Глава 17

— Всё, хорош на сегодня, тут встанем — Я устало повел плечами, на которых висела ставшая к вечеру почти неподъёмной винтовка.

В пути мы уже больше двух недель, и усталость накапливается. Хотя наши нарты и рюкзаки становятся легче, каждый день избавляясь от нескольких килограмм груза, но мы этого почти не ощущаем. Постоянное движение, холод и полуголодное существование выматывают нас так, что к вечеру мы едва ноги тащим. Прямое расстояние между нашим фьордом и мысом Волкова, наверное, не превышает и пяти сотен километров, однако необходимость обходить многочисленные препятствия на нашем пути, увеличивает его как бы не на половину. Итого, до места, выбранного мною в качестве стартовой базы нам нужно пройти почти больше восьми сотен километров по пересеченной местности.

Сейчас, уже в пути, я думаю, что мыс Волкова не самое удачное место для старта. В который раз разглядывая карту, я все больше приходил к мысли, что по-хорошему, стартовать нужно было с острова Аксель-Хейберг.

Да, он расположен южнее мыса Волкова, но зато нам не пришлось бы петлять по ледникам Гренландии! К южной части этого острова вполне можно было подойти на корабле, и перейдя его, устроить стартовый лагерь. Так дольше по расстоянию, которое нам предстояло бы пройти по льду Северного Ледовитого океана до девяностого градуса северной широты, но по времени мы бы выиграли.

Однако сейчас уже поделать ничего было нельзя, менять расположение базового и стартового лагеря уже поздно. Кроме того, был ряд обстоятельств, по которым этот остров нам не подходил. Во-первых, он был Канадской территорией, а во-вторых нельзя забывать, что одной из основных целей нашей экспедиции, помимо достижения полюса, было закрепление результата прошлого моего похода к самой северной точке Гренландии, и окончательное опровержение утверждения Соверса старшего, о наличии проливов и архипелага островов, на которые могла бы претендовать Америка.

Место для стоянки мы выбрали хорошее, приметное. Скала вылезла из ледника как уродливый прыщ, давая нам укрытие от ветра. Добравшись до неё, мы занялись привычным уже делом, обустройством долговременного лагеря. За эти дни в пути, мы на столько привыкли делать это каждый день, что ни у кого не возникало вопросов, с чего начать и что делать конкретному члену команды.

Тупун и Ричард, сняв лыжи и вооружившись пилой для снега и ножами, приступили к строительству иглу, а я, отцепив от пояса поводок Маньяка, расставлял нарты, распрягал собак, и готовил снаряжение, необходимое для обустройства ночевки в снежном доме. Натянув между двумя вбитыми в ледник ледорубами длинный трос, я перецепляю к нему собак, исключение составляет только Маньяк, который ночует обычно возле нарт, охраняя наши запасы и вход в иглу от хищников.

Потом, когда мои спутники закончат с иглу, Ричард займется ужином, Тупун начнет кормить собак, а я займусь определением географических координат нашей стоянки, и заполнением путевых дневников. Когда ужин будет готов и собаки накормлены, мы сядем в иглу на шкуре оленя, которая потом будет служить нам подстилкой для сна, и будем снова рассказывать друг другу правдивые или выдуманные истории из нашей жизни. Так незаметно подойдет время для сна. С этими двумя людьми я чувствую себя комфортно и уверено. На каждого из них не только можно положится в пути и доверить им свою жизнь, с ними легко переносить трудности полевого быта долгого похода, а это дорогого стоит.

— Да хорош заливать Тупун! — Я слушаю рассказ охотника, и не верю ни одному слову, уж очень он не правдоподобный. — Такого быть не может! — Может начальник! — Горячится инуит, в поисках поддержки переводя взгляд на Ричарда. Ричард же просто улыбается, не вмешиваясь в спор — Так и было! — Ты хочешь сказать, что твой дед…- Прадед! — Поправляет меня инуит.- Хорошо, прадед, — Покорно соглашаюсь я — Так вот, ты хочешь сказать, что твой прадед одним костяным копьем четырех медведей подряд завалил⁈ Тех, что на его иглу напали? — Да! Он был великий охотник! — Тупун от гордости выпячивает грудь, как будто он сам сражался с группировкой неадекватных косолапых, решившим поделить на обед одного человека на четверых.

— Не в жизнь не поверю! — Горячусь я — Я по-твоему, на медведей никогда не охотился? Пока одного, даже из винтовки завалишь, от страха обделаешься, а тут костяное копьё… Да и потом, они что, за каким-то хреном решили в стаю собраться, как какие-то волки позорные⁈ Медведи по одному ходят, это все знают! А потом они, эти четверо, ещё и ждали в очереди, пока их по одному убивать будут⁈

— Да подожди Сидор, не горячись — Останавливает меня Ричард — Кажется я понял. Такое и правда могло быть. Я думаю Тупун не врет.

— Ты чего, спирта из примуса хватанул? — Я не ожидал, что Ричард вдруг поддержит инуита — Или тебя Тупун укусил, и ты от него заразился умственной отсталостью?

— Сам ты умственно отсталый — Хохотнул Ричард — Я думаю, что медведей действительно было четверо, только это была медведица с медвежатами! Я прав Тупун?

— Четверо медведей было, да. А то что трое из них маленькие размером, не важно! Они же всё равно медведи! — Тупун рассмеялся, хитро на меня посмотрев — Прадед никогда не врал!

— Тфу на вас! — Я от досады действительно чуть не плюнул на пол иглу, но вовремя опомнился — Сказочники!

— А твоя история, как ты десть дней на необитаемом острове в Индонезии жил, что, не сказка что ли? — Уже во весь голос ржет Ричард — Как акул ловил, как пресную воду добывал? Чем сказка Тупуна хуже?

— И ещё раз тфу на вас! — Я тоже рассмеялся. Ну да, история моя хоть и правдивая, только было это в другой моей жизни, в этом времени такого действительно быть не могло. Где Сидор Волков, до двадцати лет проживший на севере России, и где та Индонезия? — Сколько там времени? Ого! Всё парни, отбой! Ричард, гаси керосинку.

Мы спим в иглу без спальных мешков, по инуитски. Подстелив под себя всю ту же оленью шкуру, что служит нам и столом для приема пищи, и вообще, всем чем угодно, мы ложимся спать прямо в одежде. В иглу хоть и тепло сейчас, от примуса, но нет конденсата, снежные стены впитывать лишнюю влагу, а промокшая за день одежда высохнет от тепла человеческого тела. На ночь мы меняем только обувь, надевая меховые чулки. Ту обувку, что мы используем во время перехода, все выворачивают на изнанку, предварительно как следует отряхнув от снега, и она тоже успевает высохнуть за время нашего сна. И мы высыпаемся, у утру чувствуя себя отдохнувшими! Мы сейчас полностью ведем инуитский образ жизни, а у этого северного народа всё просчитано до мелочей. Сравнивать это путешествие с тем, что я когда-то проделал с американцами, это всё равно, что сравнивать труп тухлой крысы, с отборной мраморной говядиной!

До северной точки мыса Волкова мы добрались на семнадцатый день пути. Построенная мною и Льюисом каменная пирамида, засыпанная снегом и покрытая льдом, стояла на том же самом месте, где мы её и оставили. За те несколько месяцев, что прошли с момента её строительства, ни один камень не выпал из этого сооружения. Выцветший от солнца и потрепанный ветром Российский флаг, сшитый мною из цветных лоскутов разной ткани, до сих пор стоял на вершине гурия.

— Добрались! — Наши нарты остановились прямо возле гурия, как раз на том самом месте, где раньше стоял наш с Льюисом лагерь. Запечатанное снегом иглу, где мы прожили два дня, до сих пор виднелось из накрывшего её сугроба.

Я отстегнул Маньяка, и подойдя к груде камней, с помощью ножа очистил ото льда тот самый камень, под которым был замурован бидон из-под керосина, в который я спрятал копию своего отчета. Завернутый в вощенную бумагу пакет был на месте. После нас тут никого больше не было.

— А я и не сомневался в твоих словах дружище — Воткнув остол нарт в снег, тем самым зафиксировав их на месте, Ричард подошел ко мне — Я знал, что ты говоришь правду.

— Ты знал, а почти весь мир, благодаря Соверсу думает, что мы мошенники — Я стиснул зубы — И ладно гадости говорят про меня, но они позволяют себе и про Льюиса такое говорить! Он жизнь отдал, чтобы дойти сюда, а Соверс… Ненавижу эту падлу! Иногда я жалею, что спас ему жизнь!

— Разве это жизнь? — Ричард успокаивающе хлопнул меня по плечу — Он навсегда остался инвалидом, и не может тебе этого простить. Погибни он в экспедиции, и его имя осталось бы в истории, как имя руководителя экспедиции, что дошла до самой северной точки Гренландии, а сейчас вся слава досталась тебе. Но ничего дружище! Мы вернёмся, и весь мир уже его будет считать лжецом, а ты снова станешь героем.

— Нам туда еще надо дойти, и вернутся обратно — Я кивнул головой в сторону закованного льдом океана. Белоснежной пустыне, что простиралась перед нами, не было видно конца и края. — Если первым до полюса доберется экспедиция Соверса младшего, про дядю попросту забудут, никому не будет дела до старой истории. Они оба останутся героями. Один как организатор экспедиции, а второй как человек, первым покорившим Северный полюс.

— Возможно… — Ричард тоже смотрел в даль — Но знаешь Сидор, я почему-то уверен, что у нас шансов больше, чем у моих соотечественников. По крайней мере мы с тобой готовы к такому путешествию.

— Тюленя бить пойдем? — Прервал наш пафосный разговор Тупун, который тоже, как мне казалось был заворожен открывшимся видом. Он так же, как и мы с Ричардом пялился на ледяной простор Северного Ледовитого океана.

— Чего? — Мы с Ричардом одновременно повернулись к инуиту.

— Тюлень там — Тупун указал рукой на лед — Вы же на него смотрите!

— Не вижу — Мы с Ричардом осматривали участок льда, на который указал инуит, наверное, несколько минут — Нет там никого!

— Эээ, инуксуак, куда ты смотришь⁈ — Инуит аж возмутился — Пар видишь⁈ Он рядом с берегом!

— Ты кого дураком назвал⁈ — Ричард аж покраснел от злости — Толком объясни, ты чего загадки тут нам загадываешь⁈

— Пар видно! Вон, видно же! — Принялся за объяснение инуит, размахивая руками, очевидно поняв наконец, что мы сами не допрем — Тюлени там! Или новую полынью продышать решили, или трещина там есть, которую они расширить хотят. Раз на месте стоят, то рядом другой полыньи нет, наверное, ветром лед сдвинуло. Сейчас можно туда смело идти и ждать. Хорошее место для засады, не уйдет тюлень!

— Мясо нам надо… — Задумчиво протянул я, продолжая смотреть на лед. Хоть убей, пара я не видел! — Ладно, Ричард, займись стоянкой, мы с Тупуном сходим и проверим.

В полукилометре от берега, куда привел меня эскимос, и я заметил пар! Как инуит разглядел его с такого расстояния, было для меня загадкой похлеще убийства президента Кеннеди! Из-за снега, покрывавшего лед, действительно виднелась едва заметная струйка пара!

— Смело можно идти — Инуит не прячась и не скрываясь направился к тому самому месту, на которое недавно мне показал — Не уйдет тюлень, ему некуда. Даже если уплывет, скоро вернётся! Хорошая добыча! Сейчас просто посмотрим, узнаем, когда будет полынья готова.

Тупун, вооружившись ножам и помогая себе руками, разгреб снег возле предполагаемой полыньи, а затем лег на живот, и принялся дышать на лед. Очень скоро верхний слой льдины подтаял и стал прозрачным.

— Смотри начальника! — Тупун вскочил со льда, и буквально за руку подтащил меня к тому месту, где он только что лежал — Тюлени!

Сквозь прозрачную зелень льдины было видно, как тюлень, уткнувшись носом в небольшую трещину втягивал воздух! Своим дыханием, от которого образовались подо льдом пузыри, он протаивал лед со стороны воды. Через несколько часов в этом месте действительно образуется полынья.

— Охренеть! — Только и смог сказать я, не отрывая глаз от необычного зрелища.

— Да! — Засмеялся инуит — Можно строить иглу и есть, на охоту завтра утром пойдем, ему ещё долго дышать! Надо только сейчас подход сделать, и стену из снега, чтобы он не увидели охотника!

Сказано-сделано. Под руководством Тупуна, мы нагребли вокруг предполагаемой полыньи бруствер из снега, который должен был закрывать засаду от тюленя, когда он закончит работу. Чтобы снег не хрустел под ногами, и охотник не вспугнул добычу, если тюлень справятся раньше, Тупун расчистил и тропинку к засаде. С полсотни метров тропа получилась!

К подготовке к охоте инуит относился серьезно. По словам эскимоса, в засаде мы должны быть за час, а то и за два, до готовности полыньи, однако тюленей может быть больше чем один, и тогда время окажется рассчитано неправильно. Обычно, найдя место где тюлени готовятся к выходу на лед, или делают себе продыхи, охотники не уходили от него, дежуря по очереди. Но в нашем случае, опять же по словам Тупуна, охотник среди нас только один, то есть он, поэтому провести всю ночь в засаде, да ещё после долгого перехода он не сможет. Боится заснуть. Спорить и бить себя в грудь пяткой, пытаясь доказать аборигену, что мы с Ричардом тоже на что-то способны, я не стал. Прав Тупун, по сравнению с ним, мы не охотники, а так, погулять вышли. Этого тюленя мы с Ричардом никогда бы не нашли, даже если бы на льду была уже готовая полынья.

— Винтовка не пригодится, если стрелять, тюлень или уйдет подранком, или его течение унесет от лунки — Закончив все дела по обустройству лагеря, в этот раз мы посвятили свободное время не праздным разговорам, а обсуждению предстоящей охоты. Тупун терпеливо посвящал нас в тонкости. — Каккивак нужен! Сейчас покажу.

Инуит бережно вынул из своего заплечного мешка странный, трезубый наконечник, больше похожий на ухват, чем на оружие. Только центральное лезвие этого трезубца смотрело прямо, два же боковых были деревянными, но к ним были прикреплены лезвия покороче, загнутые под углом назад. Я сразу понял, для чего это сделано. Каккивак, если попадал в голову или шею животного, поражал его только центральным лезвием, а боковые, легко раздвигаясь под силой удара, должны были удерживать тюленя!

— И аваджи пригодится — Из того же мешка Тупун вытряхнул кусок смятой кожи — Когда тюленя удачно ударил, его ещё и удержать надо! Аваджи к каккиваку привязывают, на случай если тюлень ранен не сильно и удержать его охотники не могут. Аваджи в лунку не пройдет, его всегда больше лунки надувают, да и закроет он её, чтобы тюлень дышать не мог. Ты начальника будешь аваджи надувать и привязывать, когда я тюленя ударю, Ричард будет полынью больше делать, а я держать буду, пока ты аваджи привязываешь! Когда полынья больше станет, все втроем тюленя вытащим, или хотя бы подтащим к лунке, чтобы убить!

— Техника, на грани фантастики! — Прошептал я себе под нос, вертя в руках каккивак. — Это же надо было до такого додуматься! И ведь проще некуда. Иногда, когда на вот это всё смотришь, кажется, что ты полный дебил…

— Каккивак делать просто, это винтовку сложно. Вы белые люди тоже умные, почти как мы! — Поспешил похвалить меня инуит. Ко мне Тупун относился с большим уважением, и сейчас очевидно подумал, что чем-то меня обидел.

Следующим утром охота прошла быстро и даже как-то не интересно, хотя попотеть нам пришлось. Дойдя до полыньи прикрываясь снежным бруствером, Тупун замер над уже готовой лункой с киккиваком в руках, и стоял так без движения почти десять минут. Затем резкий, едва уловимый взглядом удар, и вот уже инуит пытается удержать древко трезубца, который тюлень хочет утащить под воду. Я надуваю кожаный поплавок, и привязываю его к линю из тюленей кожи, а потом бросаюсь помогать охотнику. Аваджи просто страховка, желательно не дать тюленю уйти на глубину, так вытаскивать его будет тяжелее.

Мы с Тупуном играли с раненым животным в перетягивание каната, пока Ричард орудовал пешнёй, расширяя отверстие во льду. Он работал быстро, но всё равно, инуит был не доволен. По его мнению, Ричард всё делал не так как надо, и Тупун не стеснялся это комментировать. И всё же лыжник справился.

К этому времени, хотя его прошло и немного, силы мои были уже на исходе, мне казалось, что нас пытается утянуть под лед огромный кит, а не какой-то там тюлень! А ведь Тупун в одиночку удерживал его, пока я привязывал к линю поплавок! Я знал, что эскимосы от природы обладают крепким телосложением и необычайно сильны, но теперь я убедился в этом воочию. Трос был натянут как струна!

Закончив с лункой, Ричард присоединился к бурлакам. Совместными усилиями полярников, нам наконец-то удалось пересилить животное, и медленно, но верно трос стал выходить из воды, а потом над полыней показалась и голова тюленя. Быстро бросив трос, Тупун молниеносно выхватил свой нож и одним ударом добил подранка.

Дальше всё было делом техники. Вытянув тушу на лед, мы перекатили её на нарты и доставили к лагерю, где Тупун разделал тюленя. Делал он это настолько быстро и ловко, что на снегу даже крови почти не осталось. Чувствовался многолетний опыт, и умения, передаваемые из поколение к поколению столетиями. Инуит собрал с тюленя всё, что только мог. Кровь была слита, внутренности аккуратно вынуты, шкура снята чулком и очищена от сала, жир срезан, а мясо разделано на аккуратные куски, удобные для хранения. Продовольственный склад стартового лагеря, который мы с Ричардом сложили из прессованных снежных блоков, начал наполнятся провизией.