1. Замок Ардеш и его обитатели

Дождь всё не прекращался, и мы с Анной-Ми перепачкались по самые уши, пока добрели до ворот замка. Ветер так и рвал с меня шаперон,[1] а моей подруге приходилось и того хуже – ее кокетливая шляпка вывернулась полями, ничуть не защищала ни от ветра, ни от холода, и все время норовила улететь. К тому же, моя юбка была короткой – до середины икр, и не так путалась в ногах, а бедняжка Анна-Ми тащила на сгибе локтя шлейф. Но зато я несла наш дорожный чемодан! – Стучи, ради всего святого! – Анна-Ми попыталась перекричать завывание ветра. – Если я сейчас не согреюсь и не переоденусь в сухое… Не дослушав ее причитаний, я требовательно постучала набалдашником трости по воротам и поправила очки. Я не меньше Анны-Ми мечтала о сухой одежде и блаженном тепле очага, хотя и не жаловалась, но больше всего меня занимало, кто нам откроет. Сжав трость до боли в пальцах, я была готова к любой неожиданности. Сейчас распахнется дверь… сейчас… Нам открыли не сразу, а когда открыли – не торопились впускать. – Доброй вам ночи, мадам, – сказала я, увидев за дверями важную старуху в чепце, державшую свечу. – Моя госпожа – мадемуазель Анна-Ми Грабянка просит принять ее на ночлег. Наша карета сломалась за две мили отсюда, мы шли пешком, промокли, продрогли и очень устали. – Откуда я знаю, что она – та, за кого себя выдает? – подозрительно старуха. – Вы обе больше похожи на нищенок. – Вот так новости! – изумилась я недовольно, придержав ногой дверь, чтобы старухе не вздумалось ее захлопнуть. – А на кого мы должны быть похожи в такую погоду? Ваши хозяева вряд ли будут довольны, узнав, что вы держите благородных девиц на пороге, когда молнии так и сверкают. – Благородных девиц? – скривилась старуха. – Посмотрите на мой чемодан, – сказала я сурово, – он окован серебром. Что на это скажете? – Что вы его украли, – парировала старуха. – Ну, довольно, – я решительно толкнула ее, проходя вперед, а следом за мной прошмыгнула дрожащая Анна-Ми. – Мы заплатим за ночлег, если господа в этом доме не спешат проявить гостеприимство! – Не сердитесь на Пульхерию, – раздался из темноты коридора мужской голос – низкий, звучный, хорошо поставленный, как у оперного певца, но холодный, как вот этот дождь, под которым мы только что брели. – Она немного переусердствовала, охраняя наш покой. – Я – дочь бальи из Лозера, – произнесла Анна-Ми нежно и жеманно. – Неужели я и моя спутница похожи на злодеек? – Злодеи никогда не похожи на злодеев, – сказал мужчина и подошел к старухе, став видимым для нас. Анна-Ми тихо ахнула и поспешила поправить шляпку, которая приняла особо унылый вид – чучело птицы завалилось набок, лента повисла тряпкой, и только восковые незабудки весело топорщились на тулье. Что касается меня, я первым делом обратила внимание на трость, которую мужчина держал в руках – совсем, как я. Только у моей трости набалдашник был из черного оникса, а у него – из серебра. Я сдвинула очки на кончик носа, чтобы лучше видеть, потому что смотреть сквозь стекла для меня было равносильно тому, что смотреть сквозь печные заслонки. Понятно, почему у Анны-Ми перехватило дыхание – я никогда не встречала столь впечатляющего мужчину. – Позвольте представиться, – он поглаживал серебряный набалдашник и рассматривал нас очень, очень внимательно, а потом еле заметно усмехнулся – надо думать, мы и вправду представляли сейчас забавное и жалкое зрелище. – Мое имя – Рауль Лагар, – представился он, – тринадцатый граф Лагар, к вашим услугам. Следуйте за мной, милые дамы, провожу вас к камину. Вы согреетесь, а Пульхерия приготовит комнату. Я возьму свечу, – он взял свечу из рук старухи и поднял повыше. Несомненно, перед нами стоял самый красивый мужчина на тысячу миль вокруг. Все в нем пленяло, и даже я – маленькая провинциалка – не могла не оценить эту красоту и не восхититься ею. Граф Лагар был очень высок и одет в черное, только кружевное жабо белело, подчеркивая нетипичную для аристократа смуглость кожи. Но загар ничуть не портил точеные черты – резкие, как у мраморной статуи, но гармоничные, как на полотнах художников в королевском соборе. Темно-русые волосы спадали на плечи беспорядочными кольцами и явно были его собственными, а не париком. В каждом слове, в каждом движении и жесте месье Лагара было королевское благородство. Рядом с ним я ощутила себя полнейшим ничтожеством и почти возненавидела его за такое унижение, хотя, конечно же, он ни в чем не был виноват. Наши взгляды встретились, и я вдруг увидела, как вспыхнули глаза графа. Скучающее выражение пропало, словно он увидел во мне что-то интересное. Но что? Я и правда выглядела сейчас, как уличная бродяжка. Его взгляд испугал меня и взволновал одновременно, а ведь я считала, что давно ничего не боюсь. Что-то странное, неизвестное мне и в то же время древнее, было в этом взгляде… Я быстро поправила очки, чтобы развеять наваждение. Может, мне просто показалось? – Прошу сюда, – сказал граф, гостеприимно указывая рукой. Я перехватила чемодан и пошла вперед, старательно прихрамывая и опираясь на трость. На самом деле обе мои ноги были здоровы и резвы, но я уже давно прибегала к этой уловке – удобнее казаться слабее, чем ты есть на самом деле, и это объясняло, почему я всегда ношу с собой трость. Не прошло и получаса, как мы обогрелись у огня, выкупались и переоделись в сухое. Старуха Пульхерия притащила вполне сносные женские платья. Анна-Ми тут же принялась вызнавать, кому они принадлежат – жене хозяина? – Господин граф не женат, – ответила служанка с непередаваемым высокомерием. – Это платья госпожи Саломеи, его сестры. – О! Тут есть женщина? – проворковала Анна-Ми. – Это прекрасно! Я так опасалась за свою репутацию… – Не беспокойтесь, мадемуазель, – чопорно сказала я, – пока мы вместе, вашей репутации ничего не грозит. Пульхерия только фыркнула, услышав это. По-моему, она обиделась за хозяина. Мы с Анной-Ми незаметно переглянулись, и Анна-Ми озорно мне подмигнула. Граф ждал нас в гостиной, у жарко растопленного камина, в компании тарелок, кувшинов и блюд с бокалами. – Проходите к столу, милые дамы, – пригласил он, – вы, наверняка, проголодались. Мы не ждали гостей, прошу прощения за скромный ужин. Из слуг у нас одна только Пульхерия, поэтому мы вряд ли сможем устроить вам достойный прием. – О! Не стоит извиняться, все выглядит так аппетитно, – восхитилась Анна-Ми. – И я вполне самостоятельная и независимая, папа разрешает мне путешествовать даже за границу! Я прекрасно обхожусь без отряда слуг. Фу! Это так старомодно! Но все же нам удивительно повезло, что карета сломалась рядом с вашим замком, месье. Благодарю вас за доброту. – Не стоит благодарить, – отозвался он, и в его голосе мне почудилась насмешка, – любой добропорядочный христианин на моем месте поступил бы также. Пульхерия прислуживала за столом, делая это без особой охоты. Она положила на тарелку Анны-Ми мясное рагу, подала хлеб на серебряном блюдечке, а потом предложила угощение и мне. Служанка вполне подходила на роль старой ведьмы из театральных постановок – сухая, как лучина, сморщенная, длинноносая. У нее была привычка пожевывать губами, как будто она всегда была недовольна. Белоснежный чепец подчеркивал нездоровую желтизну кожи, и в целом старуха Пульхерия производила мерзкое впечатление. Анна-Ми, жеманясь и поминутно ахая, рассказывала, как мы добирались от развилки дороги до ворот замка – «дождь, гроза, эти ужасные лужи…». Я ела молча, разглядывая поверх очков комнату, освещенную зелеными восковыми свечами. Мебель была старомодной, но стены обиты свежим шелком – желтым, с рисунком из лютиков. На стене – скрещенные шпаги и щит с гербом дома Лагаров. Полумесяц и звезда. Знак древности и благородства рода. На противоположной стене в рамках, под стеклом, висели несколько старинных пергаментных свитков. Один начинался напыщенными словами: «Мы, милостью Божией король Бретани Луи XI даруем…», разобрать надписи на остальных я не смогла – слишком уж мелко были они исписаны, а проявлять излишнее любопытство пока не хотелось. Но скорее всего, это были верительные и почетные грамоты, полученные от королей графами Лагарами на протяжении веков. Нынешний хозяин замка, похоже, тщеславен и очень гордится своими предками. – Вы смелые и безрассудные дамы, – говорил тем временем граф Лагар. – Отважиться на такое путешествие ночью, без сопровождения… Ардеш сейчас весьма опасен для путников. – Что такое? – спросила я. – Разбойники? Анна-Ми пискнула, схватившись за сердце. – Нет, волки, – сказал граф. – Нападения волков участились в последнее время. Поэтому вы зря бродите ночью по окрестностям. – Какой ужас! А кучер заверил нас, что в округе безопасно! – Анна-Ми схватила меня за руку. – О, Медхен! Только подумай, что скажет папа, узнав, что мы так рисковали! Он не переживет этого! – Успокойтесь, – посоветовала я. – Если вы ему не расскажете, он не узнает. – Да, ты права, права… – Анна-Ми открыла свою сумочку и принялась там рыться. – Где же мой вишневый эликсир? Я должна выпить сразу десять капель… Боже! Волки! И мы одни на дороге! – Возьмите моё успокоительное, – раздалось вдруг от дверей. К нам подошла красивая женщина в роскошном, но странном платье – нижнее было узким и облегало тело, как вторая кожа, а верхнее было из полупрозрачного газа, перехваченное пояском высоко, под грудью. Наряд придавал женщине стройности и воздушности. Мы с Анной-Ми в привычных пышных юбках выглядели по сравнению с ней неуклюжими курицами. Женщина протянула Анне-Ми флакон из красного стекла, заткнутый пробкой из розового турмалина. – Благодарю, но у меня свой эликсир, по особому рецепту, – ответила Анна-Ми с милой улыбкой, извлекая фарфоровый кувшинчик с нарисованными незабудками. – Как вам угодно, – женщина улыбнулась в ответ не менее мило. – Позвольте представить, – граф пододвинул женщине кресло и налил в бокал подогретого вина. – Моя сестра – Саломея. А это – мадемуазель Анна-Ми Грабянка и ее камеристка – мадемуазель… – он помедлил, явно вспоминая, как меня зовут. – Медхен, – подсказала Анна-Ми. – Мою дорогую помощницу зовут Медхен. – Как приятно с вами познакомиться, и как дивно, что вы оказались у нас, – произнесла Саломея, растягивая слова. У нее был такой же музыкальный и хорошо поставленный голос, как у графа. И она тоже рассматривала нас очень внимательно. – Мадемуазель Анна-Ми возвращалась из столицы к своему отцу, он судья в Лозере, – объяснил граф, – но карета сломалась на развилке. И вот, волей судьбы, она оказалась у нас в гостях. – Но Лозер совсем в другой стороне, – сказала Саломея. – Вы, должно быть, заблудились? – Нет-нет, – возразила Анна-Ми, защебетав так сладко, словно держала под языком лакричный леденец, – мы намеренно ехали в ваш замечательный городок… – Вот как? – Саломея картинно приподняла брови. – Хотели навестить мою бедную бабушку, – доверительно поведала моя подруга. – Вы должны ее знать – мадам Анастейша Бюссар. Саломея поднесла к лицу руку, пряча улыбку, граф был необыкновенно серьезен. – Сожалею, – сказал он, – но мадам Анастейша неделю как отбыла на воды, на лечение. – Бабушка уехала? – изумилась Анна-Ми. – Насколько мне известно – в Пикабу, это сто миль отсюда, – подтвердил граф. – Она вам не сообщила? – Ах, бабушка стала такой забывчивой с возрастом, – досадливо всплеснула руками Анна-Ми. – Как это на нее похоже! – Это точно, – сказала Саломея. Граф посмотрел на нее предостерегающе, и я сразу насторожилась. – Что же нам делать? – пролепетала моя подруга, прижав ладони к щекам. – Отсюда до Ардеша две мили? – Пять, – поправил ее граф Лагар, подливая еще вина. – О! Я думала, что уже сегодня увижу мою милую бабушку и лягу спать не в гостиничную постель, а на хорошие простыни и перину… – О чем вы? – граф был сама любезность, и от этого казался мне еще более подозрительным. – В такую ночь мы с сестрой никуда вас не отпустим. У нас есть много свободных комнат, и уверен, что наши перины ничуть не уступают перинам мадам Анастейши. – Вы так добры… – в порыве благодарности Анна-Ми схватила графа за руку и нежно встряхнула. – Больше всего мне не хотелось снова оказаться под дождем, да эти ужасы про волков… – Мы счастливы предложить вам приют, – мягко перебила ее Саломея и подала брату бокал, попросив еще вина, отчего Анна-Ми вынуждена была отпустить руку Лагара. – А я счастлива вдвойне, потому что мое платье вам подошло. – О! Благодарю за платье! – Анна-Ми захлопала ресницами. – Наш багаж промок насквозь… Это ужасно! Просто ужасно! Еще и волки! Ваш брат напугал нас рассказами о волках! – Увы, это не пустые страхи, – Саломея покачала головой, и пламя свечей отразилось в ее огромных, прозрачных глазах. – Ардеш и в самом деле объят ужасом последние месяцы. Какая удача, что вам повезло добраться до нас невредимыми. Только позавчера в лесу недалеко отсюда нашли девушку из деревни – без головы и со вспоротым животом… – Ах! – Анна-Ми всхлипнула и обмякла, откинувшись на спинку кресла. Мы с Пульхерией бросились приводить ее в чувство. Краем глаза я заметила, что брат с сестрой переглянулись точно так же, как мы раньше с Анной-Ми. Эти двое явно были себе на уме. – Как неловко получилось, – произнесла Саломея без тени раскаяния. – Я сожалею за неосторожные слова. Наконец, Анна-Ми зашевелилась, слабо постанывая. – Разрешите нам удалиться, – сказала я графу. – Моя госпожа – очень впечатлительная особа. Такая гроза, а тут еще и вы напугали ее ужасными рассказами. – Конечно, отдыхайте, милые гостьи, – граф встал, провожая нас. – Если что-то понадобиться – обращайтесь к Пульхерии или к Саломее. – Мы будем рады помочь, – заверила нас Саломея, но я засомневалась в ее радости – слишком уж зловещим было выражение лица мадемуазель Лагар. Поддерживая Анну-Ми под локоток, я повела ее к выходу, но моя несносная подруга так вошла в роль, что не пожелала удалиться обыкновенным способом. Судорожно всхлипнув, она закатила глаза и рухнула на меня, уронив голову. Граф оказался рядом быстрее, чем я успела моргнуть. Он подхватил Анну-Ми на руки и легко, как перышко понес в комнату на верхнем этаже. Выходя из гостиной, я бросила взгляд на Саломею. Она не смотрела на нас, словно тут же позабыла о нашем существовании. Держа в руке бокал с вином, сестра графа любовалась его темно-красными переливами в свете свечи. [1] Шаперон – плащ с капюшоном