Глава 42.

Арсений.

Поздние возвращения домой стали традицией. Командировка, работа, зал. Ложное ощущение наполненности моей жизни помогает справляться с глухой тоской.

Захожу в квартиру и, стараясь не шуметь, тихо раздеваюсь и прохожу на кухню. Пока наливаю воду в стакан, замечаю бокал из-под вина в раковине.

- О, привет, - шлепая босыми ногами, жена заходит в кухню и падает в плетеное кресло, - снова в зале был?

- У тебя, кстати, тоже абонемент есть.

- Нужен настрой.

Выпиваю воду залпом и открываю холодильник. Инга, закинув ногу на ногу, молча наблюдает, как я вынимаю и разогреваю в микроволновке вчерашнее мясо и режу овощи на салат.

Мне не в лом, я уже привык, но ее лень и инфантильность в последнее время сильно раздражают.

- На тебя сделать? – спрашиваю, оборачиваясь через плечо.

- Я не ем на ночь.

- Только пьешь? – не сдерживаю сарказма.

Не отвечает. Глядя на меня сощуренным взглядом, демонстративно молчит. Что-то изменилось. Еще вчера она лезла ко мне с поцелуями и признаниями, а сегодня смотрит как на врага.

- Что случилось? – спрашиваю, сервируя для себя стол.

- Ничего, - отвечает холодно.

Пожав плечами, я принимаюсь за ужин. Инга все это время с укором смотрит на меня. Даже гадать не берусь, какая вожжа попала ей под хвост. Наши отношения в последнее время не назовешь теплыми. Мы так и не договорились по поводу ребенка. Она продолжает переговоры с агентством сурматеринства, а я держу оборону.

Жена растеряна. Были и ласка, и слезы, и шантаж, и ничего не работает, поэтому она начала искать другую причину.

Спокойно доедаю ужин, убираю за собой со стола, мою посуду и, взяв, сигареты, иду на лоджию. Слышу, как идет следом и, встав рядом, дает мне прикурить от… Маришкиной зажигалки.

Я обхватываю ее запястье пальцами, прикуриваю, глядя в синие глаза, и силой забираю свой подарок. Действую инстинктивно, ни на секунду не задумавшись о возможных последствиях. Нутро ошпаривает яростью.

- Человеку с большим сердцем от Марины, - шипит ядовито.

Зажимаю зажигалку в ладони и наполняю легкие никотином. В висках стучит кровь, и у меня чешутся руки сотворить какую-нибудь дичь.

- Лазишь по моим карманам, Ина?

- Пфф… и как оказалось, не зря!.. – закатывает глаза, нервным движением выбивая сигарету из пачки, - что за Марина, Арс?..

Смотрю, как она чиркает спичкой, прикуривает и откидывает за спину копну черных волос. Именно в это момент приходит осознание, что нашему браку хана. Он перестал меня устраивать, мне не хватает воздуха.

- Греховцева Марина.

Инга, замерев на мгновение, сканирует меня взглядом. Буквально вижу, как крутятся шестеренки в ее голове, и как рождаются версии одна интереснее другой.

- Я помог ей однажды, когда она с друзьями оказалась в отделении полиции, - проговариваю, глядя ей в глаза.

- Маришка?.. В полиции?.. – переспрашивает неверяще, - я не верю.

- На одну из вечеринок нагрянул Омон, всю молодежь свезли в отделение.

- Ты тут каким боком?

Я не дергаюсь, говорю и веду себя спокойно. Давно известно, хочешь, чтобы тебе поверили – говори полуправду. Инга не должна ничего заподозрить, иначе, я подставлю малыша.

- А кому ей было звонить здесь, в Москве? – затягиваюсь и выпускаю рыхлую струю в приоткрытое окно.

- То есть, ее родители не знают?

- И не узнают, - сощуриваю глаза, - Инга, я обещал Марине.

- А мне кажется, надо рассказать…

- Тебя это не касается, не лезь…

Жена задумывается, встав ко мне полубоком, нервно курит. Я молчу – она должна мне поверить. Никакой паники и суеты.

- И за это она подарила тебе эту безвкусицу?

Ладонь, удерживающая зажигалку, непроизвольно сжимается. Не припомню ни одного ее подарка, кроме бутылки коллекционного коньяка на один из моих дней рождения.

- И поэтому так дергалась на приеме в мэрии? Боялась, что ты ее отцу сдашь?

- Вероятно, - бросаю безразлично, туша окурок в пепельнице.

Выхожу из лоджии и на автомате иду в кухню. Меня штормит. Металл корпуса зажигалки жжет пальцы.

- Я выбрала нам суррогатную маму…

- Нет, - качаю головой, выходя в прихожую.

Вынимаю из шкафа куртку, беру ключи от машины.

- Ты куда?

- Проветрюсь…

- Арсений! Я с тобой разговариваю, вообще-то!

- Мне надо проветриться! – давя взглядом, чеканю каждое слово.

Меня, бл*дь, заебало, что она не слышит никого, кроме себя. Мое слово пустой звук. Мое мнение игнорируется.

- Сейчас же вернись! – вскрикивает истерично, когда я открываю дверь.

- Не жди. Ложись спать.

Слышу, как она кричит что-то вслед. Пох*й. Вырываюсь на улицу и наполняю легкие холодным воздухом. Телефон в кармане начинает звонить и не перестает, пока я не выезжаю со двора дома.

«Переночую в загородном доме» - пишу ей, остановившись на перекрестке.

«Ненавижу тебя» - прилетает в ответ.

Да, пох*й. Закрываю мессенджер и вдруг вижу оповещение из соцсетей. Сердце срывается с поводка.

Удерживая руль одной рукой, жму пальцем на окно уведомления и попадаю на страницу моей Маришки.

Мать твою! В обтягивающем черном костюме кошки и с ушками на голове она позирует на камеру. Прикусив нижнюю губу и маняще улыбаясь, смотрит четко на меня.

«Жизнь продолжается»

Я даже воздухом поперхиваюсь, насколько близок и понятен мне ее посыл. Перестроившись в крайнюю правую, снижаю скорость до крейсерской и набираю ее. Вызов идет, но отвечать она не хочет.

Ладно, малыш, я тебя понимаю и даже уважаю за твои твердость и решительность.

Но, бл*дь, возьми трубку!..

Тихо бесясь, насилую свой телефон, пока моя машина не оказывается во дворе ее дома. Как приехал сюда, сам не понял, но не удивлен.

Ставлю Ауди на сигналку, с какой-то теткой захожу в подъезд и, перепрыгивая через две ступеньки, быстро оказываюсь на нужном этаже.

Остановившись у ее квартиры, перевожу дыхание. Не знаю, откуда, но руку на отсечение готов отдать, что она дома. У меня тело с ума сходит, колокола в голове трезвонить начинают, и трясет, как алкаша в завязке.

Встаю ровно напротив глазка и жму на звонок. Слышу его трель и шестым чувством улавливаю ее присутствие за стенкой.

В вены приникает яд. Все мышцы скручивает в спираль, пальцы сами в кулаки собираются.

- Марина! – рычу глухо, ударяя по двери раскрытой ладонью.

В этот же момент до слуха доносится скрежет дверного замка, и дверь резко распахивается. На пороге мой малыш. Очевидно, вернулась только что, потому что на ней тот самый кожаный костюм.

Делает шаг назад, я ступаю внутрь и захлопываю за собой дверь.

Впиваемся друг в друга взглядами. Не знаю, как у нее, у меня короткое замыкание случается. Искрит и дымится в черепной коробке. Горло перехватывает, дышу с трудом.

- Ушки где? – спрашиваю сипло.

Хмыкнув, Маришка берет с банкетки рюкзак и, открыв его, вынимает черный ободок с кошачьими ушами. Я жадно ловлю каждое ее движение.

Желанная, сладкая… такая красивая. Этот образ ей идет – добавляет сучности.

Водружает ушки на голову и, изображая кошку, выставляет руки вперед и скрючивает пальцы.

- Мурррр… Арррсений Рррустамович… я могу оцарапать… Не боитесь?..

Губы изгибаются в пошлой улыбке, а в глазах слезы блестят.