Глава 69

— Как её фамилия? — замерла Нина грозовой тучей.

— Какая разница, — отмахнулся Демьян.

— Никакой. Но Аврора слишком редкое имя, чтобы не запомнить. Кто она, Демьян?

Он мотнул головой.

— Чёрт тебя подери, Кораблёв! Она Аврора Романовская, да? Его жена?

— Ну и что с того?

— Что с того?! Ты вообще в своём уме? Она видела меня, Есению. Ты ей рассказал, зачем приходил к её мужу? Как думаешь, сколько времени ей понадобится, чтобы сложить одно с другим?

— Ничего я не рассказывал. И она меня не узнала.

— Да, тебя с длинными волосами даже родная мать не узнала бы. Но, поверь, это ненадолго. Тебя узнал Романовский. Только идиот мог потащиться к ней на суд с цветами. Зачем, Демьян?

— А зачем ты раздвигала ляжки для женатого мужика? О чём думала, лёжа на спине под чужим мужем? Не знала, что от этого бывают дети? Или была наивной робкой девственницей, уступившей настойчивости похотливого самца?

— Нет, девственницей я не была. Была дурой, которой всё равно. Потому что влюбилась.

— То есть тебе можно влюбиться, а мне нельзя?

— Но ты же понимаешь, как это будет выглядеть для неё?

— Да какая разница, Нина!

— Большая, Демьян! Ты должен был ей сказать. Сказать первый, как хотел ему отомстить. А теперь это сделает Романовский. И она тебя никогда не простит, потому что будет думать, что ты её использовал.

— Она и так не со мной, а с ним. Так не всё ли равно, что она думает?

— Ты уверен?

— Абсолютно. Она беременна, Нина. Беременна от мужа. И что бы я ни сделал, что бы ни сказал, уже не имеет значения. Она его не бросит. Родит ему сына или дочь. И поверь, будет счастлива. И он с ней — будет. Я собственными ушами слышал, как Романовский уговаривал её на ребёнка, которого она так хотела. Поэтому, знаешь… — Демьян покачал головой.

— Знаю. Как мне предложили сделать аборт, ей не предложат.

— Да. И бог с ними, со всеми! У вас с Есенькой есть я.

Он шагнул вперёд. Сестра обняла его за шею.

— Ну почему она, Демьян? Почему ты не влюбился в любую другую?

— Если бы я знал, — он тяжело вздохнул. — Если бы только знал, Нина. Честное слово, я бы остался. Не сел на тот чёртов самолёт, лишь бы её не встретить. Но я…

— Влип, по самое не хочу, — гладила она его по голове.

— Если не больше.

— Что будем делать? — Нина опустила руки.

— Ничего. Как всегда. Жить. Работать, — Демьян оглянулся в кабинете. — Что там у нас сегодня?

— Как обычно, — упала на стул Нина. — На повестке дня фестиваль.

— Вот о нём и будем думать.

— У меня только один вопрос, — она подняла руку с зажатыми в ней трусиками. — Это чьё? Я нашла под диваном. Об этом мне стоит беспокоиться?

— Об этом меньше всего, — усмехнулся Демьян. — Это Полинкины.

Он равнодушно занял стул напротив Нины.

— Так у вас всё налаживается? — кинула в него бельё сестра.

Демьян поймал. Сунул в карман.

— Знаешь, чего я сейчас хочу меньше всего?

— Отвечать на мои вопросы?

— А ещё строить предположения. А знаешь, чего больше всего?

— Кофе?

— Именно, — он кивнул. — И надеюсь, ты будешь так любезна…

— Вот ты сволочь, — встала Нина. — Но так и быть сварю. Кто, если не я. Баб у тебя много, Кораблёв. А кофе сварить может только сестра, — усмехнулась она.

Когда вечером Демьян приехал домой, Полины дома не было.

Он пытался ей позвонить, но телефон был отключён.

Пытался понять, в чём она ушла. Открыл шкаф. С таким же успехом он мог гадать, какую из звёзд на небе сегодня скрыли тучи. Хотя именно сегодня туч на небе как раз и не было, да и звёзд — белые ночи. Стоял удивительно солнечный день и такой же тёплый вечер.

В такой бы съездить… всё равно куда: Новая Голландия, пляж, Васильевский, Охта. Сходить в Летний сад, почему нет. Просто пройтись по городу, куда глаза глядят.

Но Демьяну было не с кем. Единственная женщина, ради которой он бы прошагал хоть весь город пешком, выбрала не его.

Он и так был расстроен, ещё и жена чёрт знает где.

Именно в тот день, когда он решил с ней поговорить.

Когда решил: надо жить дальше. За что-то держаться. Что-то делать. Что-то реальное.

Когда и с пятого звонка Полина не ответила, он позвонил Котову.

— А где твоя? — удивился тот, когда через час они встретились. Всё там же, возле Угрюмочной.

— С мужем, — ответил Демьян.

Поэт понимающе кивнул. Понимающе и как-то заговорщицки.

— Я подумал, ты не будешь против. Ну и будешь не один.

Он махнул рукой.

— О чёрт, — выдохнул Демьян.

— Это Камила, — представил Поэт, бережно положив руки на плечи девушке.

«Вот ты… — вырвалось у Демьяна мысленно. — А соплей-то было, соплей. Что я скажу жене? Как буду в глаза смотреть? — передразнил Демьян. — Ничего, вижу, справился».

— Можно просто Мила. Или Милка, — улыбнулась девушка.

Наверное, хорошенькая: высокая, стройная, рыженькая, с милыми веснушками на вздёрнутом носике, с пухлыми губками (про такие говорят «созданы для поцелуев»). Демьян определил бы точнее, если бы ему нравились малолетки. А такие, бойкие, выдающие распущенность за прямоту, с громким смехом и непонятными модными словечками — не нравились особенно. Про сиськи Демьян помнил, можно сказать, ожидал. Полной неожиданностью стал... протез.

— Это… — показала Милка на бионическую ногу ниже колена и короткой юбки.

— Дай угадаю, акула, — улыбнулся Демьян. — Занималась дайвингом у побережья Кейптауна?

Она покачала головой. Он нарочито удивился.

— Сёрфингом в Австралии?

— А-ха-ха-ха, — весело и неуместно звонко засмеялась она. Демьян с трудом не скривился, как от зубной боли. — Крипово. На самом деле автомобильная авария.

— Как ты сказала? — он подмигнул. — На воздушном шаре врезалась в башню Лахта-Центра?

Милка снова засмеялась. Чуть громче, чем должна бы. Посмотрела на Демьяна чуть заинтересованнее, чем влюблённая в другого парня девушка. И заходя в кафе, прижалась сиськами чуть сильнее, чем того требовали приличия.

Ничего не заметил только Поэт. Демьяну же стало невыносимо тошно.

И он вдруг понял, где его жена, только уйти вот прямо сейчас не мог.

— Как говорил мой дед, кроме девок и водки, есть много других занятий, только они неинтересные, — похлопал он Поэта по плечу и ткнул наугад в меню.