Глава 8. Подозрения и открытия

Очень быстро в школу приехала полиция, а так же скорая и репортеры с нескольких федеральных каналов. Занятия на сегодня были объявлены законченными, учеников попросили покинуть школьную территорию.

― Может, все-таки несчастный случай? Утечка бензина? ― сделала предположение Марина, пытаясь что-то рассмотреть из-за заграждения.

― Как часто на твоей памяти из-за утечки бензина взрывались машины? Это же не блокбастер!

― Я только что слышала, как репортеры говорили, что полицейские нашли остатки самопальной дистанционной бомбы, которую кто-то прикрепил к той машине сразу под бензобаком, ― к нам подошла Варя Калинина, одна из наших одноклассниц. ― Сказали, что разрушительной силы в ней было немного, но как раз достаточно, чтобы воспламенить бензин.

― Дистанционной бомбы? ― переспросила я.

― Говорят, это была взрывчатая смесь в пластиковой бутылке, к которой присоединили телефон. Вот я и удивилась, как школьник сумел сделать такое. Подумала, может, бомбу соорудил не один из учеников, а учитель физики, например. Или химии.

― Екатерина Васильевна шестидесятилетняя? Или Наталья Ивановна? ― покачала головой Света.

― Я тоже так не думаю, ― кивнула Диана. ― И вот еще что ‒ Вандал еще ни разу не тронул никого из учеников. Его жертвами всегда становились взрослые, в основном, учителя. И вот теперь, директор… Просто ужас. Не укладывается в голове! ― она все еще была бледна. ― Однозначно, кто-то из школьников. Кто-то озлобленный и совсем без тормозов. Но что до изготовления взрывчатки — это не так трудно, как кажется. Не атомная же это была бомба. Простейшая смесь с детонатором.

Мне снова вспомнился тот кнопочный телефон, который я видела в портфеле Давида Третьякова. Зачем вообще он мог ему понадобиться?

Я уже успела найти на этот счет пару статей в интернете. Кнопочные телефоны люди обычно предпочитают смартфонам из-за их экономичности (одного заряда батареи хватает на пару недель), а так же из соображений безопасности ‒ ни для кого не секрет, что наши гаджеты это настоящие подслушивающие устройства.

И вот вопрос ‒ если это не Давид подсоединил телефон к той самопальной бомбе, что такого он вынужден скрывать, о чем не хочет говорить по обычному смартфону?

Меня не переставало преследовать ощущение, что за всеми этими событиями стоял именно он. Я помнила взгляд этого парня… холодный, с затаенной злостью в самой глубине серо-зеленых глаз.

Диана права ‒ Давид закрытый человек, пытающийся скрыть свои настоящие эмоции за этим высокомерием. За усмешками. За замашками плейбоя.

* * *

Попрощавшись с девочками, я отправилась домой, такая же напряженная, задумчивая и грустная.

Попытавшись разобраться в том, что именно чувствовала в этот момент, я поняла, что мне одновременно хотелось и очень не хотелось, чтобы мои подозрения оказались правдивы. Ведь если бы этим социопатом, взорвавшим машину директора школы, оказался Давид, я смогла бы продолжить ненавидеть и презирать его с чистой совестью, имея для этого самые серьезные основания.

Но по той же причине мне было по-настоящему страшно… даже жутко от этих мыслей. Потому что моя любовь к нему никогда не слушала голоса разума. Я любила того надменного задиру, красивого мальчика, негласного лидера нашего класса. Любила, несмотря на то, сколько зла он мне причинил. И вот теперь…

Вернувшись домой, я погладила свою собачку, отчаянно вертевшую маленьким хвостом, почесала за ухом у черно-белой кошечки Кеши, разделась, прошла в комнату… и так и замерла у дверей с приоткрытым ртом и пораженно распахнутыми глазами.

Все вокруг меня было перевернуто, сдвинуто, выворочено наружу. Книги и подушки валялись на полу, ящики стола были выдвинуты, из шкафа торчала одежда. И среди всего этого бедлама преспокойно продолжал рыться в моих вещах Коля Рахметов, мой новоявленный «брат».

― Совсем сдурел? ― от шока и удивления у меня на секунду пропал дар речи.

― А, это ты, ― перевел на меня свой вечно хмурый взгляд.

― Это моя комната! Какого хрена… Ты что тут забыл?!

Подойдя к Коле, вырвала из его рук небольшой сундучок, в котором хранила всякие памятные вещицы ‒ открытки от подруг, валентинки от парней, книжку песен, которые мы сочиняли с нашей «музыкальной группой», монетки из стран, в которых мне удалось побывать и т. д. Положив его под кровать, задвинула ногой как можно дальше.

― Третьяков говорит, что ты сп**дила его ноутбук. Может, отдашь его мне? ― оглянувшись, он прошелся взглядом по устроенному им бардаку. ― Я заплачу. Серьезно. Тебе же бабки не помешают? Он обещал, что возьмет меня в основной состав команды, если я его принесу.

Так вот в чем дело? За всем этим стоит Давид! Стоило понять сразу.

Презрительно фыркнув, я скрестила руки на груди.

― Передай тому, кто отдает тебе приказы, что я отнесла его ноут в скупку. Пусть поищет, если он ему так дорог ‒ может, и удастся выкупить, ― ехидно улыбнулась. ― А теперь вали отсюда, Рахметов!

Дохлый мрачно усмехнулся.

― Че, надеялась увидеть здесь не меня, а кого-то другого? Думала, он сам за компом своим придет? На это был расчет?

Его взгляд остановился на куче моих трусиков и лифчиков, лежащей на полу перед комодом, потом он снова перевел его на меня. В его глазах промелькнула какая-то искорка, она была мне знакома. Часто, очень часто я видела ее в обращенных на меня взглядах парней и даже взрослых мужчин.

Хоть он и сказал остальным, что я не в его вкусе, чутье никогда еще меня не подводило ‒ мой сводный точно такой же, как все, и нужно ему то же, что и всем.

― Неужели думаешь, что нравишься Третьякову? Да ты для него одна из тысячи!

― Третьяков вызывает у меня почти такое же отвращение, как и ты!

― Ну, да, ― скривил губы.

Пройдя к выходу из комнаты, обернувшись, парень на несколько секунд задержал глаза на моем лице, но так ничего и не сказав, наконец, вышел за дверь. Я мгновенно закрыла ее за ним на щеколду.

Оглянув этот жуткий бардак, вздрогнула от ярости… и одновременно вздохнула с облегчением.

Господи, как хорошо, что я догадалась отнести ноутбук в квартиру моего папы!

Я начала раскладывать свои вещи по местам ‒ в мою дверь явно нужно было вставить хороший крепкий замок, такой, чтобы без моего ведома в нее никто не вошел. Ни Коля Рахметов, ни моя мама, ни Третьяков (не дай Бог!).

То, как быстро он предпринял ответные меры, могло ни о чем не говорить ‒ возможно, Давид просто хотел получить назад свою вещь, а заодно побесить меня… Но могло свидетельствовать и о чем-то ином. Ведь он наверняка догадался, что я смогла взломать его учетную запись… и, возможно, испугался, что мне удастся что-то найти в его компьютере?

Что же еще я смогу там найти?

Ответ на этот вопрос я собиралась получить в самое ближайшее время.

* * *

Придя в папину квартиру, сразу раскрыла и включила добытый компьютер. Передо мной снова возникла та непристойная анимешная картинка заставки его рабочего стола ‒ надо бы сменить, чтобы не мозолила глаза. Да и чтобы Лера ее случайно не увидела. Это зрелище явно не было предназначено для глаз двенадцатилетней девочки.

Выбрав для заставки нейтральную фотографию макового поля, на минуту призадумалась. С чего же мне начать поиск компрометирующей информации?

Первым делом я решила просмотреть историю его браузера. Конечно, на месте Вандала, прежде чем набирать в поисковике «как сделать бомбу своими руками» я, как и любой вменяемый человек, догадалась бы если не включить VPN, о котором в реалиях нашей жизни не знает только ленивый, то хотя бы открыть новое окно браузера в режиме «инкогнито». Но кто знает… может Давид даже мысли не допускал, что его ноутбук однажды попадет не в те руки?

И вот, как и следовало ожидать, в истории его браузера оказалась одна ерунда. Различные страницы соцсетей (в том числе моя), дурацкие видео с ютуба, несколько серий «Черного зеркала», новостные страницы, порно сайты, бесконечные списки товаров с маркетплейсов (квадрокоптеры, сап-борды, одежда). Уже немного интереснее, но так же, увы, не компромат ‒ уроки фотошопа, запросы «анимация полет птицы», «анимация волчья походка». Поиск авиабилетов до Италии.

В общем, это занятие мне быстро надоело. Уж что все точно знали о таинственном Вандале ‒ это то, что он неуловим. Очень осторожен. Ну, неужели он не догадался бы принять простейшие меры предосторожности, прежде чем набирать опасные запросы, запросы, которые могли бы вывести полицию на его след и послужить в суде косвенным доказательством его вины? Даже я догадалась бы, а ведь у меня почти нет криминального опыта. Что же говорить о парне, таскающем в школу кнопочный телефон?

Решив заглянуть в папку загрузок, внезапно я наткнулась на ворох любопытных файлов.

Оказалось, Третьяков всерьез увлекается рисованием. Рисует очень крутую, реально впечатляющую мангу с забавными динамичными сюжетами, полную боевых и эротических сцен. И даже создает целые анимированные клипы! Никогда бы не подумала, что в нем это есть. Ведь он спортсмен, и вдруг… творческие способности? Даже талант!

Перенеся его последние работы на свой Яндекс Диск, чтобы позже спокойно все просмотреть и прочитать, открыла один из новых мультиков, привлекший мое внимание названием «Дракон». Драконов я люблю.

Но клип оказался совсем не тем, что я ожидала увидеть.

Красивая песня под скрипку и гитару ‒ что-то очень необычное, со староанглийскими мотивами, я никогда ее не слышала. Мелодичная, трогательная, но задающая быстрый тревожный ритм. Кажется, даже записанная не в студии. Невероятная анимация парящего дракона. Просто потрясающая! Умелый подбор кадров, переход от сцены к сцене идеально подходящий к музыке. Но главное, сюжет. Вроде, ничего особенного, и тема избитая, но вот подача… Не знаю, смогу ли я правильно все передать.

Замок дракона окружило вражеское войско ‒ многие были убиты, но и гигантский ящер оказался ранен. Его золото разворовали, а самого дракона оставили лежать во рву под мостом. Поднялась метель. Но одна из девушек, сопровождавшая воинов, прежде чем уйти, вырвала копье из его тела. Наверное, пожалела ‒ дракон был прекрасен, хоть и внушал ужас.

И наконец, его раны зажили. Весной он отправился искать своих обидчиков. Увидел королевский дворец, а на правителе ‒ свое золото. Но вместо того, чтобы разнести все в пух и прах, он нашел ту девушку. Она была обычной бедной крестьянкой, и ее жизнь была очень трудной.

Дракон стал незримо и незаметно ей помогать ‒ своим крылом защищать от дождя и вьюги, оставлять добычу и даже золото перед ее крыльцом. А когда через много лет она умерла, он взлетел высоко в небо и исчез среди туч и снежных крупинок…

На моих глазах выступили непрошенные слезы. «Вот сентиментальщина», сказала самой себе, вытирая их рукавом.

Я просмотрела этот клип еще трижды, и с каждым разом и он, и песня нравились мне все больше.

Я могла бы подумать, что все это рисовал не он, но нет. Видеоряд явно монтировал сам Третьяков, и картинки были скачаны с его графического планшета. Сделано было умело и с душой. Возможно, работа для какого-нибудь конкурса?

Перенеся в облако так же и все рисованные видеоклипы, я продолжила поиск информации, но уже с некой долей сомнения. Может, это все-таки не он терроризирует нашу школу?

Просмотрела последние открытые файлы, и вот тут нашла нечто действительно заслуживающее внимания.

Я нашла личные записи его дневника.

Увидев даты и подписи под ними я ощутила странное волнение… но так и не поняла, с чем именно оно было связано. Может быть, я безумно захотела… или, наоборот, побоялась узнать его секреты и тайные мысли? Или же ощутила что-то вроде внутреннего сопротивления, такого же, как в тот раз, когда мне пришлось обыскать его одежду и вещи в той раздевалке? Трудно сказать.

На самом деле, хоть дневники и считаются чем-то невероятно личным, я-то знала, какой они могут оказаться чушью. Сама в свое время записывала мысли в пухлые цветастые тетрадки, которые потом складывала во второй похожий сундучок, как тот, с памятными вещицами.

Дневники не были отражением моей души, если можно так выразиться. Никаких глубоких, важных мыслей там выражено не было, да я и не пыталась казаться умной. О, нет! Если бы кому-то пришло в голову почитать мои заметки, этот человек умер бы от скуки и точно пришел бы к выводу, что я очень недалекая девушка.

Они были полны таблиц подсчета калорий, описаний фильмов и сериалов, которые мне понравились или не понравились, списков покупок, вроде «…и пляжный зонтик, и раздельный купальник, наверное, белый, или малиновый, или леопардовый, в калзедонии красивый видела». И конечно, описаний событий, происходивших в моей жизни. Но они не были похожи на сюжеты легких развлекательных романов. Если честно, это было что-то вообще нечитаемое.

А еще как-то раз я пролила на одну из тетрадок ужасные духи, из-за которых весь мой сундучок провонял, как какая-то старушка. Наверное, с тех пор я и начала открывать его все реже и реже, пока совсем не забросила это дело.

Элиза, моя подруга, тоже в свое время вела дневник ‒ девушка собиралась поступать в МГУ на журналиста, и ей нужно было работать над слогом и стилем изложения. Для того она за это и взялась. Даже порой зачитывала мне кое-что из наиболее удачно получившегося. Сказать, что слушать ее словоизвержения было скучно ‒ ничего не сказать. Я, как могла, старалась быть вежливой и деликатной, но это было очень непросто.

А потому я была уверена, что и в манге, и в тех клипах, которые мне удалось найти в компьютере Давида, было гораздо больше личного, чем в этих записях ‒ по крайней мере, намного больше того, что могло бы пролить свет на его внутренний мир. Даже несмотря на то, что свое творчество он, скорее всего, выкладывает в интернет, а содержимым дневников никогда и ни с кем не стал бы делиться.

Ну что ж… начнем.

Пролистав вордовский файл до конца, нашла записи, относящиеся к последним дням. Против воли закусила губу и затаила дыхание…

По большей части слог Третьякова был простым и лаконичным, но иногда он переходил на Caps, писал большими буквами, и тогда выведенные им строки словно кричали, так и норовя выпрыгнуть со своих мест на страницах. И в отличие от моего дневника, никаких долгих нудных описаний в его файле не оказалось.

Мое внимание сразу привлекла фраза: «БЕСЯТ, БЕСЯТ, БЕСЯТ ПУСТЫШКИ, МНЯЩИЕ СЕБЯ ПРИНЦЕССАМИ! Не успокоюсь, пока не поимею ее. Пока не кончу в ее переделанный рот. Пока не заставлю ее кричать и просить еще!»

Резко закрыв ноутбук, я подавила желание выкинуть его на асфальт с последнего этажа. Выкинуть, потом спуститься, поднять то, что осталось и швырнуть в окно Третьякова так, чтобы и оно разбилось… прямо как мое сердце.

Сделав долгий выдох, попробовала успокоиться.

Что еще я ожидала найти в его записях? Признания в любви? Доказательства, что он влюбился в меня, потому так грубо ведет себя со мной? Это глупо, и мы не в первом классе ‒ тот возраст, когда мальчики дергают понравившихся девочек за косички давно остался позади. Да и Третьяков, судя по всему, умеет любить только тем самым местом в районе ширинки.

«Но ведь это неправда», шепнул внутренний голос. Мне снова вспомнился тот рисованный клип…

Дракон, влюбленный в девушку. Ничем не примечательная крестьянка и свирепый огнедышащий ящер. Он понимал, что они никогда не смогут быть вместе. Просто хотел хоть чем-то ей помочь…

Наверное, где-то там, глубоко в груди Давида скрыто настоящее чувствующее сердце.

«…пустышки, мнящие себя принцессами», вдруг вспыхнула в голове первая часть того абзаца.

Я подавила желание громко оспорить мысли Третьякова, сказать ему и самой себе, что он едва меня знает. Знает намного хуже, чем я его, а уже делает какие-то выводы. И если я пустышка, то он кобель и циник, мажор с пачкой денег вместо сердца.

Не говоря уже о том, что моего рта ему не видать, так же, как и остальных частей тела!

Ладно. Сделала вздох.

Почему я принимаю все это так близко к сердцу? Да мало ли что люди пишут в своих дневниках?

Наконец, снова открыв ноутбук, погрузилась в чтение. Постаралась мысленно подготовить себя к тому, что еще он мог написать обо мне. Скрепила сердце.

Оказалось, что новой однокласснице был посвящен еще один абзац его записей. На этот раз почти без оскорбительных пошлостей.

«Умеет себя подать, умеет манипулировать окружающими. Санек просто идиот. Явно запала на меня, но в чем ее проблема, никак не могу раскусить. На целку не похожа от слова совсем, а ведет себя именно так. Слишком высокого мнения о себе — все, что приходит в голову. Красотка, привыкла, что все перед ней зайчиками скачут. Придется подыграть? Тошнит от одной мысли об этом. Нет уж, придумаю что-нибудь другое».

Ни описаний, ни имени. Возможно, я и не догадалась бы, что речь идет обо мне, если бы точно этого не знала.

То, что он понял, что я на него «запала» совсем меня не порадовало. Но конечно, понял. Так же, как и я поняла, что он хочет меня, как безумный. Было несложно понять. Дрожащие руки, расширенные зрачки. Желание прикасаться, которое он не мог держать в узде. Даже ярость. Ревность. И у него наверняка есть какие-то способы для вычисления влюбленных дурех. Увы, таких, как я…

Тут внизу страницы нашла еще одну запись, посвященную мне:

«Рисовал ее. Черт. Глупо. Рисовал несколько часов подряд. Зачем она перешла в нашу школу?!»

Мое сердце забилось, как ненормальное.

Забравшись в папку с загрузками, быстро пробежалась глазами по картинкам на самом верху. Открыла один из цветных артов… Закусила губу от волнения и внезапно нахлынувших чувств.

Мой портрет.

На нем я была изображена полуобнаженной, но прикрывала руками грудь, как на одной из тех профессиональных фотографий. Чувственные губы были приоткрыты, в глазах мерцал таинственный огонь. Как же… талантливо. И как красиво! Боже… неужели он видит меня такой?

Что же он за человек? Как можно создавать подобные шедевры и при этом так вести себя и так поступать с девушками?

Отчаянно пытаясь это понять, я снова вернулась к его дневнику и через несколько лаконичных отрывков наткнулась на такую запись:

«Спросил, приедет ли на выпускной. Даже не попросил приехать, просто спросил. Не перезвонила. Кто бы знал, как я ненавижу себя за то, что вообще поднял эту тему! ОНА НЕ МАТЬ! Сказала отцу, «Хотел сына, я родила тебе сына, теперь делай с ним, что хочешь», когда они с ним спорили, кому придется растить меня после развода ‒ вбей эти слова в свою голову, заучи наизусть и никогда о них не забывай.

Потому что чувства, любые чувства — это просто инстинкты. Изначально путь в никуда. Мы повинуемся им, хоть не должны. Потому что они дают сбои, как криво написанная компьютерная программа.

Львы и волки съедают свой молодняк. Отцы насилуют дочерей. Матери бросают детей в детских домах.

Я больше не поддамся слепым инстинктам. Вот и все, что я хотел сказать».

* * *

Больше в тот день я не смогла заставить себя прочитать ни строчки.

Душой завладел парализующий холод. Его слова отдавались эхом в моей голове, сердце разрывали противоположные эмоции.

Сочувствие и сострадание. Нежность и любовь. Желание помочь, исцелить его… и безумная потребность бежать от этого человека так далеко, как это возможно, пока он не утянул меня в этот холодный циничный мир, в котором обитает сам, где чувства к родителям называются инстинктами, а любви не дают права на существование. Мир, в котором мне нет места. Мир, в котором меня ждет только боль…

«Даже если он влюбится в меня, во что я просто не поверю, рядом с ним меня не ждет ничего хорошего. Вот что мне необходимо запомнить!», безуспешно повторяла себе, пересекая школьный двор следующим утром.

― Привет, Ника, ― прозвучал слева от меня знакомый голос.

Голос, от которого меня бросило в холод и в жар…