Глава 13

Королева-мать навестила меня сразу после очень позднего обеда. Она явно до сих пор не понимала, что ненавистная ей невестка слегка изменилась. Да и, признаться, есть большая разница между тем, лежишь ли ты беспомощная в кровати под надзором лекарей и фрейлин или же более-менее твердо стоишь на ногах.

Свекровь я встретила, как и полагается, встав и поклонившись ей. Насколько я поняла местный этикет, кланяться должна была она мне первая. Все же она не правящая королева. Но тут я лишила ее возможности пожаловаться собственному сыну на тему моей грубости и непочтительности: я была максимально вежлива по местным меркам. Зато сразу после поклона я села, не предлагая кресло ей. Нравится это свекрови или нет, но разговаривать со мной она будет стоя.

Когда до нее дошел проделанный мной фокус, лицо свекрови начало наливаться темнотой. Тем не менее, в руки она себя взяла быстро. Думаю, сказывались годы интриг.

– Элен, почему вы не надели на такое важное событие парадный туалет? – очевидно, самообладание мадам было просто железным. Голос звучал мертвенно и ровно.

– Ваше королевское высочество, позвольте, я задам встречный вопрос?

Мадам была сбита с толку, но справилась быстро:

– Слушаю вас, Элен. И поверьте, мне действительно интересно, что вы скажете в свое оправдание.

– Что именно делает туалет королевы парадным, ваше высочество?

Последовала легкая, едва заметная пауза: королева соображала, что ответить и, почувствовав слабость своей позиции, ловко перевела тему:

– Вы не предложите мне стул, Элен?

– Охотно, ваше высочество, – я была довольна тем, что она вынуждена была спрашивать.

Каждый раз, когда она придет ко мне, она будет или стоять, или просить меня. Я кивнула замершим у моего плеча фрейлинам. И поскольку в комнате не было лакеев, миледи Лекорн лично подала королеве легкий стул. Свекровь удобно уселась напротив меня, неторопливо расправила складки платья и после этого заговорила:

– Элен, я обеспокоена вашим здоровьем. Мне кажется, вам стоит обратиться к лекарю и, вполне возможно, съездить помолиться по святым местам.

– Место любой матери рядом с сыном. Вы предлагаете мне взять с собой дофина? Или оставить маленького принца без матери? У меня складывается странное впечатление, ваше высочество, что вы недолюбливаете дофина, – лучшая защита – это нападение, поэтому я продолжила: – Ваш непростительный промах при наборе прислуги в опочивальню дофина, ваше желание отлучить ребенка от благотворного влияния матери – все это наводит меня на странные мысли.

Возможно, противники, с которыми раньше сражалась королева, были мощными фигурами в масштабах дворца. Вполне возможно, что мадам свекровь привыкла рулить и политикой, и мужчинами, и самим королем. Но, похоже, до сих пор никто из женщин не осмеливался ей перечить. Мысль о том, что ей возражает ничтожная слабовольная невестка, явно выбивала даму из колеи. Поняв, что сейчас она не сможет заставить меня отправиться поправлять здоровье, мадам отложила этот момент в собственных мыслях, собираясь позднее поговорить с сыном.

Не то, чтобы я была пророчицей, но эти мысли и желания очень отчетливо читались на ее лице. С одной стороны, мадам от рождения привыкла носить маску невозмутимости, с другой – я не была достойным противником в ее глазах, и сейчас именно это подводило ее. Она вернулась к прежней теме:

– Вы считаете мой свадебный подарок недостойным называться парадным платьем? – в ее голосе прорезался хорошо разыгрываемый гнев.

“Ну что ж, ваше высочество. В такие игры я тоже умею играть!”

– Вы считаете возможным обращаться ко мне, как к горничной? – я добавила немного нежности в свой голос и с улыбкой склонила голову к плечу, вопросительно глядя ей в глаза. – Вы не считаете нужным, ваше королевское высочество, обращаться ко мне с титулом?

В целом королева нарушила правила этикета лишь слегка. В конце-концов, это был частный визит, а не официальный. Однако я понимала, что чем чаще я буду напоминать свекрови о том, что королева в этой стране я, тем больше злости и раздражения вызову. Если раньше я для нее была неким досадным предметом, с которым не стоит считаться, то сейчас я прямо объявляла себя ее врагом .

Да, мне было страшно. Я недостаточно наивна, чтобы скидывать со счетов ее огромный опыт. Но если я заставлю королеву-мать не просто мелко пакостить и унижать меня в глазах придворных, а полноценно интриговать против, это привлечет ко мне внимание всего двора и со временем сделает меня заметной фигурой. Я не могу позволить себе метаться между придворными и, заглядывая в глаза, спрашивать: “А вы не желаете присоединиться к коалиции против королевы-матери?”. Сейчас за мной нет силы, но меня защищает мой титул и рождение сына. Однако я четко понимала, что с сегодняшнего дня мне придется опасаться как минимум отравления.

– Я считаю, ваше королевское высочество, что заслуживаю не одно парадное платье. Это я подарила государству, правящему дому Солиго и собственному мужу наследника престола. Это я рисковала здоровьем, рожая дофина. Вы хотите обвинить меня в расточительности?

Вот тут моя позиция была откровенно слабовата. Я до сих пор не знала, каковы мои финансовые дела. У миледи Лекорн было слишком мало времени, и я еще не получила отчета. Но даже если там беспорядок и я в долгах, как в шелках, то и королева-мать об этом тоже пока не знает.

Решив не продолжать бессмысленное с ее точки зрения противостояние, королева покинула меня. Взгляд, который она метнула в свору моих фрейлин, говорил, что мадам в бешенстве.

Я провела вечер среди моих притихших придворных дам. Сегодня почти не было шепотков, хихиканья и сплетен – каждая из них предвкушала выволочку от королевы-матери и переживала за собственную задницу. Меня такое настроение только порадовало: пусть боятся, крысы!

Для того, чтобы не ослаблять впечатление конфликта и смены власти, я объявила миледи Лекорн, что с этого дня я буду сама выбирать себе туалеты на день. Лекорн только покорно кивнула головой. Единственный человек, кто искренне радовался за меня, была моя Софи. Мадам же Менуаш, похоже, была сильно напугана. И только помогая мне отойти ко сну, она тихонько шепнула:

– Вы восхитительны, ваше королевское величество! А вы не хотите взять в свиту дегустера?

На мгновение я зависла, пытаясь сообразить, что это за неведомый дегустер, а потом прямо спросила у мадам:

– Кто это?

– О, ваше величество. Это человек, который будет пробовать вашу пищу, – шепотом ответила она и опустила глаза вниз. Очевидно, мадам было страшно затрагивать такую деликатную тему. Но я отметила, что наши мысли идут в одном направлении, и раз уж акушерка заговорила об этом, значит, ядами в королевском дворце не пренебрегают. Настроение мое от этого не улучшилось, но и не ухудшилось: я достаточно отчетливо представляла, куда лезу.

Следующий день за праздником Великой Благодарности совпадал с днем, когда я наносила мужу визит. Поэтому к выбору одежды я подошла особенно тщательно. Совершенно ни к чему неподъемная парадная корона и прочие роскошества, но и прическу с тяжелыми валиками по бокам лица я делать больше не стану. У Элен, а точнее уже у меня, весьма специфическое лицо, резко сужающееся к подбородку, но широкое в верхней части. Валики по бокам делают меня уродливой.

По случаю прекрасной погоды я выбрала домашний туалет из тонкого розового батиста на белой подкладке. Ткань платья освежала мое лицо, а простая элегантная улитка, аккуратно свернутая на затылке, делала меня почти миловидной. Кстати, туалетная комната располагалась на противоположной стороне апартаментов от хранилища одежды и драгоценностей.

Это была действительно большая и светлая комната с двумя окнами, огромным зеркалом на стене и вторым, не меньшим по размеру, но расположенным не вертикально, а горизонтально. Это второе зеркало и висело над резным туалетным столиком. Добра, которое стояло на этом столике, хватило бы на целый косметический кабинет. Мазаться этим всем я бы не рискнула, не зная состава, но вполне оценила сами упаковки.

На стеклянных баночках и пузырьках были потрясающе красивые металлические оплетки. По цветному стеклу, по выпуклым бокам флаконов, вились золотые виноградные ветви, цветочные плети, гирлянды с бантами или же сцепленные кончиками крыльев танцующие цапли. Золото и серебро, крошечные вставки драгоценных камней. С моей точки зрения, все это стоило сумасшедших денег. Сегодня у меня было время рассмотреть это богатство поподробнее.

Набор из нескольких расчесок хранился на бархатной подкладке в большом ларце сандалового дерева. Ну, может, это и не сандал, но от ларца исходил очень отчетливый теплый сладковатый запах с фруктовыми нотками. Расчески из слоновой кости были щедро отделаны серебром.

Софи, которая прекрасно разбиралась во всем этом, начала мне рассказывать, что и для чего применяется, но я перебила ее:

– Давай поговорим потом, милая Софи. Будь добра, позови мне мадам Менуаш.

Горничная, которая в это время укладывала мне волосы, с любопытством прислушивалась к разговору.

– Мадам Менуаш, что вы посоветуете мне для лица? После родов остались красноватые пятна, хотелось бы от них избавится.

Казалось, мадам слегка растерялась от моего вопроса, но потом собралась с духом и ответила:

– Ваше королевское величество, я никогда не работала в парфюмерной лавке. Все средства, которые я знаю, это ведь для простых горожанок! Но если вы прикажете…

– Я приказываю… — с улыбкой подбодрила я смущенную мадам.

– Сметану или кефир нужно смешать для густоты с ложечкой муки, и лучше не пшеничной, а ржаной. Лицо, ваше королевское величество, мажут этой массой и смывают через некоторое время. Богатые горожанки пользуются заморским фруктом – лимоном. Сок лимона с медом смешивают и мажутся. Клубничные еще маски делают… Молочком полезно умываться, особенно скисшим.

До этого момента положение мадам Менуаш в моей свите было несколько странным: родившей королеве вроде бы ни к чему акушерка, но сейчас я с огромным удовольствием сказала:

– Назначаю вас, мадам Менуаш, своим косметологом.

Мадам Менуаш склонилась в низком поклоне, а я спросила:

– Мадам, а не знаете ли вы какого-нибудь средства, чтобы сделать ресницы темнее?

– С востока привозят черную краску, ваше королевское величество. Она называется сурьмин. Если пожелаете, у меня есть знакомый купец, который возит оттуда товары, и я могу заказать для вас.

– Пожелаю, мадам Менуаш, и буду вам весьма признательна.

Из полутора десятков флаконов с духами я выбрала только один запах, тот, который показался мне достаточно приятным. Все эти духи изготавливались на заказ, и у них не было названия. Но почти все они обладали очень тяжелыми, насыщенными, знойными ароматами: сладкие фрукты, сандал и ваниль, роза и мускус. Такие запахи, как мне кажется, были бы уместны для какой-нибудь смуглой восточной Шахерезады, но совсем не подходили к моей внешности. Тот флакон, который я выбрала, пах свежескошенной травой с яркими нотками мятой земляники.

Выжав из своего внешнего вида все, что мне было доступно на данный момент, я в сопровождении фрейлин отправилась с визитом к мужу. Похоже, вчера королева-мать посетила сына: король недовольно хмурился, глядя на меня. Зато его придворных мой внешний вид, кажется, снова сильно удивил. Я заметила любопытство и недоумение во взглядах, а некоторые дамы, не скрываясь, рассматривали меня.