Глава 31
По распоряжению короля монетный двор взялся за чеканку памятных знаков. Возможно, эта затея так и закончилась бы кратким знакомством с офицерами за скучным обедом, если бы не графиня Холланд. Однажды вечером она несколько неуверенно проговорила:
– Ваше королевское величество, у меня есть некоторые сомнения…
– Присаживайтесь, графиня, поговорим.
– Понимаете, ваше величество, я все время думала о том, как пройдет этот небольшой обед для военных чинов, и пришла к выводу, что вы не получите желаемое.
– Почему?
– Никто из офицеров и генералов не позволит себе ни одного лишнего глотка за королевским столом. Для военных -- это очень важный прием, и всё будет совершенно официально. Чтобы они расслабились и показали свое истинное лицо, нужно что-то совсем другое…
На несколько минут я задумалась и поняла, что графиня абсолютно права. Если пригласить десять-пятнадцать человек из любой армии мира к правителю государства, то даже конченый алкоголик не позволит себе ничего лишнего: не тот уровень компании, где человек может слегка расслабиться. Мы еще некоторое время беседовали со статс-фрейлиной, перебирая различные варианты. Утром я вновь отправилась к королю.
Второй визит и вторая просьба поговорить с глазу на глаз прошли гораздо легче. Пожалуй, сейчас муж даже испытывал любопытство к той новости, что я для него принесла. Потому весьма охотно уединился со мной.
– Ваше величество! Я немного подумала и пришла к выводу, что если мы вручим памятные знаки только генералам, то для многих смелых офицеров это будет несколько обидно. Но в то же время, помня, что еще даже не все нижние чины полностью получили оплату за ранения, мы не можем себе позволить роскошный бал…
Король несколько раздраженно кивнул, соглашаясь со мной. А я продолжила:
– Но мне бы очень хотелось бал, ваше королевское величество! Более того, я даже отложила необходимую сумму и готова оплатить этот бал. А чтобы среди нижних чинов не было слишком резкого возмущения, я придумала одну хитрость.
– Даже любопытно, Элен, что вы могли придумать, – муж слегка расслабился и улыбался, с интересом поглядывая на меня.
– Я придумала благотворительный бал, ваше величество! Я уверена, что среди ваших дам есть множество замечательных рукодельниц, которые охотно пожертвуют изделия своих умелых ручек для продажи. Прямо в бальном зале мы установим несколько павильонов с этими прекрасными вещами, организуем несколько аукционов, будем продавать эти милые безделушки неоправданно дорого. А все деньги, собранные на этом балу, будут потрачены в пользу военных инвалидов. Согласитесь, мой король, что это создаст вам славу милосердного государя.
Некоторое время король не слишком понимал, чего я от него добиваюсь. Однако, когда он понял, что на данное увеселение не потратит ни монетки из собственных денег, его соображалка заработала несколько быстрее:
– … только то, что дамы сделали своими руками?
Я рассмеялась и с некоторой долей лукавства ответила:
— Ваше величество, никто не сможет проверить, кем именно сплетены кружева или вышита подушечка, которую мы будем продавать на балу. Тут главное сообщить вашей свите, что в торговые павильоны встанут только самые красивые дамы! И мы будем продавать эти места!
– Ха! Ха-ха-ха! А это прекрасная идея, Элен! – король искренне развеселился, представляя себе, какой переполох эта новость наведет среди дворцовых прелестниц.
Воспользовавшись моментом, я посоветовала ему:
– Вы можете объявить что-то вроде конкурса среди ваших дам: пусть они борются за право занять свое место в павильоне. А если найдется щедрый кавалер, готовый оплатить это место, то, разумеется, его деньги следует принять. Можно даже от нескольких кавалеров в пользу одной дамы: денег будет больше.
Очевидно, представив, какую суету он наведет во дворце, этот коронованный “Аквамен” захлопал в ладоши, как мальчишка. Обсудив еще несколько важных, с моей точки зрения, деталей, попрощалась с мужем и отправилась заниматься делами: только что я наскребла серьезных забот себе на голову.
Теперь моя королевская приемная была полна с утра до вечера. Слухи о том, что король позволил королеве организовать небывалое пиршество, разнеслись по дворцу и столице как пожар.
Королевский бал был заявлен на середину зимы, и подготовка к нему изо дня в день тянула из меня силы и финансы. Я нашла работу для каждой из своих фрейлин, и эта суматоха захватила весь дворец: начиная от самого венценосца, заканчивая последним поваренком на кухне. Кардинал обещал провести молебен лично.
Две фрейлины принимали подношения от светских дам. Поучаствовать в благотворительной акции и получить плюсик в карму в глазах церкви желали очень многие. В специально выделенной комнате складировали то, что позднее собирались продать на благотворительном балу. Свитские красавицы, совершенно не краснея, приносили мотки кружев и искусно сотканные гобелены, утверждая, что это их собственноручная работа.
Поскольку далеко не все придворные обладали хорошим состоянием, то я уговорила короля допустить на благотворительный бал, кроме высшего офицерства, еще и верхушку купеческих гильдий. Уж эти-то толстосумы не должны ударить в грязь лицом: слишком редко их приглашают на королевские балы. Обычно для них проводили отдельные мероприятия. Например, в честь заключения мира, чтобы задобрить купечество, на чьи деньги, собственно, и велась война. Казна до сих пор должна серьезную сумму и пока выплачивает только проценты по ней.
Нам пришлось придумывать дизайн торговых мест, организуя все так, чтобы изготовление этих самых ларьков было максимально дешевым. А вот выглядели они максимально ярко и привлекательно.
Нам пришлось разбирать бесконечные ссоры и свары среди придворных дам, желающих своей неземной красотой поспособствовать хорошим продажам. До сих пор во дворце ни разу не случалось благотворительных балов. Это была прерогатива среднего класса. И я додумалась до очень удачной мысли: билеты на бал тоже стали продавать.
Прямо в королевской приемной была вывешена огромная доска, покрытая черной краской. На ней был список пятнадцати женщин, претендующих на места в ларьках. Напротив каждого имени стояла сумма, внесённая мужем и поклонниками дамы, желающими выкупить это место. Королевский секретарь ежедневно подводил итоги: суммы менялись и постоянно росли.
Отказавшись от идеи парадного обеда, я решила организовать фуршетный стол. Как это ни странно звучит, но такой формат увеселений здесь был совершенно неизвестен, и мне несколько раз пришлось общаться с поварами, объясняя, какие блюда годятся, а от каких придется отказаться.
Пришлось подумать как об украшении бального зала, так и о всевозможных лотереях: это тоже деньги, и деньги немалые.
Результаты всей этой суматохи начали радовать меня еще до начала бала. Суммы, которые вносили за места в ларьке, росли ежедневно, и напротив имени графини Лисапеты Оранской стояла уже четырехзначное число. Думаю, перебивать ставку графини никто не рисковал, но идущая за ней след в след герцогиня де Монте одна могла бы окупить весь бал полностью.
Хотя я сильно устала, список дел и забот казался бесконечным, но я с удивлением понимала, что мы соберем более чем приличную сумму. На эти деньги, если их грамотно разместить, можно будет лечить и кормить инвалидов длительное время. А калек после войны в государстве было с избытком. Не желая растратить такие богатства, я обратилась за советом к герцогу де Сюзору.
Именно по его рекомендации я решила организовать на окраине столицы несколько мастерских с общежитиями. Забрать с улиц тех нищих калек, кто изъявит желание хоть как-то работать. И самой лично следить, чтобы людей в этих приютах не обижали и содержали в человеческих условиях. В детстве мне приходилось читать у Диккенса ужасные вещи о так называемых работных домах в Англии*. Я совсем не хотела повторения истории.
Радовало то, что бал мы проведем примерно за полторы-две недели до возвращения королевы Ателаниты. Вряд ли моей свекрови придется по душе эта идея. И не потому, что сама по себе идея плохая, а исключительно потому, что она исходит от меня.
***
За всеми этими хлопотами я даже как-то упустила момент создания первого отреза ткани из будущей королевской мануфактуры.
Лакей с большим свертком, идущий вслед за герцогом де Сюзором, терпеливо ждал знака. Получив его, ловко развернул отрез прямо на столе передо мной. Ткань была хороша. Нежный короткий пух не скрывал полностью глянцевое поблескивание шелковых нитей. С весьма серьезным видом герцог пояснил:
– Это атласное переплетение, ваше королевское величество. Вынужден признать, что ничего похожего я до сих пор не видел. Я показывал этот отрез нескольким купцам, торгующим тканями. Они готовы покупать ее прямо сейчас.
– Благодарю вас за помощь, мой дорогой союзник, но пока ничего продавать мы не будем. Сколько мастериц вы собрали?
– Троих. Двух мужчин и одну женщину, ваше величество.
– Мне нужны все данные: сколько часов они работали, в какую цену обошлись нитки, сколько нужно платить за такую работу. А также обязательно стоимость ткацкого станка. Я должна посчитать, в какую цену обойдется поточное изготовление такой ткани. И только если цена будет хороша… – я вздохнула, представляя себе объем работы, – …Только тогда мы займемся этим вопросом серьезно.
Герцог согласно кивнул и спросил:
– Если вы найдете цену удовлетворительной, где вы хотите организовать это?
– Я думала об этом, ваша светлость. Мне кажется, чем дальше от королевского дворца это будет, тем лучше для меня же. У меня есть одна мысль по поводу места, но точный ответ я смогу дать только после бала. Все зависит от того, насколько будет доволен мой муж.
– Ваши идеи столь неожиданны, моя королева, что я даже не берусь предположить будущее место производства, – с улыбкой сказал герцог и добавил: – Я попрошу своего управляющего составить для вас удобную записку со всеми цифрами. Завтра же этот документ будет у вас на столе.
***
Подготовка к балу вытянула из меня столько сил, что в сам день торжества я отказалась даже от прогулки, желая просто посидеть в тишине. Тихо вошла леди Эбигайль и предложила:
– Ваше величество, может быть, вы желаете чашку травяного взвара?
– Прекрасная мысль, леди!
__________________________________
* Работный дом – В Британии работный дом был учреждением, где тем, кто не мог обеспечить себя материально, предлагали жилье и работу. Изначально задуманные как благотворительные учреждения, эти дома быстро приобрели дурную славу. Появились принудительные работные дома, которые совмещались с тюрьмами, а добровольные — с богадельнями и приютами. О царящих там жестокости, грязи и голоде писали довольно много.