Глава 14

Разговор с Варисом о брате тоже не помог понять причину вызова королем. Брат был удивлен не меньше моего. Да, Варис и Грегори должны были попасть в магистратуру, чтобы изучать науки. Причем Варис был склонен к изобретательству, а Грегори к военному делу, но это в случае, если бы кто-то оплатил их обучение. Истан же, как старший брат, должен был остаться в графстве и продолжить дело отца в управлении землями.

— Но если ты барону отказала, значит, магистратуры нам не видать, - хмыкнув, добавил к рассказу брат.

— По какой причине еще за Истаном могли бы приехать? – надеясь, что хоть какие-то мысли у Вариса есть, спросила я.

— Даже представить не могу, Алисия.

— Ладно, продолжайте. Не буду вас отвлекать. Нам очень нужна эта водяная мельница, Варис, - я рассматривала то, что братья строят и была рада и их амбициям, и упорному труду.

Мне нужно было придумать что-то еще для моих юных мастеров, потому что как только они закончат, моментально заскучают. Как говорила моя мама: «Подкладывай сырые дрова только тогда, когда пламя сильное, иначе затушишь весь костер».

Бирка теперь не было рядом, и мне самой приходилось идти в поле когда девушки шли рыхлить перед поливом. через день у нас было очень много работы.

Рамин тоже приходил в поле ежедневно. Наблюдал за происходящим, будто запоминал все наши действия. Никогда не давал советов, что было странно для пожилого человека. Я решила, что он достаточно мудр, чтобы молчать там, где это необходимо.

— Король что-то задумал, госпожа, - ни с того ни с сего начал разговор Рамин в один из таких дней. Я радовалась, что мы не потеряли ни одного корешка рассады, и смотрела в будущее с оптимизмом.

— Я и не знаю, что думать, Рамин. Нам обещали только одно – Истан уехал ненадолго.

— Может, ему и на пользу будет эта поездка, но у него совсем другая польза, нежели у вас, госпожа. Ваш брат может вернуться еще более заносчивым.

— Верно, Рамин. Этого я и боюсь. Но пока думать об этом бессмысленно. Так что будем ждать. Надо снова собирать золу из всех очагов в замке и в деревне. Я видела несколько бабочек. Они дадут нам «огонька», - решив поменять тему разговора, которая меняла мое настроение на наши заботы, я указала Рамину на небольшие отверстия в листьях.

— Вы, госпожа, просто не могли этого знать. Ваш отец никогда не выращивал капусту, - вдруг сказал старик, не смотря на меня. Он продолжал проходить между рядов, иногда останавливаясь и рыхля своей палкой «корку» вокруг очередного, пока еще слабого ростка.

— Да, отец не выращивал, а мы будем. Если мы сможем сохранить ее до первых дождей, она выживет и даст хороший урожай. Тогда мы, возможно, сможем часть его даже обменять на зерно.

— Я хотел спросить о другом, госпожа.

— Спрашивай, Рамин, - ответила я, понимая, что его вопросы, скорее всего, мне не понравятся.

— Откуда вы это знаете? Как посадить, эти ваши поливальные агрегаты, зола от бабочек…

— Я не знаю откуда, Рамин. Просто знаю, - ответила я и зашагала вперед. Заметив, что старик отстал, я вопросительно посмотрела на него.

— Я еще побуду здесь, а вы идите, не стану отвлекать вас от дел, - ответил он и снова принялся ковырять палкой землю. Именно это натолкнуло меня на мысль о приспособлении для рыхления.

Ведь у нас вся капуста посажена на равном расстоянии. Поливалка льет воду безостановочно. А между кочанами в ряду расстояние почти в полметра. Много воды попадает мимо, а потом она стекает на дорожку. Значит, нужно рассмотреть их орудия труда внимательнее и добавить к поливалке еще одно приспособление - небольшие плуги. Они будут делать неглубокую борозду и навал по всей длине ряда, тогда вода будет держаться там, где нужно.

На поле я измерила шнуром расстояние между двумя будущими плугами, а дома нарисовала брату то, как я вижу этот агрегат. Варис, рассмотрев мой рисунок, сначала не понял, для чего это. Но вечером, отправившись на поле в момент, когда его поливали, все и сам понял.

— Алисия, это ведь и правда облегчит работу. И воды будет требоваться меньше! – он уже научился достаточно быстро передвигаться на коляске сам, но мальчишки не оставляли его на таких выездах и помогали.

— Да, облегчит, Варис. Мы должны посмотреть те плуги, которые есть у нас. Плохо, что нет кузнеца, но сын Бирка кое-что в этом понимает. Мы возьмем самый старый плуг и переделаем его. Нужно, чтобы он врезался в землю не так глубоко.

— Значит, нужно что-то, что станет его ограничивать? – прищуренные глаза брата меня радовали все больше и больше. Это значило, что он прямо сейчас что-то выдумывает и примеряется.

— Да, Варис, идем в конюшни. А ребята пусть ведут нашего кузнеца, - я жалела, что в деревне нет народа. Мы теряли деньги на дороге, теряли на том, чтобы начать производство наших изобретений. Я надеялась, что все это мы восполним зимой. Но сейчас, пока был сезон и можно все проверить опытным путем, нам с Варисом надо создать прототипы – самые первые модели.

В конюшнях нашлись плуги, бороны. Но все это было очень тяжелым. Мы пришли к выводу, что все поле пахать нет необходимости. Наши задумки с проходами для лошадей сильно упрощали работу. Эти тяжелые орудия смогут нести только несколько лошадей или бык. Быка мы купим обязательно, а вот две лошади в нашу межу не войдут. А она станет стандартной для всех полей, где мы будем использовать наши приспособления.

Днями, когда было время, я ходила в гости к Карисе. За первым полем нужно было пройти лес, пересечь мосток через небольшой ручей, подняться в горку и там открывался вид на ее избушку. Бревна тонкие, неочищенные от коры, но лет им было достаточно, чтобы показать свою крепость даже в таком виде. Земляная крыша, покрытая травой и мелкими кустами, опускалась до земли и одной стороной упиралась в пригорок. Именно так я представляла себе в детстве домик колдуньи.

Как я поняла, стекол в этом мире либо еще не придумали, либо они были слишком дороги. Летом окна настежь. Некоторые догадывались затянуть их ветхими тряпицами, чтобы не жрала мошка и комары. Зимой ставни закрыты круглосуточно, и скорее всего в помещениях темень стоит с утра до вечера.

Кариса была опытной травницей и лекаркой. В небольшом пристрое за домом она хранила пучки разномастных сборов и рассказывала мне, что, когда ее не станет, я легко здесь все найду, потому что «здесь от горячки, а вот этот угол забит травами от простуды или кашля».

Я привыкла к тому, что ее поведение менялось как погода весной. То она адекватная и мудрая, то несет такую чушь, что и подумать страшно, что в этом есть смысл. Но после случая, когда она предсказала мне приезд барона, я внимательно слушала даже самый бредовый ее бред.

— Темно скоро будет, а ты одна, госпожа. В тебе хоть и есть вторая умная, пожившая, но все же, пора домой, - вдруг сказала мне она в один из таких вечеров, когда и правда, пора было идти домой.

— Во мне? – переспросила я, словно пытаясь переубедить ее в сказанном, делано улыбнувшись и удивившись.

— А в ком же? Наша госпожа теперь новый человек.

— Кариса, мне не о себе надо знать, а о брате. Об Истане, - стараясь сменить неугодную для меня тему, спросила я.

— Судьба твоя теперь в его руках, госпожа. Он уже в пути, - снова размыто сказала Кариса и пошла меня провожать до ручья.

Она стояла там до тех пор, пока я не перешла лес. Ее все еще яркий, хоть и выцветший порядочно, передник мелькал, когда я оборачивалась.

— Да, радоваться, видимо, нечему, - сказала я сама себе. – Значит, моя судьба в его руках? Король мог дать ему права? Или король одобрил пожелание брата на брак с бароном?

Мне хотелось кричать от своей слабости и невозможности что-то поменять. И в этот момент я поняла, что это тело начинает овладевать мною. Его привычки, страхи и слабости становятся мне не чужими. Или же все-таки все как прежде, и просто у меня не было похожих ситуаций в жизни?

***

Все домашние дела и поле не давали много времени, чтобы думать о брате. Но вторая неделя его отсутствия заставляла выстроить в голове такие варианты дальнейших событий, что вечерами, когда я оставалась одна, голова начинала болеть.

Помогла мне тогда Кариса. Рано утром она принесла в замок травы и заглянула ко мне. В этот день не нужно было поливать, а тесто мы ставили на ночь, и я перенесла все свои дела с зерном на вечер.

— Вот, госпожа, это трава, которую тебе надо пить с утра. Самый первый глоток сделаешь до завтрака, и забот будет меньше, - протянув мне мешочек, сказала старуха.

— Спасибо, Кариса. Не думаю, что она мне поможет. Все переживания у меня в голове, - ответила я, но приняла ее дар.

— Она и от них тоже помогает. Знаю, не спишь. А ты на себя взвалила немало, так что, не отказывайся. Я расскажу Лидии как ее заварить.

— Кариса, лучше расскажи мне, что ты имела в виду, когда говорила, что моя судьба в руках брата? Он заставит меня выйти замуж? Добьется королевского приказа? – я заставила ее присесть и села напротив, дав понять, что без ответа не отпущу.

— Брата? Я не сказала, что брата, госпожа, - удивленно ответила Кариса.

— Как же? Когда я приходила к тебе несколько дней назад… Ты сказала именно это. Что судьба вся в его руках, и что он уже возвращается.

— Не в его руках, госпожа, а в руках того, кто с ним едет. Хотя, ты и сама это все поймешь. Я же не знаю имен, не знаю, как это представит граф. Только знаю, что в той карете и приедет тот, от кого все зависеть будет.

— Значит… не брат? – я силилась вспомнить сказанное ею слово в слово, но сейчас, когда она меня переубедила, я не была уверена в том, что помнила их точно.

— Точно не он. Да и не враг он вам, а так, молод еще, глуп… простите, госпожа, что так о графе, - она опустила глаза.

— Да знаю, что молод и глуп. Оттого и не злюсь на него. Значит, едет к нам новый враг?

— Да чего же вы слова мои переворачиваете? Не враг, не друг, а тот, от кого судьба зависит, - почти по слогам повторила Кариса.

— А хорошее он принесет или нет? – не унималась я.

— Вы сами распорядитесь, что это будет. Хорошее, или плохое, мне оно не ведомо, - Кариса встала и пошла из зала в кухню.

— Спасибо, дорогая, теперь мне и вовсе не заснуть будет. Раньше хоть о брате думала, не спала, а теперь и вовсе – человек от короля. Его, поди, как парнишку, к ногтю не прижмешь, не перевоспитаешь. Вот и придется под чью-то дудку плясать. А там и срок выйдет, когда Истан полноправно станет хозяином, - шепотом, но зло, пробубнила я себе под нос.

— Госпожа, я вам чай принесла, горячий, - Лидия поставила на стол кружку и ушла обратно в кухню.

Я автоматически отхлебывала из кружки, смотрела во двор через открытую дверь и искала еще хоть какие-то плюсы в этом моем попаданстве, кроме молодости. Выходило так, что плюсов-то больше и не было. Даже больше того, было достаточно минусов. И самый главный – невозможность все обставить так, чтобы все зависело от меня.

Мне повезло в прошлой моей жизни и с родителями, и с мужем, и с дочерью. Никто не мешал делать так, как я хотела. Даже на работе я была на хорошем счету – все шло по моему плану. А здесь ситуация оказалась прямо противоположной. Мне приходится подстраиваться, перевоспитывать кого-то, выдумывать и врать. Раньше для достижения своих целей мне врать не приходилось.

Через несколько минут я поняла, что в голове более-менее прояснилось. Ноющая боль в висках отступила, от нее остался лишь тоненький след, который тоже по чуть начал заглушаться. Почувствовав облегчение, я сидела на стуле с высокой спинкой и боялась двинуться, чтобы эта боль, мучившая меня несколько дней, не вернулась.

— Легче стало, госпожа? – голос Карисы за спиной не напугал меня, а звучал сейчас как песня. Эта женщина своим присутствием творила чудеса.

— Да, Кариса. Как ты узнала? – я обернулась и удивленно посмотрела на нее.

— Это все травки. Лидия заварила их вам, - заговорщицки сощурившись, почти пропела она.

— Теперь я согласна их пить, - подтвердила я. Не хотелось думать, что это какие-то вредные вещества. Я решила, что буду называть их «Валерианочкой».

Я проводила ее до леса, и всю дорогу мы молчали. Я думала лишь об одном – сейчас я нахожусь на месте моей Лизоньки, а эта женщина – мой Ангел-Хранитель, на моем. Мне вдруг стало все понятно… Нужно позволить людям заботиться о себе, потому что не всегда у людей есть возможность быть сильными и самостоятельными. Слабость некоторых – любовь. Лизонька очень любит свою семью, забывая о себе. А я сейчас начинаю идти ее дорогой: начинаю любить этих мальчишек, прощаю им все, что они делают. Эта стариковская черта стала мне присуща лишь с Лизой.

Через два дня поздно вечером крик мальчишек, который здесь работал как звонок, заставил меня выйти на улицу.

— Карета, госпожа, там карета, скоро будет здесь, - перебивая друг друга кричали запыхавшиеся мальчишки. Видимо они бежали наперегонки, чтобы первыми принести новость в замок, который живет своей тихой жизнью.

— Королевская? – пытаясь успокоить бьющееся сердце, спросила я.

— Нет. Карета без герба, да и охраны нет, - ответили мне дети и убежали за ворота. Им важно было встретить прибывающий транспорт метров за пятьдесят и бежать рядом, поднимая еще большую пыль.

— Госпожа, вам нужно одеться, - заканючила Лидия по привычке. – Хоть там и ваш брат, но с ним может быть сопровождающий.

— С ним должен быть Бирк. И я рада его возвращению, пожалуй, больше, чем приезду брата, - буркнула я.

— Госпожа, - снова заныла девушка.

— Я одета, Лидия, - осмотревшись, ответила я и поняла, что она права: после очередного полива подол юбки весь в разводах, пыль, которую Лидии придется выполаскивать в реке ровным слоем лежит на платье, да и голова, которую я планировала помыть перед сном выглядит не самым лучшим образом. – Да и поздно уже, - добавила я, увидев, наконец, за открытыми воротами движущийся в нашу сторону столб пыли.

Я уже и не знала, что лучше: пыль или грязь, которая развезется по всему двору и дорогам после дождя, которого все очень ждали.