Глава 26

Лето катилось к концу. Первое мое лето в этой новой жизни. За эти месяцы многое произошло. И самой тяжелой и отвратительной новостью стало то, что королева-мать настаивала на возобновлении наших сексуальных отношений с мужем. Каждый раз, когда я ездила во дворец навестить сына и маленькую принцессу, она неизменно приходила к середине моего визита и начинала нудеть и упрекать меня:

– Один ребенок – это не ребенок! Вы обязаны обеспечить трон Луарона достаточным количеством наследников! Что будет, если дофин умрет?! Мне донесли, что ваш лунный цикл уже полностью восстановился. Ваш отказ делить постель с мужем – нарушение заповедей Господних! – она набожно перекрестилась, глядя мне в глаза.

Эти разговоры доводили меня до трясучки. Принцессу Элиссон она за ребенка явно не считала!

Я прекрасно понимала, что как бы далеко я от нее ни находилась, ей постоянно и регулярно докладывают о каждом моем движении. Увы, я не могла себе позволить заменить фрейлин в своей свите. Многие из них за эти летние месяцы поменяли свое поведение. Их услужливость и понимание, что со мной нужно считаться, стали значительно больше. Но, безусловно, кто-то из них регулярно “стучал” королеве. Возможно, все они. Я старалась не обижать их, но помнила, что они враги.

Ложиться в постель с мужем и еще раз рисковать здоровьем я вовсе не собиралась. К сожалению, король все больше склонялся к тому, что мнение акушерки не так уж важно. Дважды меня подвергали допросам на местном “консилиуме”. Лекари: мэтр Борен, мэтр Агностио и третий, самый словоохотливый из них - мэтр Мунир, весьма строго опрашивали меня, задавая бесчисленное количество дурацких вопросов.

На последнем таком сборище появилось еще два местных врача, которые присутствовали больше для солидности. Меня расспрашивали о том, что я ем и пью, как я себя чувствую по утрам, есть ли у меня головокружения, по каким дням проходит мой лунный цикл и насколько он стабилен. И еще о тысяче других, совершенно не имеющих отношения к здоровью вещей. Например, спрашивали, испытываю ли я желание гладить кошек, нет ли у меня особого пристрастия к рыбной пище и всякую прочую хрень.

Их вердикт, к моему счастью, был весьма осторожен. Мне рекомендовали дать больше времени для отдыха перед следующей беременностью.

Я прекрасно понимала, что мое возвращение в постель к мужу – только вопрос времени. Это сильно пугало. Конечно, я чувствовала себя достаточно здоровой, но тело было в неидеальной еще форме. Да и после родов прошло всего полгода. Даже если мне удастся доносить ребенка, не факт, что я выживу.

А свекровь между тем становилась все более бесцеремонной. Упреки в мою сторону приобретали все более изощренную форму. Последний наш разговор закончился серьезным скандалом.

– Королева, которая не рожает своему мужу сыновей, ничтожество! – она стояла передо мной как олицетворение бессмысленной ненависти и даже не прятала победную улыбку. Его величество, нахмурившись, слушал слова матери, не вмешиваясь и не обрывая ее. Придворные затихли за его спиной, любуясь моей беспомощностью.

– Ваше королевское высочество, а позвольте мне полюбопытствовать, почему же вы не родили своему мужу этих самых сыновей и наследников? Что мешало вам, ваше высочество, рожать, рожать и рожать? Сейчас я так жалею, что у моего мужа нет нескольких братьев, которые могли бы помогать ему в государственных делах.

– Да как ты смеешь…! – Ателанита была в бешенстве и даже дернулась, сделав шаг мне навстречу. – Как ты смеешь?! Я родила своему мужу пятерых детей! Пятерых! Сам Господь захотел прибрать моих ангелов себе! А ты… – она на какой-то момент споткнулась, удержав на языке некое оскорбление, и уже чуть спокойнее продолжила: – Ты не желаешь выполнять свой долг!

– Ваше высочество! Я родила своему мужу уже двоих детей. Хвала Господу, – я демонстративно перекрестилась, – они оба до сих пор живы. Может быть, ваше высочество, если бы вы лучше следили за своими детьми, они остались бы живы? Или вы отнеслись к их здоровью так же пренебрежительно, как к здоровью дофина?!

– Ангердо! Ты позволишь…

Разъяренный король вскочил со стула. Золотой кубок, поблескивая каменьями, по широкой дуге влетел в стену, оставляя на настенной фреске красные винные пятна, напоминающие собой кровь. Казалось, что белые и голубые цветы на изображении заплакали…

Он треснул по столу открытой ладонью, и гулкое эхо поднялось к потолку зала.

– Замолчите! Вы обе замолчите!

Выглядело это весьма мужественно, но несколько пафосно. Король же, в раздражении пройдясь вдоль накрытого стола, вынес свой вердикт:

– Элен, как я вижу, загородная жизнь не слишком образумила вас. Я даю вам еще шесть месяцев на поправку здоровья, а к Рождеству жду вашего переезда во дворец, – с этими словами его королевское величество, не прощаясь, покинул зал. Свита потянулась следом, оглядываясь на меня и королеву-мать. Смотрели по-разному. Кто с брезгливой жалостью на меня, кто с восхищением на королеву.

Пауза была долгой. Уже стихло шуршание одежд и шаги свиты, а Ателанита все еще наслаждалась своим триумфом. Свекровь смотрела на меня внимательно, с трудом сдерживая улыбку на своих змеиных устах. И заговорила уже совершенно спокойным тоном:

– Вы обязаны рожать своему мужу детей, Элен. И никто, даже сам Господь, не избавит вас от этой обязанности.

Сдерживала я себя с большим трудом. Пальцы с такой силой впились в ладони, что я почувствовала, как лопнула кожа под ногтями. Приложив некоторые усилия, я разжала кулаки. Спокойно оглядела королеву-мать и ее торжествующую свиту и холодно сказала:

– До скорой встречи, ваше королевское высочество.

Домой, в Малый Шаниз я возвращалась в полном раздрае. То, что эта тварь добилась своего, не принесет мне и детям ничего хорошего. Я отравила бы гадину, даже не задумываясь, но, увы, руки у меня были коротки. Пока что я ее достать не могла.

Единственным утешением для меня служили частые записки от герцога де Сюзора. Он весьма подробно расписывал мне, как продвигается дело с теперь уже законной приватизацией государством местных спиртзаводов. Оказалось, что по всей стране их не так и много, всего шесть. Спирт в этом мире научились получать не так давно.

Только один из заводиков, самый старый, выпускал нечто похожее на коньяк. Он располагался где-то на юге страны. За него придется выплатить самую большую сумму. Остальные производства существуют всего-навсего от десяти до тринадцати лет и принадлежат, что оказалось очень удачно, не дворянским семьям, а купеческим. Деньги за заводы казна выплатит, а вот скандалов будет на порядок меньше, чем с первым: не тот уровень соперников.

Я очень внимательно следила за этой алкогольной войной. Даже завела небольшую тетрадь, куда записывала все подряд, что мне удавалось вспомнить об алкоголе в моем мире. Слишком уж хорошо я в спиртном не разбиралась, но помнила главное отличие виски от джина. Даже самый простецкий виски выдерживают не менее трех лет. Джину же выдержка не нужна вовсе. Значит, джин для простонародья. А вот ввести моду на виски стоит. Надо будет подумать еще над рецептами тоника. Можно будет попробовать запустить также фруктовые, ягодные и травяные ликеры.

Конечно, сразу же серьезных денег эта затея не принесет. Дай бог, если первые пару лет хотя бы минус от производства будет не слишком большим. Зато потом, когда крепкие напитки распространятся по стране и будет налажена торговля с другими государствами, монополия превратится в источник золота. Я точно знала, что мой сын не получит разоренную страну, выжатую досуха безумными налогами.

***

Примерно через две недели, как раз накануне моего следующего визита во дворец, во дворе поднялся страшный переполох. Ко мне, опальной королеве, явился с визитом вежливости двоюродный брат короля. Самое удивительно, что у него было разрешение от мужа на этот визит. Мои переполошившиеся фрейлины не зря так волновались. Герцог привез с собой, кроме сопровождающей его свиты, еще и пожилую даму.

Впрочем, мне он ее не представлял, но, думаю, привозил не просто так. Не зря перешептывались фрейлины. Эта мадам, скорее всего, будет предложена мне вместо Лекорн. Впрочем, пока это только примерка. Думаю, настоящее знакомство с ней состоится уже во дворце. И думаю, что будет оно искусно срежиссировано. Дама или окажет мне услугу, или даст хороший совет.

Разумеется, я получила целый поднос со сладостями в подарок. Герцог нашел пристойные комплименты для каждой женщины в моей свите, и второй поднос лакомств был презентован им.

Герцог, улыбаясь и рассыпая вокруг любезности, даже снизошел до того, чтобы погладить собак. Если Дениза терпеливо снесла ласку и только потом спряталась за ноги пажа, то Гаспар, недовольно ворча и порыкивая, ухитрился слегка цапнуть герцога за палец. Возможно, это слегка подпортило настроение его светлости, но он даже не подал виду. Напротив, смеясь, разогнулся и сказал:

– Ваше королевское величество. Я вижу, что ваша охрана очень надежна!

– Благодарю вас, ваша светлость. Благодарю и за подарки, и за снисхождение к этому глупому щенку. Признаться, милый герцог, здесь, в этом деревенском заточении, вы первый гость. Я несказанно рада вашему визиту!

Еще некоторое время мы обменивались любезностями, герцог даже снисходительно выпил кубок вина, похвалив напиток. И он, и я прекрасно понимали, что этот визит не просто дань вежливости или преданности. Что-то его светлости от меня было нужно, но вот что?

По-своему, герцог де Богерт был очень любопытным экземпляром. Маска добродушного весельчака, которую он носил, была только маской, но носил он ее с изяществом и вкусом. В глазах моих фрейлин он выглядел красавцем, мужчиной любезным и обходительным, внимательным к капризам дам, и казался совершенно восхитительным кавалером. Герцог, правда, был женат, но когда и кого это останавливало?

Сопровождавшая его свита большей частью состояла из нескольких человек – менее родовитых подобий самого герцога, и сейчас фрейлины стреляли глазками не только в де Богерта, но и в его окружение.