Глава 3. Света

Вечерок прошел приятно в компании моего маленького друга. Утром чуть понежилась в постели. Но приехала я не спать до обеда, а картошку сажать.

К этому занятию и приступаю.

Рядок, второй.

— Не пойдете вы туда! Не пущу! — раздаётся звонкий голосок нашего Тишки, который только накануне по-соседски меня посетил.

Хороший мальчик, хулиганистый, как все мальчишки, но добрый. Но сейчас я в этом начинаю сомневаться, потому что следом за угрозой сухая, крупная ветка, которой Тиша задает ускорение, падает с яблони, вызывая стон боли у того, кто под ней.

Забор у нас со стороны улицы - высокий, мой отец, который его ставил, досок не пожалел, ничего не видно, кроме мальчишки, что замирает между листиков-цветочков.

Барбос, до этого сонно разглядывавший наглых соседских кур, пришедших к нам на участок, подскакивает на лапы, подает голос.

Я тоже, когда слышу мужскую ругань, не могу продолжать закапывать картошку. Куда там? Клятва Гиппократа зовет. Там под забором возможно валяется мой пациент.

Да и с Тишкой надо разобраться. Не дело в людей, да и в другую живность, ветки кидать.

Выскакиваю со двора наперевес с лопатой и вижу картину – под забором сидит полицейский, видимо, и получивший по голове веткой. Об этом говорят ссадина на голове и потерянный вид.

— Малолетка по тебе плачет, — бросает он угрозу пацаненку. — Я устрою тебе сладкую жизнь.

Тишка не прав, ой как не прав, но детей надо не тюрьмой пугать, а мягко учить уму-разуму. От угроз они только более неуправляемые становятся.

— Что здесь происходит? — рявкаю я.

Не люблю я это, но порой необходимо и голос повысить, дабы не смели ослушаться.

Мальчишка, который хотел ответить мужчине что-то язвительное, захлопывает рот. Видимо, с лопатой я выгляжу внушительно, побаивается меня, пусть я Тишку не обижаю. Он нередко забегает ко мне на чай с пирожками, да с Барбосом поиграть, но сейчас я настроена не потчевать сорванца, а выяснить что случилось.

— Он к отцу моему шёл, жаловаться, что я в школе окно разбил, а я ни при чем .

— Ага, а кто? — отвечает мужчина, проведя ладонью по пострадавшему лбу и морщась.

Мальчишка закусывает губу, надувается и молчит.

Видимо, покрывает кого-то, но и от отца получить за то, что не делал, не хочет.

— И что ты сделал? — спрашиваю я.

— Ну, ветку сбросил, чтобы он того… Не дошёл.

Смотрю на Тихона с осуждением. Перекладываю лопату в другую руку. Перевожу взгляд на мужчину. Осматриваю форму, нашивки. Судя по всему, инспектор по делам несовершеннолетних, симпатичный, молодой, явно еще не заматерел, да и с детьми общаться не умеет, по всей видимости.

— Вставайте. И шагом марш во двор, — командую я ему. — Ты тоже. Помогать будешь, — останавливаю Тишу от попытки смыться.

Он спрыгивает с яблони, и понурив голову, идет к калитке. Мужчина тоже встает, но идти не спешит.

— Давайте-ка бодрее, — поторапливаю его, поигрывая лопатой.

— Закапывать будете? — то ли в шутку, то ли серьёзно, спрашивает он.

Ничего не отвечаю, подпихиваю во двор. Пусть настроится на серьёзный разговор.

Нашёл любительницу копать. Мне для закапывания и картошки хватает.

Приехала, называется, отдохнуть от медицины, найти гармонию с собой, единения с природой. Не дают отдохнуть…

Точно. Не дали мне картошку посадить, они этим и займутся, заодно и помирятся. Совместный труд объединяет.

Да и вообще, к детям особый подход нужен. Этому инспектору ПДН неплохо бы это усвоить. И полечим, и просветим.

Перевожу взгляд на инспектора. Молодой мужчина на моём участке, смотрится немного странно. Подобных знакомств я не планировала. Но ничего он так, хоть фото делай, специально для Зойки, чтобы окончательно от зависти позеленела.