Глава 17

С возвращением Ателаниты во дворец жизнь моя стала более бурной. Буквально на следующий день король недовольным тоном запретил мне навещать дофина, высказав, что я балую ребенка. Спорить я не стала, смолчала. Понимала, что главная борьба еще впереди.

Почти каждый визит к мужу был конфликтным. Королева-мать без устали вливала яд ему в уши. Иногда мне удавалось вывернуться и свести конфликт к нулю. Пару раз это произошло с помощью шепчущего королю на ухо герцога де Богерта. Мне даже изредка удавалось перенаправить недовольство мужа на мать. Но я прекрасно понимала: долго так продолжаться не может. Рано или поздно змеюка добьется своего. Меня или сошлют в отдаленный монастырь, или просто отравят. Я не верила ей ни на грош.

Чем больше я погружалась в эту реальность, чем больше узнавала о мире, тем больше понимала, на какой тонкой волосинке висит моя судьба. В понимании местных реалий мне помогал герцог де Роган. Мои утренние прогулки теперь почти всегда проходили в его присутствии. Первые дни мы просто вежливо раскланивались, но потом я набралась храбрости и заговорила с ним:

– Герцог…

– Слушаю вас, ваше королевское величество, – герцог был серьезен и внимателен.

– Я так и не поблагодарила вас, ваша светлость, за разбитое окно. Признаться, я думаю, что этот глоток свежего воздуха спас жизнь не только дофину, но и мне.

Как ни странно, герцог смутился:

– Пустяки, ваше величество. Я должен принести вам свои извинения, за то, что нарушил все правила приличия. К сожалению, я был уверен, что не смогу заставить прислугу распахнуть окно. Иногда этикет и обычаи идут вразрез со здравым смыслом, – аккуратно добавил он, поглядывая на меня, явно желая оценить мою реакцию.

– Герцог, я благодарна вам за помощь и искренне считаю, что вы спасли мне жизнь, – повторила я. – Надеюсь, когда-нибудь у меня будет случай отблагодарить вас.

После этого мы некоторое время брели молча, и, похоже, оба почувствовали некоторое смущение. Наконец я осмелела и аккуратно завела речь о проблемах с кардиналом:

– …а самое обидное, ваша светлость, что кардинал так и не прислал мне ни одной книги! Я очень жалею, что отец мой не уделял достаточно внимания образованию моему и моих сестер. Сейчас я смотрю на королеву-мать и думаю о том, что ее знание истории Луарона и церкви гораздо глубже моих. Увы, мне даже не дают исправить собственное несовершенство.

“Крючок” я закинула, оставалось ждать реакции герцога. Если он сейчас начнет выговаривать мне, что дело королевы – рожать наследников, то значит, я не там ищу. Однако герцог не разочаровал меня:

– Удивительно, ваше королевское величество, слышать столь мудрые мысли от столь юной женщины, – казалось, герцог и в самом деле был удивлен. Но в то же время в его удивлении проскальзывала изрядная доля удовольствия. – Я буду счастлив, моя королева, если вы позволите услужить вам этой мелочью. В моем доме прекрасная библиотека, начало которой положили еще предки. Я почту за честь помочь вам узнать все, что вы только пожелаете!

– Буду признательна вам, герцог де Роган. Если бы еще нашелся человек, способный помочь мне разобраться во всем этом… – я нарочно не закончила фразу, давая возможность герцогу предложить мне учителя.

К сожалению, титул королевы накладывал на меня ограничения. Просить – дело не слишком королевское. Но я знала точно: я умею быть благодарной. Рано или поздно я окажу герцогу любую помощь, которая ему понадобится. Разумеется, если это не пойдет во вред моему сыну. Невысказанная просьба об учителе изрядно удивила герцога. Он даже уточнил:

– Вы хотите сказать, ваше королевское величество, что желаете найти хорошего учителя?

Я подняла голову, прямо посмотрела ему в глаза и ответила:

– Да.

Пожалуй, именно эту минуту можно считать началом нашего союза. Если герцогу де Рогану я доверяла инстинктивно, выбрав его как единственного человека, проявившего жалость, то Саймера де Богерта я также инстинктивно опасалась.

Каждый раз, когда нам приходилось общаться с де Богертом, а в последнее время это происходило все чаще, я ощущала рядом с собой змею. Огромную такую анаконду, способную кинуться без предупреждения. Никаких признаков агрессии типа раздутого капюшона не будет -- у анаконды нет капюшона. Случись нужда, будет молниеносный бросок и ядовитый укус. Я была крайне аккуратна в беседах с ним. Иногда включала “дурочку”, но делала это очень осторожно. Герцог был самоуверен, но вовсе не глуп. Я его боялась.

Преимущественно в разговорах с ним я жаловалась, показательно “страдала” от обид, нанесенных королевой-матерью, “мучилась” от невозможности навещать дофина, плакалась на то, что Лисапета вытеснила меня из сердца мужа и так далее.

Время бежало. Королева-мать все также высказывала мне свое пренебрежение, стараясь унизить меня при любом случае. Однако вскоре, благодаря покровительству герцога де Богерта, король установил между мной и матерью некое хрупкое равновесие. Очень надеюсь, что, считая меня молодой дурочкой и вечной страдалицей, герцог все чаще работал в мою пользу. Более того, думаю, именно он уговорил моего мужа сделать мне подарок.

В один прекрасный день, когда я навещала супруга, король с самодовольной улыбкой лично подал мне в руки футляр, сопроводив это такими пафосными словами:

– Моя королева! Этот дар подчеркивает мою признательность вам за рождение сына.

Красная лаковая коробочка, узкая, но длинненькая, лежала на моей ладони, пока я, приседая и кланяясь, благодарила мужа. Однако, похоже, слов благодарности ему было мало. Он жаждал восхищения и потому, перебив меня, приказал:

– Откройте, Элен.

Подарок был поистине королевский. На белоснежном атласном ложе лежали прекрасно ограненные камни. Камни без оправы, что только подчеркивало их красоту. Огненный рубин в форме сердца, роскошный сапфировый маркиз и просто огромный изумруд классической огранки. Я искренне была восхищена красотой драгоценностей. Очевидно, король почувствовал эту искренность в моих словах, и это польстило ему. Во всяком случае, именно после того, как я вынула огромное рубиновое сердце, полюбовалась им на свет и, поцеловав камень, уложила назад в атлас, его величество самодовольно произнес:

– С этого дня, Элен, я разрешаю вам посещать моего сына по утрам. Все, как вы хотели, моя королева.

Уверена, что этой милостью я обязана герцогу де Богерту: он в это время стоял за стулом короля рядом с Лисапетой и с гордостью улыбался мне, давая понять, чьими словами сейчас говорит король. Гораздо забавнее выглядела Лисапета. На ее окаменевшем лице были написаны такое искреннее раздражение пополам с завистью, что я с трудом сдержала улыбку. Между тем его величество продолжал:

– Я знаю, Элен, что завтра вас собирается навестить лорд Ферзон. Надеюсь, вы сочтете нужным сообщить вашему отцу об этом скромном подарке.

“Восхищаясь” собственным мужем, я с трудом сдержала улыбку и почтительно ответила:

– Ваше королевское величество! От вас невозможно что-либо скрыть! Меня удивляет, что вы столь занятой государь, находите время, чтобы вникать в такие мелочи, как визит посла. Меня просто поражает это ваше искусство!

– Я не делю дела на большие и малые, – пафосно ответил мне муж.

***

Пожалуй, больше всего в этом мире меня раздражала какая-то фантастическая неторопливость в делах. Здесь ничто не делалось сразу. Даже какие-то важные и серьезные заботы всегда откладывались на несколько дней. Письмо послу было отправлено четырнадцать дней назад, и только через две недели была назначена встреча. В этом поступке посла не было ни тени неуважения. Просто именно так и принято было.

Единственный, кто жил в более приемлемом для меня ритме, был герцог Роган де Сюзор: пожилого мэтра Борнео он прислал ко мне на следующий же день после беседы в парке.

Мэтр был сед, но еще крепок телом и весьма словоохотлив. С собой у него было два сундука. Один довольно скромных размеров, с личным имуществом мэтра. А второй с шестью ручками, который с трудом волокли здоровенные лакеи, с книгами. Признаться, я не ожидала такой быстрой реакции и совершенно не представляла, где поселить добродушного мэтра. Софи советовала вызвать к себе сенешаля замка, но мадам Менуаш отговорила:

– Ваше королевское величество! Простите мне мое вмешательство…

– Говорите, мадам Менуаш.

– Сенешаль только почувствует обиду, если вы заставите его заниматься таким мелким делом. Я думаю, гораздо разумнее будет обратиться к кастеляну. Барон Годрен гораздо охотнее выполнит ваше поручение.

Барон Годрен был удивлен моим требованием, но спорить не стал. Некоторое время он задумчиво почесывал седую бородку, а потом спросил:

– Ваше королевское величество! Я не слишком понимаю, насколько необходим вам почтенный мэтр. Будете ли вы видеться с ним ежедневно или же встречаться изредка? Нужна ли ему большая комната или малая спальня?

Немного подумав, я ответила:

– Барон Годрен, мэтру требуется небольшая теплая спальня, а мне требуется большая теплая и, главное, светлая комната поблизости от апартаментов. Именно там мэтр будет хранить свои книги, и туда я буду обращаться, когда мне что-то понадобится. Думаю, это будет часто.

Барон просто поклонился и ответил:

– Я постараюсь учесть все ваши пожелания, ваше королевское величество.

– Надеюсь, что все так и будет. Я попрошу мадам Менуаш присмотреть за размещением мэтра Борнео.

Про себя я отметила, что кастелян – первый из придворных, кто разговаривал со мной совершенно нормально, не корча рожи и не подчеркивая, сколь я ничтожна.

На следующий день после обеда я ожидала посла, лорда Ферзона. Пора было готовиться к приему.