42. Кристина

Антон о своей женитьбе за ужином не обмолвился и словом. Решили же, вроде бы, что они с братом в один день женятся? Это было странно.

Спустя полчаса Антон вернулся в гостиную. Без бутылки, но относительно трезвый. И без Дениса.

– Собирайтесь, девочки! – сказал он нам с Машей.

– Где Денис? – первым делом спросила я.

– Я уложил его спать.

– Как?

– Перебрал пацан маленько. Проспится, придет.

Александра Ивановна покачала головой и принялась снова суетиться вокруг стола, чтобы собрать нам с собой гостинцев.

– Пап, можно я тоже у бабушки останусь? – спросила Маша.

– Нет! – отрезал Антон, глядя в одну точку.

– Антоша, пусть Маруська останется, – вступилась за расстроенную внучку женщина. – Утром с Дениской отправлю ее.

– Ты бы Дениске тазик поставила, – раздраженно ответил Антон, забирая из рук матери пакет с вкусняшками. – Спокойной ночи!

Антон попрощался с родителями и дочкой, дожидаясь пока и я с ними попрощаюсь.

– А можно я тоже останусь? – спросила я Антона. Мне не хотелось оставлять Дениса здесь и идти домой одной. В смысле без него.

– Нельзя! – ответил он.

– Но...

– Быстро домой! – рявкнул он.

Едва не плача, я со всеми попрощалась, и мы с Антоном вышли на улицу. Говно во мне так и кипело! Какого хрена он на меня наорал?

Мы отошли достаточно далеко от родительского дома, когда я не выдержала.

– Что случилось, Антон? – спросила я у него. – О чем вы разговаривали? Почему Денис напился? Это из-за Кати?

– Завтра придет твой жених, и ты все у него выспросишь.

– Я у тебя спрашиваю! Я сейчас с тобой разговариваю! – разозлилась я. Мне не хотелось жить до завтра в неизвестности.

Антон остановился и шагнул ко мне.

– Не ори на всю деревню, мать твою! – еще погромче меня взорвался он мне в лицо. – Отъебись от меня! Помолчи! Просто заткнись, Кристина!

Вот это да! Какая его муха укусила? Да что там произошло между братьями, что Антон так завелся? Наорав на меня снова, Антон вчесал дальше по улице, а я за ним следом, еле поспевая за ним на каблуках.

На всякий случай я заткнулась. Ну, мало ли что? Я достаточно хорошо узнала Антона, чтобы быть уверенной в том, что ничего плохого он мне не сделает, но чего ждать от пьяного и злого мужика я понятия не имела, но точно знала, что ничего хорошего. По крайней мере, мне не хотелось, чтобы он снова на меня гавкал.

Так я и семенила вслед за мужчиной, стараясь в потемках слабо освещенной улицы не потерять из виду его широкую спину. Мы уже свернули на нашу улицу, когда я споткнулась на ровном месте и шмякнулась на асфальт. Разбила коленку, сломала каблук, моя сумка отлетела куда-то в канаву. Антон даже не обернулся, продолжая стремительно удаляться из виду.

Я села прямо на асфальт и осмотрела ссадину. Пусть уебывает! Хоть отдышусь немного. У меня аж спина взмокла и в боку закололо от этой гонки.

Антон все же заметил пропажу бойца. Я увидела, как он возвращается ко мне, только медленно, я бы даже сказала неспеша и вальяжно.

– Ну, ты и растяпа! – усмехнулся он, встав рядом со мной. – Поднимайся!

Он протянул мне руку, но я ее проигнорировала и поднялась на ноги самостоятельно. Наступать на поврежденную ногу было больно, и без одного каблука было сложно держать равновесие, но я все же неуклюже доковыляла до обочины дороги и отыскала свою сумку.

– Пить надо меньше! – прилетела мне новая насмешка от Антона. – Нахуя ты эти ходули нацепила? Проблема и есть Проблема!

– Пошел нахуй! – не выдержала я.

Я отвернулась от Антона и продолжила это короткое, но сложное путешествие домой. Я слышала, как Антон идет за мной, шурша пакетом, и у меня непроизвольно потекли слезы. Лучше бы он за мной не возвращался.

Мне было больно, и не только физически, и очень обидно. Я разозлилась на Дэна. Напился, как скотина, бросил меня в гостях! Спит себе, пока я тут, как подранок, по дороге ползу. Нет, это Антон виноват. Зачем они продолжили пьянку на улице? Зачем он бежал по дороге, как ненормальный? Почему не разрешил мне у его родителей вместе с Денисом остаться? Почему я вообще у него разрешения спрашивала? По привычке? Мудак, блядь! Я шмыгнула носом и вытерла слезы, застилающие глаза. Не хватало еще раз наебнуться. Антон, наверное, от смеха лопнет. Я не доставлю ему такого удовольствия!

– Проблема, не реви! До свадьбы заживет!

Я ничего не ответила, только зубами скрипнула. До нашего дома оставалось дома три, когда старший Дубровин меня догнал и схватил за предплечье.

– Не трогай меня! – вырвала я у него свою руку.

– Хватит истерить! – прошипел Антон. – Дай посмотрю, что там у тебя!

Он всучил мне пакет, чтобы освободить руки, присел на корточки рядом со мной и взял меня за голень. Он приподнял мою ногу, поставив ее прямо на свое колено. Я потеряла равновесие и вцепилась в его шею, чтобы не упасть.

Не говоря больше ни слова, Антон поднялся на ноги, шумно вздохнул и, подхватив меня на руки, понес меня дальше.

– Отпусти! – запротестовала я, обнимая его шею, и стараясь не выронить свою поклажу. – Я сама!

– Да я видел, как ты сама! Не дрыгайся, уроню щас, всеми костьми загремишь!

Пусть тащит! Жалко что ли? Я уткнулась ему в шею, закрыла глаза и молилась, чтобы действительно не уронил. От мужчины головокружительно пахло его цитрусовым парфюмом, сигаретами и уверенностью. Интересно, если бы Антон не был таким здоровым, его благородство было бы таким же неуемным? Он бы все равно меня тащил на руках? А Маринку свою он с такой же легкостью поднимает?

– Сколько ты весишь, Проблема? – рвано выдохнул Антон у меня над ухом. – Сорок-то хоть есть? Вес бараний!

– Сам баран! – буркнула я, вспомнив, как нелестно он отзывался о моей фигуре. Нравятся Маринкины булки? Конечно, нравятся.

– Что у тебя за духи? – пропустив мимо ушей мои слова, спросил Антон. – Диор или Шанель?

Больше поговорить не о чем? Сам же просил заткнуться? Как будто он в брендах парфюма разбирается! Колхоз неотесаный!

– Диор, – все же ответила я. – Нравятся?

– Да.

– Хочешь Мариночке своей такие же купить?

– Нет. Ей такие не пойдут. Аромат слишком нежный. Она девочка горячая, знойная! Ей нужен запах поярче.

– А я, по-твоему, холодная, плоская и блеклая?

Антон рассмеялся, как ненормальный.

– Ох, бабы! Что с вас взять?

– Это, по-твоему, смешно? – снова разозлилась я.

– Проблема, ты ревнуешь? Или как?

– А ты?

– Что я? – Антон сделал вид, что не понимает о чем это я.

– Почему ты меня гнобишь постоянно? Что плохого я тебе сделала?

В этот момент Антон резко опустил меня на землю, потому что мы пришли. Ответом он себя не утрудил, чем снова меня расстроил. Мужчина открыл ворота, пропустил меня вперед и цыкнул на Председателя, который рычал, готовясь облаять нас последними собачьими словами. Весь в хозяина!

Я доковыляла до крыльца и с облегчением уселась на ступеньки, чтобы разуться. Антон меня опередил. Он сел рядом, снова обхватил своими сильными пальцами мою лодыжку и снял туфлю с ноги. Осмотрев ее со всех сторон, он сделал со второй ногой то же самое.

– Просто коленку сбила? – поднял он на меня глаза. Я кивнула, закусив губу. – А чего тогда ревела?

Потому что ты козел! Ненавижу тебя, скотина! Так и дала бы по твоей башке туфлей своей!

– Больно было, – ответила я.

– Сейчас найду аптечку.

Антон достал сигареты и закурил, затем снова пошарил в кармане и извлек из него тот самый снимок с Катей. Он был весь измят, как будто его намеренно скомкали. Мужчина задумчиво уставился на него, разглядывая в ярком свете лампочки над крыльцом.

– Ты мне скажешь, почему Денис напился? – тихо спросила я, затаив дыхание. Мне показалось, что сейчас очень удачный момент, чтобы спросить это. – Из-за нее?

– Он напился, потому, что слабак, – не отрывая взгляда от фотографии ответил Антон и затянулся сигаретой. – Я же дошел до дома? Пили наравне.

Антон достал зажигалку и подпалил край фотографии. Я сидела, растерянно глядя то на мужчину, то на горящее фото, которое Антон держал в пальцах до тех пор, пока оно не сгорело до уголка.

– Зачем ты это сделал? – задала я логично возникший у меня вопрос.

– Кристина, ты задаешь слишком много вопросов, – устало сказал Антон.

Он бросил обугленный уголок фото в жестяную банку у крыльца, служившую пепельницей, а следом свой окурок.

– Пойдем, каличь ты наша, – уже ласково сказал мужчина, помогая мне подняться на ноги.

Он довел меня до дивана в гостиной, посадил на него и ушел за аптечкой. Мне совсем уже было не до коленки. Я все думала о странном поступке Антона. Что-то не так с этой историей про Катю. Зачем он сжег ее фотку? И дома у них нет ни одной. И Денис странно отреагировал на снимок. Разозлился как будто. Братья оба на нее обижены? Но за что?

Антон вернулся с коробкой из-под обуви, которая служила им аптечкой. Он сел рядом, достал перекись и вату. Сначала он протянул это мне, но потом тряхнул головой и склонился над моей коленкой.

– Я сама могу! Не стоит!

Антон пропустил мои слова мимо ушей и начал промывать мою ссадину. Коленку защипало, я шумно процедила воздух сквозь зубы, а Антон удивил меня еще больше – он начал дуть на мою коленку. Так делала мне только мама. Боже, это было так мило, что я вытерла украдкой слезы, навернувшиеся на глаза.

– У кошки боли, у собачки боли, а у Кристиночки заживи! – приговаривал Антон, посыпая коленку каким-то порошком.

Я рассмеялась сквозь слезы. Все же братья великолепные отцы, нечего сказать. В этот момент мне нестерпимо захотелось, чтобы у меня был ребенок. От Антона. Мальчик.

ЧТО? Хоспади, что это за мысли вообще? Это пиздец! Я испуганно отодвинулась от мужчины, как будто бы могу от него забеременеть прямо сейчас.

– Кристина, прости, что вел себя не лучшим образом все эти дни, – складывая обратно в коробку медикаменты, сказал Антон. – Ты тут ни при чем.

– А кто при чем? Что с тобой, Антон? Почему ты сам не свой в последнее время?

– Работы много, только и всего, – снова ушел он от ответа. – Так что извини, я постараюсь держать себя в руках.

С этими словами он поднялся с дивана и взял коробку с лекарствами, чтобы унести ее на место.

Нужно сказать ему! Я должна! Я себе не прощу, если Антон себе всю жизнь испортит!

– Тебе не стоит жениться на Марине! – выпалила я.

Сердце просто сдурело, норовя выскочить из груди. Меня бросило в жар, а пальцы на руках и ногах, напротив, превратились в сосульки.

– Я сам знаю, что мне делать! – чеканя каждое слово, ответил Антон, и я поняла, что он снова заводится.

– Она изменила тебе с моим отцом!

Антон громко рассмеялся и подошел ближе.

– Проблема, ты же вроде за моего брата замуж собралась? Зачем меня ревнуешь?

– Ничего я не ревную! – вспыхнула я до кончиков ушей.

– У меня нет другого объяснения той херне, которую ты сейчас несешь! Может, у тебя есть?

– Это правда! – топнула я здоровой ногой для убедительности. Почему он мне не верит? – Папа во всем признался! И запонки...

– Да, хватит, ёб твою мать! – еще сильнее накалился Антон. – Ты совсем ебанутая? Мариша была права на твой счет!

– Ты о чем? – непонимающе пискнула я.

– О том, что одного Дениса тебе мало! Хочешь еще и меня, Кристина? Хочешь? – Антон с психом отшвырнул коробку в сторону. Она шмякнулась на пол, все содержимое разлетелось по полу, но он продолжал смотреть только на меня. – Отвечай, невинная сучка!

– Успокойся, пожалуйста!

Я попыталась подняться на ноги, чтобы уйти. Если бы я знала, во что выльется мое признание, какими оскорблениями для меня, я бы и рта не раскрыла. Нужно было слушаться своего мужчину. Так мне и надо!

Антон толкнул меня обратно на диван. Его пальцы сомкнулись на моей шее, не давая возможности пошевелиться, е его напряженное лицо было все ближе и ближе. Господи, да ему тоже алкоголь противопоказан.

Я вовремя вспомнила слова Дениса о том, что Антон не выносит вида женских слез. Мне и прикидываться было не нужно или выдавливать их из себя. Я просто посмотрела на него немигающим взглядом. Сначала одна, а затем другая слезинки, покатились по моим щекам, обжигая глаза и щеки.

Антон внимательно разглядывал мое лицо в упор, а потом прижался горячими губами к мокрой щеке.

– Ты такая милая дурочка, когда ревешь, – прошептал он. – Я не могу забыть твои губы. Не могу забыть твой вкус, сладкая Кристина.

В этот момент я нервно сглотнула, а его губы мягко легли на мои. Дышать стало нечем. Весь мир рухнул под напором его языка. Внутри меня все задрожало, как от землетрясения, как от бури, от цунами.

– Не надо, Антон, пожалуйста! – собрала я остатки стыда, совести и здравого смысла в эти слова.

– Я больше не могу, Кристина! – горячо шептал мне в шею Антон. – Не могу делать вид, что ты всего лишь невеста брата. Я тоже хочу тебя, девочка!

Я могла сопротивляться. Я должна была это прекратить. Именно я! Но я не хотела! Поэтому, когда Антон нетерпеливо рванул мое платье, которое с треском разъехалось на мне, я так же нервно рванула рубашку на его груди, так что пуговицы разлетелись по углам.

Будь я проклята! Пусть я сгорю за это в аду за то, что предаю любимого мужчину! Пусть я умру за свои грязные, отвратительные и мерзкие желания!

Прости, Денис, я тоже не могу больше притворяться, что Антон мне безразличен!