А он — больше всех будет. Он тебя каждый день ждёт, на каждый звонок телефона дергается…

Чувствую, как кто-то из девочек обнимает меня. И они потихонечку уходят. Слышу, как захлопывается дверь.

Поднимаю глаза. Передо мной та самая семейная фотка, где они все, счастливые и парами, и он один… билет на самолёт на завтра до Москвы… пригласительная на венчание с указанием места и времени и пол бутылки коньяка.

Судорожно выдыхая прикладываюсь к горлышку.

Ох, мамочка…