48. Антон

У них было все написано на лицах. Особенно у Дениса рожа была довольной до безобразия. Он не вышел из машины – вылетел на крыльях.

Вот и все, думал я, цепляя трос к машине брата. Я должен был радоваться за него, а я не мог. Мозгами я понимал, что все идет своим чередом, все так и должно быть, Кристина и Дэн любят друг друга и поженятся, не смотря ни на что, а сердце отказывалось принимать это.

Каждое мое утро начиналось с молитвы о том, чтобы Бог дал мне сил пережить этот день, видя, как любимая женщина счастлива с другим. Это было невыносимо, но у меня пока что получалось. Чем сильнее я противился своим чувствам, тем отчаянней любил Кристину.

Мысль не то чтобы о свадьбе с Маришей, а даже о другой женщине в принципе была омерзительной. В последнюю нашу встречу у меня не встал на любовницу. Просто, блядь, отказывался работать, прикидываясь мертвым. Маришка расстроилась, но пиздеть о нашем счастливом будущем не переставала ни на минуту. А мне хотелось оказаться где угодно, только не в одной койке с ней. Я уж было испугался насчет дружка своего, вдруг возраст берет свое, импотенция, стресс... А потом вернулся домой, увидел Кристину, моющую пол в коленно-локтевой позе, и у меня чуть молнию на ширинке не вырвало от стояка. Не в члене моем было дело и не в возрасте. Дело было в женщине. Тощей, белобрысой, нежной, чужой женщине.

Моя Проблема! Моя девочка-пиздец!

Я выдернул машину Дэнчика из колеи и отцепил трос. Он махнул мне рукой, врубил музло и похуярил в сторону дома. А я еще долго ходил вокруг своего «Крузака» в темноте, курил без остановки, размышляя, как мне дальше жить.

Самым невыносимым днем будет день их свадьбы. Кристина станет Дубровиной, с печатью в паспорте, которого у нее еще нет, а я напьюсь.

Я предлагал свозить ее в город, чтобы заменить документ, но она отказалась. Дважды. Боится меня теперь? Наверное, это хорошо, потому что я и сам себя боюсь.

Вариться мне во всем этом дерьме оставалось недолго. Через две недели я снова собрался в город и предложил подвезти Кристину до паспортного стола. Сам не знаю, зачем я хотел приблизить день ее бракосочетания с моим братом. Заебало уже это ожидание. Пусть уже скорее все случится.

Кристине тоже не терпелось узаконить их с Дэном половую жизнь, звуки которой я слышал каждую ночь. Судя по ахам и охам, она была регулярной и насыщенной. Фееричной – не побоюсь этого слова! Девчонка даже собиралась на автобусе съездить в город, но Дэн ее одну не отпустил, а вот со мной запросто.

Поездочка вышла напряженной. Мы оба молчали всю дорогу. Кристина залипала в своем телефоне, делая вид, что в машине одна, а я просто крутил баранку, думая о том, как бы покрасивее расстаться с Маришей.

Вот уж не думал, что инициатором разрыва буду я сам, а не она. Сил врать ей, что я когда-нибудь, да женюсь на ней не было. Да и смысл? Я не хотел больше эту девчонку, так зачем водить ее за нос, давать надежду, что что-то изменится в ее пользу? Мучить себя и ее? Если я уже даже сам смирился со своей любовью к Кристине, зная, что это пусть, если и не навсегда, но очень надолго. Расстаться с Мариной нужно было по-мужски, по-человечески.

Из квартиры ее выгонять я не собирался, лишать дотаций на колготки тоже. Все-таки шесть лет ею пользовался, родная она мне уже стала. Я, так или иначе, нес за нее ответственность.

За всем тем, что я грузил себя все эти дни, я забыл предупредить Маришу, что заеду. Можно было и не заезжать, только вот поговорить было нужно. Нельзя было откладывать. Буду снова думать о ней, и тоже мучиться.

Кристина посетила паспортный стол и согласилась подождать меня в машине, пока я нанесу любовнице незапланированный визит. Марину ей видеть не особо хотелось, судя по тому, как она пыталась ее оговорить в моих глазах нелепой связью со своим отцом. Надо же такое придумать! Я понимал, что она обижена на Стаса, а меня ревнует к Марише, но сочинить такую хуету на ровном месте не каждый сможет. Это нужен завидный талант и безграничная фантазия! Глупышка!

– Можно я просто в туалет зайду, – буркнула Кристина, и пошла со мной. – Надеюсь, вы не долго миловаться будете? – уже в лифте сказала она мне. – Домой хочу.

– Я постараюсь поскорее, – выдавил я из себя. – Ради тебя!

Дверь я открыл своими ключами. Уже шесть вечера, Марина должна быть дома. Кристина сразу прошмыгнула в туалет, а я не спеша разулся, прислушиваясь к звукам в квартире. Было тихо. Может быть, Марина на работе задержалась? Я собрался уже было ей позвонить, чтобы спросить, где она есть, чтобы не тратить попусту время, как вдруг дверь в спальне резко открылась, и оттуда вышел Бас. В одних только трусах. Он налетел на Кристину, которая возвращалась из туалета.

Вот тут-то я и охуел!

– Кристина? – удивленно воскликнул он.

– Папа? – пискнула девчонка.

– Антон? – теперь уже испугался Стас.

– Антон? – послышался голос Марины из спальни.

Возникла та самая неловкая пауза. Ебучая пауза, за которую вся твоя жизнь проносится перед глазами. Когда все, чему ты верил, то, что берег и ценил, поворачивается к тебе истинной стороной, о существовании которой ты и не подозревал. Мысли и чувства сначала закипают внутри тебя так внезапно и так сильно, что кажется, тебя сейчас разорвет к хуям...

Потом все летит вниз вместе с сердцем, дыхание перехватывает и воздух сжимается до одного вздоха.

А потом тебе становится похуй...

– Пойдем, Кристина, – на удивление спокойно позвал я ее, и она послушно вышла со мной из квартиры.

Девчонку накрыло у машины.

– Почему ты не набил ему морду? – набросилась она на меня с кулаками, как будто это я виноват в том, что случилось. – Почему? – лупасила меня Кристина по груди и плечам. – Почему? Почему? – Я с легкостью перехватил ее руки и прижал к себе, лишая возможности двигаться. Мне тоже было хуево, но девчонку шоком просто прибило насмерть. Она подергалась немного и затихла на моей груди. – Я же говорила тебе! Говорила! – всхлипнула она мне в рубашку.

– Я знаю, Кристина, знаю... – тихо прошептал я ей в волосы.

Почувствовав, что на меня смотрят, я поднял глаза на окна нашей с братом квартиры. В окне отчетливо было видна эта парочка, которая выглянула, чтобы посмотреть, уехали мы или нет. Нужно было и в самом деле уезжать.

Я запихнул Кристину в машину, пристегнул ремнем и сам сел за руль. По пути домой я остановился у магазина и купил бутылку коньяка. Девчонка рыдала так безутешно, что я не придумал ничего лучше, чем напоить ее. Но Кристина только покачала головой, когда я попытался облегчить ее страдания. Я кинул коньяк на заднее сиденье, и мы продолжили путь под всхлипы девушки.

Странно, но мне не было больно от того, что Марина мне изменила. Я догадывался, что у нее кто-то есть. Хорошо, что объясняться теперь с ней не придется. Камень с души. А ее объяснения мне в хуй не брякали. Да разве можно тут что-то объяснить? Неприятно было просто. Нечестно это было. А так...

И Денис меня предупреждал, и Кристина, а я, как баран уперся в свое мнение. Из-за Маринки в морду ему дал, а на девчонку наорал, обозвал ее шлюхой. ШЛЮХОЙ! Так мне и надо! Так мне и надо!

Бедная девочка! Как будто конец света наступил. Ну, чего она ревет? Только сердце мне рвет еще сильнее. Впрочем, ничего удивительного, она из-за крольчихи Джинджер тогда точно так же убивалась. Глупышка! Какая она еще все-таки маленькая!

Мы свернули с трассы на проселочную дорогу, ведущую к Ивушкам, когда мои стальные, годами натренированные нервы все-таки сдали. Я съехал с дороги в поле и остановил машину. Раз Кристина не желает, въебу коньячка сам. Надо эту дуру успокоить и самому выдохнуть.

Я вышел из машины, кинул себе под жопу плед в траву и уселся с бутылкой коньяка. Тихо, безветренно, кузнечики стрекочут, птички летают, одним словом – заебись.

– Ты чё бухаешь? – вышла через некоторое время ко мне Кристина. – А машину кто поведет?

– Ты поведешь, раз бухать не хочешь! – усмехнулся я.

– У меня же прав нет! Ты чего, Антон? Ты ёбнулся? – снова набросилась она на меня.

– Ага!

Хотя бы не ревет, уже хорошо. Кристина постояла возле меня, сложив руки на груди, прикидывая, шучу я или нет, а затем села рядом со мной на плед. Мы покурили, думая каждый о своем и разглядывая горизонт.

– Потому что мне похуй! – громко выдал я через некоторое время.

– Что похуй? – удивленно переспросила Кристина.

– Я не набил Стасу морду, потому что мне похуй! – пояснил я.

– Ага! А что тогда напиться решил? От тотального безразличия?

Этот разговор давно должен был состояться. Я так благородно решил расстаться с любовницей, а признаться в чувствах любимой женщине очко играло. Ссыкло я, блядь, последнее. И чмошник!

– Потому что я люблю тебя, Кристина! – глядя ей прямо в глаза, четко и уверенно сказал я.

Она вспыхнула, захлопала губешками, силясь сказать в ответ что-то вразумительное.

– Ты?... Меня?... – это все, что она смогла вымолвить.

– Да, Кристина, тебе не послышалось, – сказал я и отхлебнул из бутылки. – А расстроился я, потому что поставил на черную проверенную годами лошадь, а первым прискакал белый жеребенок! А заарканил его мой брат. Что мне теперь остается? Ваше здоровьичко, мадам! – я поднял бутылку вверх и снова выпил.

– И что нам теперь делать, Антон?

– НАМ? Ничего не делать. Жить дальше.

– Но ведь я тоже тебя люблю, – дрогнувшим голосом сказала Кристина. – Я знаю, что так не должно быть, что это неправильно...

– Не надо, Кристина! – перебил я ее. – Я смирился с тем, что ты принадлежишь моему брату.

Пиздеж чистой воды! Ничего я не смирился. Хотел, силился, но не смог!

– А я нет, – честно ответила Кристина. У девчонки смелости побольше моего будет. – Ты так говоришь, как будто я вещь! Я не могу так больше жить! Я должна все рассказать Денису!

– Да что рассказать? Что? Ты просто сделаешь ему больно! Хочешь, я расскажу тебе, что будет дальше? Дэн набьет мне морду, потому что мужик, потому что ему не похуй! Замкнется в себе, чувствуя себя обманутым. А тебя он уже не будет боготворить, как делает это сейчас. Он начнет нас подозревать во всех смертных грехах. Будет только хуже. Мой брат такого не заслужил.

– Ты прав, Антон! Я слишком сильно люблю его, чтобы потерять.

– Я только не понимаю, за что над нами Боженька так пошутил? Где мы так накосячили, девочка?

– Я сама попросила Бога об этом, – невесело рассмеялась Кристина. – Я хотела узнать, каково это, любить и быть любимой. Боженька просто переборщил немного, дав мне это в двойном размере.

– Ну и каково тебе?

– Если думать только о себе, то тяжело, а если о тех, кого любишь, то это прекрасно! Любовь не одинокое чувство, оно идет рядом со снисхождением, прощением, заботой. Ты обидел меня тогда, но я тебя простила. Вот что есть любовь. Может быть, и Денис любит тебя и меня настолько, что примет нашу любовь. Поймет?

– Попахивает мазохизмом, – буркнул я.

Вон как она заговорила! Кристина изменилась до неузнаваемости. Это было и радостно и грустно. Из недолюбленной девочки она превращается в мудрую женщину. Приятно знать, что и я приложил к этому руку.

– Хочешь повторить судьбу Кати? Все закончилось плохо!

– Как я захочу ее повторить, если вы ничего не рассказываете о ней? Это что у вас за такая тайна от меня?

Блядь, я и сейчас не хотел ничего рассказывать. Этот разговор ни куда не ведет. Признались друг другу в чувствах? Излили душу? Сотрясать воздух дальше и биться башкой об стену не было смысла.

– Просто поверь мне на слово, Кристина! Оставайся моей Проблемой, я не против, только Дэна не терзай! Я устал от постоянных думок, ревности и безысходности! Я тоже так больше не могу! Я заебался! Пройдет время, и мы научимся с этим жить. Должны научиться.

Я лег на спину и закрыл глаза. Алкоголь снял с меня напряжение, а высказанные вслух мысли и чувства освободили место для новых. Она призналась мне в любви, чтобы больше не нести этот груз одной, но и я сделал то же самое. Вот это я молодец! Скинул с себя часть ответственности на девчонку! Я успокаивал ее, втирая, что все будет хорошо, но сам в это не верил ни на минуточку! Кого я пытаюсь наебать? Если ее и получится, то себя-то не обманешь? Я как будто бы только что поссал против ветра. И так меня обрызгало, что вроде бы и портки не снимал.

Сначала я почувствовал запах ее духов. «Диор». А затем ее мягкие, нежные, но уже уверенные губы на своих губах. Я открыл глаза и увидел ее красивое лицо в облаке волос, раздуваемых легким ветерком, на фоне неба. Я знал, что эту картинку мне не забыть до конца моих дней.