Глава 15

Я собралась как в тумане. С трудом нашла первую попавшуюся одежду, туфли, куртку. Слезы заливали лицо, сжимала зубы, не давая себе всхлипнуть. Просто не могла дышать. Я прокручивала в голове каждое его слово и каждое прикосновение, не могла поверить.

Но его глаза...

Ледяные, безжалостные — не лгали.

Я ему не нужна.

Покидая комнату, бросила взгляд в сторону Лютого. Он все также стоял у окна, опираясь мощной ручищей на раму. Даже не обернулся. Меня словно больше не существовало.

Когда я спускалась по лестнице, наткнулась на Кира. Мрачный, он стоял у входа. В его глазах я прочитала... жалость? Сострадание? Он ничего не сказал. Просто открыл дверь. На улице уже ждало такси.

Я села в машину и не обернулась. Особняк, ставший мне почти домом, исчез за поворотом. И вместе с ним исчез человек, который говорил мне, что он другой. Что не враг. Что я ему не безразлична.

Все это была подлая игра. А теперь у меня не осталось ничего.

Я давно не была в своей квартире. Здесь было тихо и пыльно. Шаги сопровождались эхом. Переступив через порог, закрыла дверь. И плакала…плакала, пока не кончились слезы.

***

Месяц. Тридцать один день. Семьсот сорок четыре часа.

Я считала. Не специально — просто календарь висел на кухне и каждое утро я подчеркивала вчерашнее число. Это был мой способ держаться. Маленький ритуал, который помогал не сойти с ума. Я говорила себе, еще один день. Еще один день и станет легче.

Не становилось.

Я вернулась к учебе и взяла подработку. Бабушка звонила каждый вечер. Спрашивала, как дела, не голодна ли я, не нужны ли деньги. Я отвечала бодрым голосом: все хорошо, работы много, настроение отличное. Она не верила, слышала это по ее молчанию в трубке, — но не давила.

А еще был суд.

Я давала показания через две недели после разрыва. Пришла в зал суда в строгом сером костюме, собрала волосы в пучок, нанесла минимум косметики. Хотела выглядеть уверенно. Хотела, чтобы дядя видел, я не сломана. Хотя внутри меня была пустыня.

Дядю ввели в наручниках. Он похудел, осунулся, но держался все так же надменно. Его взгляд скользнул по мне и я почувствовала укол ледяной ненависти. Ничего нового. Я уже привыкла к тому, что родная кровь желает мне смерти.

Меня вызвали первой. Я отвечала на вопросы четко, по делу. Рассказала о документах, о завещании, о письме матери. О том, как дядя признался в убийстве, когда держал меня в подвале. Мой голос звучал ровно, но где-то глубоко внутри все дрожало. Я искала глазами Марка — по привычке. И одновременно надеялась, что он здесь не появится.

Его и не было. Конечно, не было. Он выполнил свою задачу, дядя за решеткой, свидетель в безопасности. Я ему больше не нужна.

Когда я вышла из зала суда, в коридоре толпились журналисты. Я прошла сквозь них, не отвечая на вопросы. Следователь догнал меня у выхода.

— Алиса Павловна, вы отлично держались. Присяжные впечатлены. Приговор будет обвинительным, я уверен.

— Спасибо, — сказала я. — Это все, что я хотела.

— Вы... в порядке?

— В полном, — натянуто улыбнулась — Абсолютно.

Он не поверил. Но не стал спорить. Просто кивнул и ушел. А я села в такси и поехала домой — в пустую квартиру, где с недавних пор со мной жил кот.

Приговор вынесли через неделю. Пятнадцать лет строгого режима. Дядя не посмотрел на меня, когда судья зачитывал вердикт. Просто стоял, глядя в стену. Я тоже не смотрела на него. Все, что я хотела ему сказать, уже было сказано там, в подвале. Пятнадцать лет. Когда он выйдет, ему будет за семьдесят. Мои родители не дожили до сорока.

Справедливость? Возможно. Но она не принесла облегчения.

Жизнь шла своим чередом. Я просыпалась, работала, ела, гуляла, встречалась с бабушкой. Делала вид, что все в порядке. Но каждую ночь, лежа в пустой постели, я видела его лицо. Чувствовала его руки. Слышала его голос: «Ты мне больше не нужна». И каждый раз эта фраза резала заново, оставляя свежий порез.

Спустя месяц, гуляя по набережной, я заглянула в уютное место с деревянными стеллажами, запахом кофе и видом на реку. Раньше я любила здесь бывать. Сидела часами и готовилась к поступлению в институт.

Теперь я бродила между стеллажами, перебирала книги. Архитектура, дизайн, история искусств — мои старые интересы. Но ни одна не цепляла. Я уже собиралась уходить, когда что-то заставило меня поднять голову.

Он стоял в другом конце зала.

Марк Волков.

Лютый.

Сердце остановилось. Потом забилось с утроенной силой. Я замерла, не в силах отвести взгляд. Он изменился. Стал мрачнее, суровее. Под глазами залегли тени. Одет во все черное, по привычке. И он смотрел на меня. Нечитаемо. Непонятно.

Меня словно швырнули в адский костер. Время замерло. Между нами было метров десять, деревянные стеллажи, редкие посетители, тихая музыка из колонок. Но мне казалось, что весь мир сузился и и растворился.

Внезапно он шагнул ко мне.

Я попятилась.

Чем сильнее он сокращал расстояние, тем быстрее я отшагивала. Потом сорвалась на бег, собираясь проскользнуть через другой ряд стеллажей к выходу.

На адреналине сердце бешено забилось, кислорода не хватало. Я вся была как на иголках. И когда он догнал меня, схватил за руку, я едва не заорала.

— Алиса, — произнес он. Голос хриплый, надтреснутый. — Нам надо поговорить.

— Уже поговорили. Пусти!

— Я прошу пять минут. Всего пять минут. А потом, если захочешь, я исчезну навсегда.