19

Лежу какое-то время в кровати, прокручивая в памяти то, что произошло между мной и Волковым, и сама себе удивляюсь. Мне двадцать один год, с моими бывшими парнями у меня не заходило дальше легкого петтинга через одежду. Свиданиям и встречам я предпочитала учебу.

А тут на тебе. Спустя сутки знакомства с мужчиной я уже оргазм настоящий испытала (при чём не раз), узнала что такое кунилингус, и подержала в руках член.

Просто прорыв какой-то. Ане расскажу, не поверит! Не всё расскажу, конечно, так, в общих чертах, но она точно не поверит, потому что думала, что я монахиней буду ходить лет до тридцати, пока не устроюсь на высокооплачиваемую работу и не буду уверена в завтрашнем дне. «Только тогда ты сможешь расслабиться и подпустить к своей поросшей паутиной малышке мужика», говорила она.

Ха, Ань. Не угадала.

Смеясь над собственными мыслями, встаю, надеваю трусики, и укутываюсь в одеяло. За окном уже стемнело, в доме мало что видно.

Зачем-то беру в руки сдохший мобильный, пытаясь включить его, но тщетно. Надеюсь бабуля не успела еще сильно распереживаться. Иначе завтра к нам дорогу расчищать будут не очистительные машины, а трактор из её села. Она найдёт меня где угодно, уж я-то знаю.

Как-то пошли мы компанией к одному мальчишке в сарай, играли там в бутылочку. Не помню сколько нам лет было. Тринадцать-четырнадцать примерно. Никому, естественно, не сказали о наших грязных подростковых планах. Играли тихонько, чтобы ни звука нельзя было услышать, хотя сарай и так находился на отшибе села. И что вы думаете? Бабуля как-то прознала где мы, и влетела внутрь с метлой в руках, разогнав нас, как мышей по углам. На вопрос – как она меня нашла, ответила, что у неё радар на меня настроен. «Из любой задницы тебя вытащу, Ксенька. А целоваться с сельскими пацанами – это та еще задница. С городскими тоже, но там хоть перспектива получше. Только гляди мне, чтобы близко не подпускала, а то ж этим иродам только дай зеленый свет, под юбку сразу залезут».

Ну, тут спорить с ней я не стану. Даже взять Вадима. Я моргнуть не успела, как его наглые ручищи уже были под моей юбкой. С моего позволения, вроде как, но всё равно наглые.

Прохожу по дому, но куда иду – не ясно. В темноте мало что видно, а Вадима нет по ощущениям уже прилично долго.

Ну и где он запропастился? Я так-то и соскучиться уже успела. Неужели снова та Настя пришла и в дом его свой потащила?

Не успеваю мысленно обложить её благим матом, да и его заодно, как дверь в коридор открывается. Вместе с Вадимом внутрь попадает поток ледяного воздуха и луч яркого света.

Щурюсь от того, что он приходится прямо на меня.

— Ксень, ты чего как привидение по дому разгуливаешь? – усмехается Волков.

— Скучно стало, решила пройтись.

— По темноте?

— Ну, ты же не сказал мне где свечки, вот и приходится.

— Иди подержи.

Вручив мне невесть откуда взявшийся фонарь, он ставит на тумбу сумку с термосом, пухлый пакет, снимает с себя куртку и разувается. Растирает красные ладони и подойдя ближе, разводит полы одеяла, в котором я укутана.

Рывком притягивает меня к себе, вынуждая столкнуться с его холодной одеждой.

— Эй, ты холодный, — возмущаюсь, но не отталкиваю.

Наоборот – свожу руки, укрывая его теплым коконом.

— Конечно, я для нас воду добывал и на костре кипятил. Согревай добытчика.

Те самые вышеупомянутые наглые руки накрывают мои ягодицы. Мало того, что наглые, так еще и жутко холодные.

— Ты мне зад застудишь, — шиплю, когда он поднимает меня и заставляет обхватить его ногами.

— Как застужу, так и вылечу.

— Зад?

— Зад.

— Так, вот не надо пошлых намеков. Мой зад неприкосновенная территория.

Волчара хитро лыбится и тычется своими губами в мои.

— Уверена?

— На все сто.

— Ну ладно, — несет меня в сторону кухни и усаживает прямо в одеяле на стол, — отдохнула?

Тут же краснею и теряюсь. Смотрю на него в темноте кухни, а пульс всё быстрее и быстрее…

— Ну, вообще-то ещё нет.

Хриплый тихий смех отзывается теплой волной в моей груди. Вадим качает головой и обхватывает мое лицо ладонями.

— Что ты всё о сексе, да о сексе, а Шапка? Ненасытная какая. Я вообще-то про физический отдых говорил. Подремала чуток?

Заражаюсь его хорошим настроением и тянусь к губам. Вадим мгновенно целует меня. С ходу запускает в рот язык, удерживая за затылок, притягивает к себе, а я балдею от удовольствия.

Это вообще нормально, что мне хочется все время его трогать и целовать? И чтобы он меня трогал и целовал.

— Нет, не дремала, — отрываюсь, чтобы отдышаться и прикусить слегка пекущие от его щетины губы, — Как-то не хотелось. Надо было с тобой пойти.

— Не надо, там мороз еще сильнее опустился. Точно зад бы отморозила. Так, а ну-ка дай фонарь.

Вновь укутавшись в одеяло и продолжая сидеть на столе, наблюдаю, как Вадим уходит в коридор, а через секунду возвращается с термосом и пакетом.

— Есть хочешь?

— Пока нет.

— Пить? Пока кипяток есть можем кофе сделать. Если уж сильно замерзла, то с коньяком будет в самый раз.

— Я никогда не пила с коньяком.

— Ну значит, попробуешь. Он специфический, конечно, зато согревает хорошо.

Подмигнув мне, Волков выносит продукты на балкон.

— Может, свечки зажечь? А то с фонарём не удобно, — предлагаю, наблюдая за тем, как он достаёт из термо-сумки термос.

— Да, сейчас найду их.

Забрав фонарь, уходит в зал, а я топаю за ним следом.

— Вроде здесь были, посветишь?

— Давай.

Присев на корточки, открывает одну из нижних дверц. Там, судя по всему, всякий домашний хлам. Зарядки, батарейки в коробке.

— Слушай, у тебя павербанка нет? – спрашиваю, пока он перебирает вещи.

— Неа. Недавно на квартиру увёз в город. Знал бы, с собой взял.

— Жаль.

— Да где же они? Вроде здесь были.

С интересом наблюдаю за тем, как он достаёт все и ставит на пол. Глаз цепляется за небольшую коробку, из которой торчат уголки, как мне кажется, фотографий. Наклоняюсь и откидываю крышку. Как я и думала, здесь фотоснимки. На самом верхнем Вадим с девушкой. Обнимает её сзади и выглядит очень счастливым. Она, кстати, тоже. Красивая, лет тридцати блондинка с яркими голубыми глазами.

— Это ты с кем?

Обернувшись, Вадим бросает вопросительный взгляд сначала на меня, а потом на фото.

— С бывшей.

Разворачивается, чтобы закрыть крышку обратно и запихнуть коробку подальше.

— Красивая.

Не ответив, продолжает рыться дальше. Интересно, как это – быть с ним в отношениях? Не так вот, как я, зная, что как только появится возможность – мы разойдёмся, как в море корабли. А ждать его после работы, проводить вместе время, просыпаться по утрам в одной постели.

Я бы хотела узнать…

— Нашёл!

Вскинув связку свечей, как победоносный факел, Волков, прячет всё на место, и выпрямляется.

— Пойдём, греться будем.

Не откажусь. Хоть я и в одеяле, а всё равно холод пробирается даже под него.

Забираюсь с ногами на кухонный диванчик, пока Вадим зажигает свечи и ставит пару штук на стол. Сразу становится светлее и уютнее.

Достав растворимый кофе, заливает его кипятком, а потом добавляет в каждую чашку немного коньяка.

— Пробуй, — подвигает мне одну, а сам садится рядом.

Провожу носом над парующим напитком и инстинктивно морщусь. Алкоголь – не моё, но греться однозначно надо. Делаю маленький глоточек. По горлу течет горечь с привкусом кофе.

— Хм, неплохо. Думала, будет хуже, — констатирую удивленно.

— Ещё вкуснее с ирландским виски. Такой можно и в кафе купить. Пробовала?

— Неа. Я как-то больше по латте или каппучино.

— Выберемся отсюда, угощу тебя.

Вскидываю на него изумленный взгляд. Это он только что намекнул, что хочет продолжить наше общение по завершению нашего вынужденного совместного затворничества? Или что угостит меня им, когда довезет до города, и это будет как бы прощальный стакан кофе?