Глава 44

— Сама ты тьху! — отмахнулась Аврора. — Меня, кстати, жена Кораблёва в аэропорту с ног сбила, я говорила?

— Нет, — удивилась Ирка.

— Оттолкнула с дороги вместе с чемоданом и не обернулась.

— Ничего себе, — присвистнула Лебедева.

— И даже её я не обложила матом, хотя имела полное право, а ты: с кулаками, за космы. Не умею я, Ира.

— Ничего, в тюрьме научат, — хмыкнула та.

— Вот ты… — покачала головой Аврора.

— Что есть, то есть, — улыбнулась Ирка. — И как она тебе? Ну, помимо того, что сука и хамка.

— Ну, такое… Я особо не рассмотрела, конечно, больше со спины. Высокая, стройная, ухоженная. Брюнетка.

— А на морду лица?

Аврора пожала плечами.

— Типичная брюнетка. Демьян так и не рассказал, из-за чего они поругались и какие у неё были планы, что участие мужа в важном для него проекте так бедняжку «расстроило», — показала Аврора кавычки. — Но её это так задело, что она влепила ему пощёчину, объявила, что подаёт на развод и понеслась как фурия, расталкивая людей.

— Ну, знаешь, даже если ты в жопе — не обязательно быть говном. — Ирка встала. Сделав два шага, остановилась и вдруг заржала. — Слушай, а ты, случайно, не назло ей с Кораблёвым переспала? Кулаками ты, может, и не умеешь, но так даже изысканней.

— Только об этом и думала, как бы позаковыристей ей отомстить, — усмехнулась Аврора.

— Давай по шампанскому, — достала Лебедева из холодильника бутылку.

— Давай лучше сходим к Воскресенскому. Пока я тут. Ты обещала!

— А ты что опять проспорила? — Ирка невозмутимо срывала с горлышка фольгу. — Романовский умолял тебя вернуться? На коленях?

— На колени я ему встать не позволю, даже если попытается. У него всё же артрит. И унижать не буду. Он и так в отчаянии.

— Но… — вставила Ирина, откручивая проволоку.

— Без «но». Я сказала ему, что изменила.

— Лебедева, ну ты, как всегда, — с укоризной покачала головой Ирка. Скривилась, с силой ухватившись за пробку. — Зачем?

— Если он это примет, я вернусь. Не сразу, не вот прям щаз. Дам нам обоим время, а потом, наверное, попробую. Сейчас мне кажется, что я смогу попробовать. Моя мать, например, смогла.

Шампанское открылось с хлопком.

— На самом деле получается у многих. — Поставила на стол бутылку Ирка, тяжело вздохнула. — Но уже не в вашем случае. Бабы часто прощают, мужики — нет. Это он тебя теперь не простит и будет считать себя правым. Ты потеряла преимущество.

— Плевать, теперь это его проблемы. Я же не сказала, что вернусь. Не уверена, что смогу. Не обещаю, что не пожалею. Но что сделано, то сделано. Одевайся!

— Не, не, не, не, — заартачилась Лебедева. Поставила на стол две белых «офисных» кружки.

«Из этой кружки пью только я и мои будущие жертвы», — прочитала Аврора на крайней.

— Ну, как хочешь, — она встала. — Я пойду сама.

— Куда это вы собрались? — заглянула в кухню Иркина мама.

— Да так, недалеко, — отмахнулась Ирка. — Прогуляемся. Купить что-нибудь надо?

Пока мама думала, заглядывая в шкафы и холодильник, а потом вынесла вердикт: «Ничего не надо», Ирка добавила третью тару. Зашипело шампанское.

— За нас, девчонки! — подняла Ирка кружку.

— За нас! — стукнулись они грубым фарфором.

Ирка выглотала своё розовое игристое до дна, Аврора лишь сделала вид — даже не пригубила, мама скривилась после второго глотка (резкое).

— Возьмём с собой, — схватила Лебедева бутылку.

Всю дорогу прихлёбывала из горла — нервничала.

Буксовала, вредничала, останавливалась. Идти было всего ничего: дом Воскресенского стоял на одной из соседних улиц. По меркам района Ирка жила на центральной улице — по ней ездили рейсовые автобусы, Воскресенский — в глубине коттеджного посёлка.

И, наверное, сейчас логично было вспомнить, как Ирка с Вадимом познакомились. Как всё закрутилось. Как бесконечно ссорились и мирились, всё время друг другу что-то доказывали. Как расстались. Но обо всём этом Аврора вспоминала одна.

Ирка то рвала «куриную слепоту», распустившуюся на обочине. То решила умыться на колонке и минут десять плескалась. То взялась объяснять заплутавшему на грузовике мужику, как проехать на улицу Изумрудную. Аврора стоически терпела.

На небе собрались тучи. Поднялся ветер. Аврора зябко куталась в куртку, под которую ничего тёплого не поддела. Обнадёживал только сунутый тёть Верой на всякий случай зонтик.

— Трусиха, — в итоге не выдержала Аврора, когда Лебедева уселась на бордюр и стала переобувать кроссовки, поставив рядом бутылку. — Ну и сиди тут, а я пойду.

— Ну и иди, — старательно завязывала шнурки Ирка. — Расскажешь мне потом.

— Ну вот ещё, — хмыкнула Аврора и невозмутимо зашагала одна.

— Рора, как ты не понимаешь, — догнала её Ирка. — Это изменит всю мою жизнь.

— Не только твою.

— Да, ещё мамину, Андрюшкину, Воскресенского, его жены, его родителей. И ладно, если изменит в лучшую сторону, а если разрушит?

— Знаешь, как мне сказал однажды Романовский? Это ложь имеет срок годности. Она свежа и привлекательна лишь очень короткое время, а потом протухает, прокисает, портится. Правда же как хорошее вино, с годами только лучше, правильнее — она раскрывается, обретает глубину и, главное, смысл.

— Твоему Кораблёву понравилось бы, — усмехнулась Ирка.

— Определённо. Но я про Воскресенского. Тогда да, он бы не понял, не принял. Не простил. Ему было бы куда больнее, чем тебе, знать, что тебя изнасиловали. Практически невыносимо. И ты это тоже понимала, поэтому пощадила, уберегла, защитила от правды. Но сейчас всё иначе. Сейчас уже неважно, что было тогда и сколько мужиков у тебя было после. У вас сын, о котором он не знает. Ты его до сих пор не разлюбила. И думаю, Вадим испытывает к тебе те же чувства.

— А если нет?

— Значит, нет. Давай решать вопросы по мере поступления. Андрея нужно обследовать, на это нужны деньги, может, поездка в Питер или Москву. Да — да, нет — нет. Всё просто. Не нужен Воскресенскому ребёнок — будешь искать другие возможности. Приедешь ко мне. Если я уже не смогу, поможет Романовский. Он не откажет.

Они остановились у большого кирпичного дома. Остроконечные башенки, мансардный этаж с круглым окном — всё, что виднелось из-за высокого забора, — делали его похожим на замок. В отличие от Иркиного теремка этот дом и строился с размахом, и выглядел так же.

— Звонить? — Аврора протянула руку к кнопке видеосвязи у ворот.

— Я сама, — вышла вперёд Ирка.

— Здравствуйте! Я Ирина Лебедева, — сказала она, когда в динамиках прошуршало «Слушаю вас!» незнакомым голосом пожилого мужчины. — Я к Вадиму Воскресенскому.

— К Вадиму Борисовичу? — уточнил мужчина в домофон. — А он уехал. Улетел. В Москву. Как вы сказали, вас зовут? Ему что-нибудь передать? Я могу позвонить.

— Нет, спасибо, ничего не надо, — потухшим голосом ответила Ирка.