Глава 7

Их губы столкнулись резко, почти болезненно. Зубы лязгнули, но легкая боль только подлила масла в огонь. Владимир впился в ее губы с голодом затравленного зверя, а Тася отвечала ему с той же дикой яростью, кусая, втягивая его дыхание, теряя границы между болью и наслаждением.

Его руки лихорадочно шарили по ее мокрому телу, срывали с плеч куртку, впивались пальцами в бедра.

Тася отвечала тем же.

Цивилизация и все разумное осталось где-то далеко позади.

Тася кое-как справилась с его камуфляжем, выдернула футболку из брюк. Ее пальцы добрались до горячей — реально горячей — кожи его живота. Хотели нырнуть дальше, к груди, чтобы прочувствовать всю силу и скульптуру его тела, но Владимир не дал.

— Блядь. — Он выругался прямо в ее рот, а потом резко поднял ее в воздух.

Тася пискнула и поспешно ухватилась за его плечи, пытаясь сохранить равновесие и не свалиться кулем на землю. Хватит, она уже там сегодня побывала.

Владимир прижал ее к стволу дерева так, что кора впилась в спину. Но Тася только закинула голову, подставляя шею его жадным губам.

Они не целовались — они пожирали друг друга, сметая все границы, все условности. Его пальцы впились в ее волосы, легли на затылок, не то фиксируя голову, не то защищая.

Тася обвила ногами бедра Владимира. Ей надо чувствовать! Надо!..

И она чувствовала. Эту серьезную выпуклость.

Жар разливался по венам, импульсы сходили с ума. Тася больше ничего не соображала. Да и не надо было.

Владимир толкнулся бедрами вперед, вдавился в нее.

— Нравится, красивая? Давай, скажи, что нравится, — надсадно прохрипел он, скользя губами по ее шее.

Тася сама подтянула его лицо к своему и ответила более безумным поцелуем. С ней точно что-то сделали. Она не помнила, чтобы хотя бы раз так сходила с ума от страсти.

В этот момент не существовало ни прошлого, ни будущего. Только они, только эта дикая, первобытная страсть в глухом лесу, под шум деревьев.

Руки Владимира жадно гуляли по ее телу.

Но когда он почти грубо поставил ее на землю, Тася протестующе вскрикнула.

Как оказалось, зря. Потому что Владимир пошел дальше. Он в той же свойственной ему резковатой манере развернул ее спиной к себе. Тася поспешно уперлась ладонями в дерево.

Боже…

В висках гулко стучало.

— Ты в курсе, су…заноза этакая, что мне всю душу вынесла? А? В курсе? — прохрипел Владимир в самое ухо, обхватывая горло не для удушья, а чтобы почувствовать учащенный пульс под пальцами.

Его другая рука скользнула под свободную резинку спортивных брюк, которые Тася выбрала для прогулки.

И накрыла лоно. Он вдавил пальцы. Прямо туда.

Тася едва не закричала, настолько сильным был эффект. И это Владимир ничего не делал.

Ну почти…

Дрожь прокатилась по всему телу, ноги ослабли.

Она не может стоять… Она сейчас рухнет…

Не рухнет. Ей попросту никто не позволит.

Она уперлась головой в ствол. И тотчас перед лицом появилась большая мужская рука. Тася даже не поняла сначала, что он делает, чего он от нее хочет. Все мысли были там… внизу..

А он руку ей под лоб просунул…

А второй забрался под трусики. И сразу внутрь. В нее.

Тася застонала, закинула голову на его плечо, и Владимир не удержался, впился зубами в шею, но тут же смягчил укус поцелуем. Его колено осторожно раздвинуло ее ноги, давая пространство для дальнейших действий.

— Нет, конечно, — продолжил он хрипло, в интонации пробивалось что-то почти нежное. Пальцы двигались умело, находя те самые точки, что заставляли ее выгибаться в его объятиях.

Тася даже не понимала, о чем он говорил…

Она выгнулась, подставляя себя.

— Черт, какая же ты…

Он еще что-то добавил. С контекстом восемнадцать плюс.

А дальше ее бедер коснулась прохлада. С нее стянули штанишки. Тася пискнула, зажмурила глаза.

Приготовилась…

— Тася.

Она не желала говорить! Только не сейчас…

Она подала бедра назад, намеренно провоцируя.

Ей требовалось завершения! Ей требовалось продолжения.

Кора, земля… Все расфокусировалось, сосредоточиться на чем-либо было невозможно.

Она пылала. Тело горело. Она и не помнила, как мерзла несколькими минутами ранее.

Его пальцы растягивали ее. Один толчок, второй. Он прошелся по складочкам и снова внутрь.

Тася то втягивала в себя воздух через сомкнутые губы, то сцеживала.

За спиной раздался глухой то ли рык, то ли стон. Владимир тоже реагировал… Ему нравилось, как она отзывалась на каждое его прикосновение. Он прижался губами к ее шее, не целуя, а, скорее, ощущая вкус ее кожи, смешанный с дождем.

Он наваливался на нее, точно не в силах сдержаться. Тогда она едва не впечатывалась в дерево. И он тотчас подавался назад и тянул ее на себя.

К себе.

Сердце барабанило то ли в груди, то ли в горле.

Она была влажной. Тася это тоже чувствовала. Пальцы Владимира свободно проникали в нее, вызывая хлюпающие звуки. В какой-то момент Тася сама начала насаживаться на пальцы. Спираль внизу живота стремительно закручивалась.

— Если ты думаешь, что я остановлюсь — хренушки. — Он снова прикусил ее кожу на шее. — Теперь терпи до конца.

— Владимир…

— Что?

Он замер.

Его слова противоречили действиям.

Этой заминкой он давал понять, что все-таки готов остановиться.

Она ничего не ответила.

Зажмурилась…

Приготовилась

Большая мужская ладонь огладила ее бедра.

А потом послышалась возня с одеждой.

Тася еще сильнее зажмурилась, уперлась руками в дерево, фиксируя себя.

Он сжал ее бедра, чуть приподнял их. Его пальцы безжалостно впились в ее кожу. Наверное, останутся следы… Пофиг.

Он прижался к ней так, что она почувствовала каждый мускул, каждую линию его тела. Грубо? Да. Но так было надо.

— Посмотри на меня.

Тасе хотелось выкрикнуть зачем. Но она подчинилась.

Повернула голову, и их взгляды встретились.

Она судорожно сглотнула. Он правильно сделал, что вынудил посмотреть на себя. Потому что его лицо… Это было нечто. Голая похоть. Чистейшая. Челюсть напряжена, желваки на скулах ходуном ходят. Ноздри раздуваются. И глаза… В глазах стояло дикое желание.

Такое, что на мгновение у нее все оборвалось внутри.

Никто ни разу так на нее не смотрел. Никогда…

Во рту пересохло, и она облизнула губы.

Верхняя губа Владимира дернулась. Он подался вперед, перехватил ее грудь и на себя… Чтобы губами впиться в ее губы, бессовестно и нагло толкнуться между ними. Тася выгнулась в позвоночнике. Ей тоже надо быть к нему ближе.

— Так нравится, что ли?

Иногда ей казалось, что он специально грубил.

Она упрямо мотнула головой. Ничего не скажет…

— Ну как знаешь.

Он прижался к ней. Такой большой… Горячий. Боже.

Владимир вошел в нее резко, одним глубоким движением, заставив Тасю вскрикнуть. То ли от легкой боли, от растяжения, то ли все-таки от неожиданности. От того, как плотно их тела сошлись. Он замер на секунду, его горячее дыхание коснулось ее кожи.

Он был очень большим! Он едва в нее вместился…

Такое разве бывает? Вот серьезно…

— Я чистый, — просипел Владимир, едва не обрушивая на нее вес своего тела.

Она даже сначала не поняла, о чем он.

Ладонь Владимира прижалась к ее животу, сдерживая, контролируя, но Тася уже не хотела контроля.

Он зарычал что-то нечленораздельное. Начал двигаться сначала медленно, почти нерешительно, будто боялся сломать. Но с каждым толчком его движения становились увереннее, жаднее.

Одна его рука снова оказалась на ее лобке.

Зачем…

Оказалось — затем. Чтобы надавливать, чтобы трогать. Чтобы ей еще лучше было!

Тася запрокинула голову назад, когда его пальцы снова нашли ту самую точку, доводя ее до дрожи. Владимир приглушенно ругнулся.

— Ты такая узкая… Черт… Тебя давно не трахали? Поэтому меня нахуй послала сегодня?

— Да, — наконец выдохнула она, цепляясь рукой сначала за его ногу, потом за бедро.

Ей надо его всего!

— Наконец-то заговорила…

— А тебе принципиально, чтобы я говорила?

— Сейчас — да!

Она ничего не понимала!

Плыла…

— Не останавливайся, — прошептала, как в каком-то бреду.

Он и не думал.

Его губы нашли ее рот, поцелуй стал глубже, влажнее, пока их тела сливались в одном ритме. Тася стонала ему в рот, хваталась за Владимира.

Мелкие разряды молнии внизу живота зачастили.

Сейчас… Сейчас…

Их накрыло поочередно.

Ее тело сжалось настолько сильно, как будто током ударило. Тася вскрикнула, но звук потерялся где-то между его губой и зубами, потому что Владимир тут же поймал ее ртом, не давая даже вздохнуть.

— Вот так, — прохрипел он, откровенно смакуя ее оргазм. — Умница… Красивая умница…

Оргазм накрыл ее волной. Внутри все дрожало, пульсировало, и Владимир не останавливался, помогал ей провалиться в это еще глубже, пока она не закусила губу до крови, чтобы не закричать.

Только когда ее тело начало медленно отпускать, он позволил себе свой финал.

Его последний толчок был глубже, резче. Тася застонала уже от боли.

Он, шипя и ругаясь, вышел из нее, и горячие брызги упали ей на спину.

Тася снова уперлась лбом в дерево, правда, уже подставив свой локоть.

Что. Это. Было.

Владимир обнял ее за талию. Точно знал, что ноги настолько ослабли, что окончательно перестали ее держать.

А ей еще домой топать. Как-то…

Тело не желало приходить в себя. По нему все еще гуляли отклики удовольствия.

— Одеться надо. Замерзнешь…

— Ага.

Да… Надо…

Она как стояла, так и продолжила стоять.

Снова послышалось ругательство, а потом на ее бедра вернули трусики и штаны.

Тася уже собиралась пробормотать слова благодарности. Но не успела.

Владимир развернул ее к себе лицом. Крутит-вертит, как марионетку, честное слово.

Она опасалась смотреть ему в лицо.

Но и тут он распорядился по-своему.

Взял ее за подбородок и вынудил посмотреть на себя.

Внимательно так.

И не скажешь, что мужик сексом занимался минуту назад.

Ну почти не скажешь…

— Думаю, мы с тобой поставили точку в утреннем разговоре?

Тася не ответила. Просто прижалась лбом к его груди, слушая, как бешено стучит его сердце. Кстати, так же, как и ее.