Глава 15. Дэйв

Неловкость.

Что вы знаете об этом чувстве?

Я вот ровным счетом ничего. Но если бы неловкость носила человеческое обличье, то звали бы ее — Микаэла Мария Сантана. С этими рубиновыми щеками, смущенно опущенным взглядом, пухлыми чувственными губами, которые нон-стопом транслируют в моей голове самые скандальные фантазии.

Медленно забрасывая клубнику в блендер, я внимательно наблюдал за ней. Микки выглядела восхитительно: густые темно-русые волосы были подняты в высокий хвост, черные джинсы с низкой посадкой подчеркивали плоский живот, великолепный вид на который, открывал короткий свободный топ в морскую полоску. На ногах — белоснежные кроссовки на модной массивной подошве, а на лице — легкий макияж.

Дьявол, у нее что, помада на губах?

И что это, мать твою, значит?

Моему внутреннему эгоистичному говнюку хотелось верить, что она так принарядилась только для меня.

Я находился на кухне уже минут пятнадцать, и за это время ее глаза ни разу не поднимались выше двадцати дюймов от уровня пола. И за каким-то непонятным хреном меня это беспокоило.

Не то чтобы я чувствовал себя мудаком за вчерашнее…

Проклятье, кажется, я по уши в дерьме.

— Вы что, трахались? — неожиданно спросил Эш, когда мы расселись за кухонным столом.

Он ошарашенно переводил взгляд с меня на Микки и обратно. Красотка побледнела, а я хмуро уставился в тарелку с долбаной яичницей, которую она подсунула мне под нос, и сделал вид, будто не услышал вопрос.

Забавно.

Маленькая дьяволица прекрасно знала, как я ненавижу жареные яйца, и я готов поставить собственные на то, что сегодня это блюдо оказалось в моей тарелке не случайно.

И как это вообще расценивать?

Маленькая месть? Или начало полномасштабной военной компании?

— Микки? — Вегас вопросительно вскинул светлую бровь.

Он ненавидел жить под одной крышей с девушками, которых я трахал. Потому что, как бы я не пытался идти против системы, все равно все всегда скатывалось к одному сценарию.

Мы принимаем на работу симпатичную девушку в отличной физической форме, чтобы она не подыхала во время длительных прогулок с лабрадорами, и в один прекрасный день мой член оказывается внутри нее. Все. С этого момента она превращается в пустоголовую курицу, которая, вместо того чтобы приготовить пожрать, придумывает имена нашим будущим совместным детям и клюет мне черепную коробку. Атмосфера в доме накаляется до предела, и я выставляю ее за дверь. Ну или Эш выставляет. Смотря кого из нас она первым допечет.

Конечно, мы могли бы брать на работу только каких-нибудь страшил, на которых мой приятель не вставал бы, но камон… Мы же молодые парни. Куда приятнее, когда, возвращаясь домой с выматывающей тренировки, на пороге тебя встречает какая-нибудь позитивная милашка, а не угрюмый крокодил с неполным зубным рядом.

В нашей профессии недостаточно просто хорошо играть, следить за своей формой и физической подготовкой. Здоровый сон и хороший отдых — вот те самые опоры, на которых держится весь фундамент успеха спортивной карьеры. И именно они накрываются огромной агрессивно-депрессивной задницей, когда происходит вся эта Дэйв-я-хочу-от-тебя-чего-то-большего-чем-просто-секс херня.

Поэтому, если Микки сейчас откроет рот, то Эш тут же упакует ее чемоданы и лично отвезет обратно в Саутсайд.

Без вариантов.

Даже несмотря на то, что он реально к ней прикипел.

Я съехал вниз по спинке стула и под столом прикоснулся к ее коленке. Микки подняла на меня испуганные светло-зеленые глаза. Я едва заметно покачал головой. Блядь, я чувствовал себя каким-то подростком, которого злой отец застукал за первой сигаретой.

— Что за бред? — внимательно изучая содержимое своей тарелки, ответила Микки. — Я еще не до такой степени отчаялась, Здоровяк.

Вот, значит, как.

Моя рука поползла дальше. К сладкому местечку, в котором мне вчера до смерти хотелось побывать не только пальцами, и Микки со всей силы долбанула меня ногой прямо по коленной чашечке.

Твою мать!

Я с шумом втянул воздух, молясь всем богам, чтобы эта сумасшедшая ничего там не повредила.

— Как тебе яичница, Дэйв? — усмехнулась Сатана.

Я прикоснулся средним пальцем к своему лицу и почесал им нижнюю губу. Она тоже подняла свой средний палец, медленно проводя им по левой брови.

— Дэйв ее ненавидит, — хохотнул Эш.

— Правда? — изобразила она удивление. — Прости, Дэйв. Я не знала.

— Ну разумеется, — выдавил я, потирая колено.

Эш внимательно посмотрел на меня, и я как можно равнодушнее пожал плечами.

Он дождался, пока Микки поест и поднимется наверх, и набросился на меня.

— Чтобы между вами не происходило, завязывай! — Вегас ткнул в мою сторону вилкой с наколотым на нее кусочком яичницы.

— Отвали.

— Ты такой придурок, — покачал он головой. — Какого хрена ты к ней лезешь? Тебе не жалко девчонку? Где она окажется, если завтра мы выставим ее за дверь? В своем сраному хлеву в Саутсайде, под одной крышей с конченным ушлепком, который распускает руки?

Его вопросы стреляли в меня, как разрывные пули, пробивая насквозь мою броню. Вегас знал подробности о нашей совместной поездке за вещами и сейчас был чертовски прав. Если Микки чего-то там нафантазирует себе и включит королеву драмы, то нам сразу станет тесно с ней жить.

А я ведь даже не задумывался над этим. Все, чего я хотел — это как следует трахнуть ее.

В кровати.

На кухне.

В душе.

На гребаном бильярдном столе…

Когда я ее вижу, у меня просто сносит дырявую крышу. Ее чертов запах, тихий хрипловатый смех, ямочки на щеках — все это напрочь блокирует доступ кислорода к моему мозгу, и я моментально перестаю что-либо соображать.

Я вчера еле вынес свою задницу с кухни, насмерть сражаясь с желанием раскатать Микки прямо на столешнице и попробовать на вкус каждый дюйм ее бархатной кожи. Мне пришлось пятнадцать минут простоять под струями холодной воды, чтобы окончательно прийти в себя.

Но я не хочу быть эгоистичным мудаком. Только не тогда, когда на кону ее возвращение в ту дыру. Воспоминание о том, как Микки съеживается, когда рыжий членосос замахивается на нее, до сих пор заставляет мои кулаки крепко сжиматься.

— Я ее не трону, Вегас.

— Дэйв, пусть девчонка немного подзаработает, чтобы снять приличное жилье где-нибудь подальше от южного Чикаго, и спокойно свалит от нас строить новую жизнь…

— Я же уже сказал, — прорычал я. — Я ее не трону. Еще раз повторить?

Здоровенные плечи Эша немного расслабились.

— Трахай тех, кому нужен от тебя только член, и у нас не будет проблем.

— Аха, завтра размещу объявление в газету.

— Я ведь серьезно, — закатил он глаза.

Я проигнорировал его, залпом выпивая протеиновый коктейль.

— Завтра у меня днюха, — сообщил Вегас так, будто не напоминал об этом каждый день на протяжении целого месяца. — Приедут горячие зайки. Оторвемся, как в старые добрые времена, а?

Я задумался.

Следующая игра через три дня. Времени, чтобы восстановиться, будет просто до хрена. Чем не идеальный повод наконец расслабиться и перестать думать об этом запретном яблочке из Эдемового сада?