Глава двадцать первая. Руслан

Маленькая.

Она кажется такой чертовски маленькой в моих рук, что сожми чуть сильнее — запросто можно будет перебить пару рёбер.

Дышит мне в плечо и совершенно не стесняется своего вида: растрёпанных волос, расстёгнутой рубашки, которая лишь сильнее цепляет взгляд, притягивая его к налитой груди, и припухших после охуительного отсоса губ.

Я не могу назвать её какой-то особенной, но даже мой внутренний циник не может отрицать внезапную необъяснимую химию между нами. Все принципы о лёгких женщинах, с которыми можно просто потрахаться без всяких заморочек, летят к чёрту, потому что именно эту трепетную птичку я не хочу выпускать из рук — припёрся же к ней с этой глупой фотографией после того, что она вчера выкинула.

Идиоту понятно, что весь трёп про боль в голове был полнейшей чушью. Я ещё непременно доберусь до сути вчерашней истории. Да и в целом хочется узнать, что мешает Кире получать удовольствие от классического секса.

До сих пор помню степень своего недоумения, когда она сбежала от меня, стоило едва толкнуться внутрь её превосходно мокрой глубины. Я на миг словил приступ дежавю и представил в красках, как придётся ещё раз пройти через все процессы обвинения, потому что следов я на ней в ту ночь оставил предостаточно.

После бывшей выработалась стойкая привычка — всегда нужно удостовериться, что женщина точно согласна провести время в моей постели. В процессе разбирательств я сам уже начал сомневаться в том, что Вика действительно меня хотела, так что теперь в моей голове этот блядский пунктик о прямом вопросе, который с птичкой почему-то отходит на второй план.

Кира возится и старается отстраниться. Её руки оказываются между нашими телами, она пытается поправить свою рубашку, но я точно помню, что несколько пуговиц отлетело, когда я не смог больше смотреть на её маленькие дразнилки.

Приходится отойти и дать птичке немного пространства, поправляя собственную ширинку. Разглядываю её аккуратные губы, которые ещё недавно скользили по моему члену, и не могу сдержать порыва коснуться их, проталкивая палец в этот превосходный горячий рот.

Невероятная девочка.

Она осторожно касается кончиком языка большого пальца. Я замечаю, что её щёки наливаются краской, и эта смесь вспыхивающего в её глазах порока и алого смущения отдаёт электрический волной прямо в пах. Я снова её хочу.

Приходится едва ли не с силой отнять руку, отступая дальше от женщины, которая — я уверен — в этот момент испытывает то же самое. Не зря же сжимает свои бёдра сильнее и ёрзает на месте.

— У тебя есть какие-то планы на ближайшие дня два? — да, я готов отложить все свои дела и перевести работу на удалёнку, чтобы провести время наедине с этой малышкой. Дом за городом, бутылка коллекционного вина и превосходное упругое тело на шкурах возле камина. Стоит попробовать разговорить Киру и вытащить все её страхи.

— Зачем тебе? — смешно морщит свой аккуратный носик и смотрит заинтересованно. Украсть тебя хочу. Запереть в своей пещере и наслаждаться каждым сантиметром твоего обнажённого тела.

— Как насчёт нескольких оргазмов на моей территории? — не кусай так губу, девочка, а то я снова сорвусь. — У меня есть дом, где мы можем провести время. Затаримся продуктами да скроемся от лишних глаз. И ушей. Хочу, чтобы ты покричала, птичка.

Втягивает резко воздух и сверлит меня слегка нахмуренным взглядом, стараясь скрыть неловкое положение, в которое я её поставил. Такая забавная. Умеет в открытую подавать себя, а от почти скромных выражений смущается и нервно теребит край своей рубашки.

— Давай же. Возьми с собой ноутбук — я даже не стану тебе мешать, если вдруг захочется поработать. Я был в ресторане, там кипит работа. Им всё равно потребуется ещё много времени перед тем, как приступить к основной части. Два дня ничего не решают.

Кира думает слишком долго, прежде чем кивнуть головой. Ещё немного, женщина, и я бы всерьёз начал рассматривать вариант с похищением.

— Хорошо. Мне нужно время, чтобы собрать некоторые вещи. Подождешь меня?

— Давай.

Подталкиваю её к выходу из кухни и от души прикладываюсь ладонью к ягодице напоследок. Девушка выходит из моего поля зрения, а я могу набрать своей помощнице, чтобы та сориентировала меня по поводу ближайших встреч.

Хорошо, что там нет ничего особо важного — я переношу их на другие даты и предупреждаю о своём отсутствии, убедительно прося не беспокоить меня по пустякам. За сорок восемь часов ничего не развалится.

Кира собирается быстро. Выходит в коридор с небольшой сумкой и выжидающе смотрит на меня, перетаптываясь на месте.

В машине мы разговариваем о чем-то нейтральном, а я то и дело бросаю взгляд на её стройные ноги, которые эти маленькие шорты открывают полностью. Только за это можно начать любить лето.

Набираем несколько пакетов в магазине. В первое время птичка стесняется, но после предупреждения о том, что в доме нет абсолютно ничего, сразу начинает быстро скидывать всё необходимое в корзину.

Я иду за ней и бесстыдно разглядываю подтянутые ягодицы, джинсовая ткань на которых натягивается каждый раз, как девушка берёт что-то с нижних полок.

Фантазия сразу рисует оставленные на светлой коже следы от ремня или флоггера, и я мысленно делаю себе заметку: надо узнать, как птичка относится к порке, потому что я буквально чувствую зуд в ладонях от желания как следует высечь эту очаровательную задницу.

До коттеджа доезжаем быстро. Я замечаю, что Кира расслабляется: подпевает какой-то попсовой песне по радио, уже не пытается отдернуть взгляд, когда я ловлю её на разглядывании моего профиля.

Разбираем пакеты, договариваемся о том, что приготовим что-нибудь вечером, потому что её паста ещё не улеглась в желудках, а идея есть разогретое мясо не нравится нам обоим. Я ловлю себя на мысли, что мне нравится проводить время с птичкой и без сексуальных подтекстов.

Просто обсуждать какой-то недавно вышедший фильм, показывать ей дом или рассказывать малышке о клубе.

— Ты со всеми женщинами предпочитаешь не тянуть? — намекает на наше слишком быстрое горизонтальное знакомство.

— Я предпочитаю знать, чего действительно хочу. Зачем тянуть только потому, что так требуют правила приличия? Люди осуждают других за то, что хотели бы делать сами, но по той или иной причине вынуждены это им недоступно. Я не боюсь жить, птичка. Ты добровольно пошла со мной и нам было хорошо. До определённого момента, — Кира уже выпила немного вина, и я надеюсь, что оно хоть немного развяжет ей язык.

Попробовать стоит.