Кредит доверия для принца

Ray B.

Цикл: Сказка для взрослых

Аннотация к книге "Кредит доверия для принца"

Быть богатым властным мерзавцем легко и приятно.

Попытаться стать адекватным в общении человеком — в разы сложнее.

Особенно, когда нужно срочно искать новую работу и пробиваться наверх.

Когда твой психолог ведет себя непредсказуемо, и не ясно, чего она от тебя хочет.

Когда ты внезапно узнаешь, что восемь лет назад стал отцом ее ребенка.

1. Царевна-лягушка.

Поцелованная

Дима лежал на жестком диване в знакомом до боли кабинете и изучал потолок. За столько лет здесь мало что изменилось — те же приглушенные цвета интерьера, тот же неуловимый, но приятный расслабляющий запах, книжный шкаф... кажется, подборка специальных изданий чуть расширилась, да дипломов на противоположной стене стало больше. После того, как бывшая жена попыталась насильно запихнуть его сюда на лечение, он поклялся, что не вернется. А вот вернулся, сам.

За окном почти неслышно проезжали машины, тишина и покой обволакивали, делая голос сознания громче. Диме хотелось вспоминать о том, что не раз случалось на этом диване. Как его руки гладили бедра Маши, сидевшей у него на коленях, все выше задирая короткую юбку, как пальцы ныряли под полоску белья, вызывая тихий сладкий стон... и молодая пухленькая девушка жадно впивалась в его губы поцелуем, больше похожим на укус.

Но то время прошло. Хватило одного взгляда на подтянутую, уверенную в себе женщину в строгих очках, встретившую его на пороге, чтобы понять — той Маши тоже уже давно нет. Зато остались ее наработки — в его голове. Стоило Диме попасть в кабинет, как признания, которые она вытягивала из него, вновь возникли в мыслях.

- Расскажите про свою семью, Дмитрий.

- У меня нет семьи.

- Тогда о людях, которые вас вырастили.

- Тебе-то какая разница? - довольно резко, грубо, но Маша не реагирует на тон, отвечает все так же мягко и спокойно:

- Я не смогу вам помочь, если вы сами не захотите.

- А я и не прошу о помощи... Иди сюда, сядь.

Дима никого не просил больше. Никогда.

Ему в тот момент нужен был кто-то, чтобы успокоиться, сбросить напряжение, отвлечься — и Машино тепло и тело отлично подошли. Никаких лишних слов, обещаний и обязательств. А то, что девушка за собой не усмотрела — ее проблемы.

«Какой же я тогда был козел, - подумал Дима, прикрывая глаза и прислушиваясь к шороху бумаг, которые просматривала сидевшая за столом в изголовье Маша, - хотя бы об этом мог позаботиться. Или она все подстроила?»

- Ты будешь задавать вопросы сегодня? - наконец проговорил он.

- Вопросы все те же, - невозмутимо ответила женщина. - Начни с семьи. За столько времени ответ должен был сформироваться.

Откуда она знала, что он не раз прокручивал его в голове? Ну да, дипломы...

- Мама обманывала меня, а я ей верил. Очень долго, - уставившись на какую-то малоприметную тень на потолке, начал Дима и вдруг осекся. - Иди сюда.

Маша с места не двинулась, даже голову от блокнота не подняла.

- Повежливей, Дмитрий Игоревич, повежливей. Мы с вами учимся адаптироваться в социальную среду...

Дима сел, перевел на нее взгляд. Женский силуэт вырисовывался на фоне чуть приоткрытых жалюзей, лица не рассмотреть. А он не привык рассказывать о себе безликим...

Сделав над собой моральное усилие, мужчина поднялся, пересек кабинет и занял кресло напротив чуть удивленной его действиями Маши.

- Я знаю тебя, так будет проще, - пояснил Дима.

Как давно он никому не открывался, если не считать тронувшей сердце Соколовой? О ней вообще вспоминать не хотелось, потому что в голову тут же лезли разные мысли: а что, если ее внимание не было простой вежливостью? Что, если она какое-то время выбирала... тогда почему предпочла Олега? Чем тот вообще может быть лучше, кроме родительских денег и собственного пакета акций? Это были уже вопросы принципа и ущемленного чувства достоинства. Диме казалось, что он уже держал Сашу в руках, управлял ее поступками и мыслями, как не пыталась девушка проявлять характер. Она всегда выполняла его указания. Она сама этого хотела. И до того вечера в Египте, когда он наконец ощутил вкус ее губ, изголодавшись прижался горячими поцелуями к гладкой коже... все шло хорошо. А потом она отказала, он сорвался — и все испортил. Хотелось забыть о том поступке, о его словах на работе после. И обо всем хорошем, связанном с ней — тоже. Но не получалось. Не сердце отзывалось болью, нет, Дима сумел быстро выдрать росток привязанности: становилось стыдно, хотя раньше он всегда считал себя правым.

Привычка пристально смотреть в глаза собеседнику осталась, но Машу она нисколько не смущала, и Дима продолжил:

- Мама все время жаловалась, что у нас нет денег. И что бы я не просил, какую бы мелочь, отказ упирался в недостаток средств. Даже, если речь шла о копейках, например, купить в школу дневник с картинкой на обложке — мне всегда брали самое простое, некачественное, будто сделанное из туалетной бумаги. Чернила в таком дневнике и тетрадях расплывались, поэтому мне разрешили рано перейти на шариковую ручку. Из-за этого позже пришлось заново вырабатывать разборчивый почерк... Поэтому, если я чего-то очень хотел, то начинал копить, втайне — мама бы отобрала, мотивируя тем, что она меня кормит, одевает, тратится — а значит, я ей должен по гроб жизни. Думаю, сейчас она бы требовала отдавать ей половину зарплаты, не меньше... А тогда я чаще всего собирал и сдавал бутылки по ближайшим дворам. Потом начал помогать в соседнем автосервисе - «принеси-подай». И больше всего боялся испачкаться; чтоб мама не догадалась, руки потом пемзой оттирал...

Воспоминания захватили Диму, понесли за собой, и он говорил уже все, что приходило в голову, забыв, на какой вопрос отвечает.

- Отец работал на заводе, на станках. Возвращался поздно, затемно. У мамы каждый вечер была истерика, она рассказывала мне, раз за разом, что он ходит по бабам и тратит на них все заработанное.

- Как он это объяснял? - вмешалась Маша.

- Никак. При нем она молчала — я думал, боится... что бросит, оставив с ребенком, побьет... хотя он и меня-то лупил всего пару раз, за дело, - Дима опустил взгляд на свои руки, лежащие на столе, нервно сцепленные в замок, и разжал пальцы. - А потом она ушла. К какому-то мужчине, не знаю... и хорошо, что не знаю. Просто собрала все вещи, пока я был в школе, и исчезла. Я почувствовал себя окончательно ненужным, мешавшим всем. И даже в чем-то понимал ее, уставшую от бедности и неверности мужа, - Дима криво усмехнулся. - Дети такие глупые, правда?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Маша промолчала, да он и не ждал ответа.

- Отца я ненавидел и презирал, долго не разговаривал, когда мы одни остались. А он и не лез ко мне с беседами. Приходил домой, ел и заваливался спать. Стал выпивать, постепенно все больше. Странно, что он, кажется, был сильно к ней привязан и начал тосковать. А потом ему покалечило руки, и я узнал, что отец работал в две смены, чтобы нас прокормить, потому и возвращался поздно. И получал достаточно, просто... мама забирала эти деньги себе.

Дима откинулся на спинку кресла, взгляд скользнул куда-то за Машину спину, будто там кто-то стоял.

- Спился окончательно, не смог сидеть дома без дела. Мотор подвел. Да и мне, честно говоря, не до него было, я на стройке работал уже и пытался школу закончить... Хотел поступить в хороший ВУЗ, выучиться и вылезти из этой нищеты.

- Ты почувствовал себя на месте отца, обманутым, когда ушла жена? - вкрадчиво спросила Маша.

Дима засмеялся коротко и зло.

- Ушла? Я ее выкинул за дверь в халате, когда все узнал! Когда жена гуляет со всеми твоими деловыми партнерами — это не «ушла»! Я просто понял, какой продажный весь женский род!

Он заметил, как Маша черкнула что-то в блокноте и взял себя в руки. Неприятно, когда каждое твое слово, каждый твой жест оценивают — чтобы после использовать против тебя.

- А потом сорвался и изнасиловал ту девочку? - невозмутимым голосом продолжила женщина.

Глаза Димы потемнели, хотя догадаться, что она его провоцирует, было несложно.

- Ты прекрасно знаешь, что я ее не насиловал, - процедил он. - Это во-первых. Алена первая начала...

Взгляд Маши красноречиво выражал сарказм: «Я не виноват, она первая начала! А я, взрослый мужчина, не смог остановить!»

- Да, я не смог! Остановить, отпихнуть... Зря, но она...

Женщина этого не поймет никогда, бессмысленно объяснять. Та девочка тянулась к нему так открыто, искренне, со всем своим хрупким первым чувством... А он побоялся сделать больно, хотя до этого и не думал особо, что там с ней дальше будет. И действительно — не обидел. Аленка всю жизнь любила его.

- А во-вторых, тогда я еще был уверен, что Марину заставили мне изменить. Иначе бы бежал оттуда! И если бы они с братом не потащили девочку в суд, не стали давить и расспрашивать о таких вещах, пытаясь повесить на меня изнасилование, она бы до сих пор была жива!

Дима сжал зубы так, что резко проступили скулы, вновь сцепил пальцы в замок. Не требовалось особых навыков, чтобы заметить, какая ярость блеснула в его глазах.

Маша, мысленно решая что-то, постучала ручкой по блокноту, помолчала, отыскала чистый бланк и принялась его заполнять нетипичным для врача аккуратным почерком. Закончив, поставила печать, поднялась с места и, перегнувшись через стол, протянула листок мужчине.

- Я должна направить тебя к специалисту. Возможно, он назначит какие-то препараты, которые обязательно нужно пропить. Не волнуйся, все анонимно.

Дима задумчиво посмотрел на качнувшуюся у лица полную грудь, обтянутую, но не скрытую строгим пиджаком.

- С ним ты тоже спала? - равнодушно спросил он.

Сейчас не помешало бы отвлечься: выпить или...

- Нет. Почему тебя это интересует?

А действительно, почему такое в голову пришло? Хотел задеть после ее допроса? Или это имело какое-то значение?

- Интересно стало, как ты жила.

- Не ври, - ухмыльнулась Маша. Глянула на дорогие часики на запястье, захлопнула блокнот. - Ты последний на сегодня. Пойдем выпьем.

Неплохое начало.

2. Истина в вине

Он и забыл, что от этой женщины можно и нужно ждать сюрпризов.

В аккуратном голубом пальто, деловом костюме, с прической и на каблуках... она потащила Диму прямо в пивной бар. Шумный, забитый разномастными компашками, скрытыми за клубами кальянного пара.

- А дочка-то как? - пытаясь перекричать стоящий в зале гул и достаточно громкую музыку, спросил Дима. В его понимании у одиноких матерей не должно оставаться времени на прогулки по барам.

- А, она в лагере! - отмахнулась Маша. - Перед отбоем созвон.

- Зимой? Какой лагерь? - на стол легло глянцевое меню, одно на двоих, над новыми посетителями зависла коротко стриженная официантка, смахивающая на парня. Дима предложил Маше выбрать на свой вкус.

- Обычный лагерь для детского отдыха... Так, тарелка «BBQ для компании», литр вашего светлого и... Дима, тебе какое? Светлое, темное?

- Темное.

- И литр темного. Пока все, - официантка гордо удалилась, забрав меню, и Маша договорила: - Ксюха победила на олимпиаде, выиграла недельную путевку на зимние каникулы. Вот и отдыхаю. Они тут делают отличные колбаски и варят собственное пиво! Сейчас оценишь.

На удивление, заказ при такой плотной посадке принесли довольно быстро. Пиво оказалось действительно качественным, а тарелка порадовала щедрым ассортиментом: тут были четыре румяные колбаски с разными начинками, золотистые куриные крылышки, полосатые от решетки гриля свиные ребрышки, поджаренный ялтинский лук, ведерко картошки фри и три вида соусов.

- Держи, тебе это понадобится, - со знанием дела Маша вынула из сумочки и положила на стол большую упаковку влажных салфеток. Кажется, материнство все же внесло в ее жизнь больше... предусмотрительности. Дима прикусил язык, чтоб не поинтересоваться, носит ли она теперь с собой презервативы. Все-таки, близкое знакомство, хоть и почти десятилетней давности, давало о себе знать. Вот только странно, что Маша не обижается до сих пор на его поступок... Простила? Забыла? Послала к черту, решив, что с таким разговор бесполезен? Тогда, что они тут делают?

- Ну, за встречу! - подняла бокал женщина. - Приятно, когда старые пациенты о тебе вспоминают!

- Надеюсь, я скоро лишусь этого статуса, - буркнул Дима. Такое отношение его совсем не радовало.

- Расслабься, работаем мы в кабинете. Иногда задания могу дать. Сейчас — отдыхаем. У тебя все получится, - подмигнула она, опрокидывая разом половину бокала. Кто-то явно недогулял в молодости...

В течение следующего часа (еще двух бокалов пива и дозаказанных колбасок - каждому) Дима познакомился с Машей заново. По сути, он никогда ее особо не знал. Не интересовался, как личностью, не разговаривал. Не наблюдал за мимикой, не прислушивался к интонации. Даже цвет глаз бы не вспомнил. Зачем ему это было нужно, когда глаза почти всегда прятались под пушистыми ресницами от удовольствия, которое они друг другу дарили? Другие ее прелести тогда волновали гораздо больше, а сегодня почему-то бросалась в глаза широкая белоснежная улыбка — Маша улыбалась ежеминутно, что-то увлеченно рассказывала и смеялась.

- Ты не вышла замуж? - напрямик спросил Дима. Он вообще уделял мало внимания чувству такта, когда речь не шла о деловых партнерах.

- Нет, зачем? - беспечно пожала плечами Маша. - Дело идет в гору, я полностью финансово независима. Проще говоря — нам с дочкой хватает. Да, и ребенок у меня тоже есть, так что, мужчины — вы свободны!

На ее радостную реплику удивленно обернулись несколько парней, но тут же вновь продолжили общение в своих компаниях. Мало ли, может пара долгожданный развод празднует...

- Ты... девушек предпочитаешь, что ли? - непонимающе и почему-то немного разочаровано уточнил Дима.

Женщина без труда прочла его эмоции и с сочувствием, но не скрывая при этом усмешки, похлопала по запястью.

- Ну что ты, я почти сразу поняла, что сильные мужские руки мне нравятся гораздо больше. Но ты ведь тоже не женат? И это тебе, уверена, нисколько не мешает.

- Я мужчина, - хмуро заметил Дима.

- О, это очевидный факт! - улыбнулась Маша, как ни в чем не бывало. - А я свободная женщина.

Она, казалось, не замечала, как помрачнел ее собеседник. Хотя, если так подумать, какая ему разница? Чувство собственничества? Но Дима столько лет не вспоминал о своем мимолетном увлечении.

- А дочка? Какая она? - спроси он глухо.

- Умница, красавица, жутко упрямая и самостоятельная! - с гордостью заявила Маша. - Я в нее все силы и нервы вложила, чего уж скрывать, непросто с таким ребенком. На тебя совсем не похожа!

Она полезла в сумочку, выудила телефон и разблокировала экран.

- На, полюбуйся.

Дима взял в руки мобильный, посмотрел на фотографию улыбающейся восьмилетней девчушки в брючном джинсовом комбинезоне и клетчатой рубашке. Светло-каштановые вьющиеся волосы были собраны в два длинный хвостика, а на мордашке светилась добрая улыбка.

- Совсем не похожа, - сухо подтвердил он, возвращая телефон владелице.

- Ну вот... Ой, почти девять, скоро звонить... Присмотри за вещами!

Маша сорвалась с места и быстро процокала в сторону дамской комнаты, а Дима, потянувшись к забытому на столе телефону, вновь включил экран. На него смотрела почти полная его копия. Какой-то ком подступил к горлу, и, когда женщина вернулась, он уже осушил очередной бокал пива.

- Подожди минут десять, - предупредила Маша, накидывая пальто, - я скоро вернусь.

Она вышла на улицу, уже нажимая вызов, вновь оставив Диму наедине с его мыслями. Странно, но эта встреча, в такой неформальной обстановке, безо всяких претензий, с легким, слишком легким общением, внезапно задела его больше, чем попытка разговора по душам. Он даже сам не знал, как именно — просто какое-то беспокойство, неудобство появилось в груди. И Дима понятия не имел, что надо сделать, чтоб от него избавиться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они вышли из бара ближе к полуночи, и от морозного, свежего воздуха после спертого помещения закружилась голова. С неба, набухшего тяжелыми серыми тучами, изредка срывались большие пушистые снежинки.

- Давай прогуляемся немного, надо прийти в себя, - попросила Маша, и Дима согласно кивнул, предлагая ей руку.

Они медленно отправились по ярко освещенной, но почти безлюдной в будничный вечер улице, и цокот каблучков заглушал только звук проезжающих мимо машин. Холод кусал за щеки, быстро прогонял из головы хмель, но сама зимняя ночь пьянила не меньше. Оба молчали, прислушиваясь к дыханию друг друга, облачками пара тающему в воздухе. Было в этом что-то из молодости, от первых свиданий, когда так не хочется расставаться, а идти некуда — и потому готовы гулять всю ночь, наслаждаясь обществом друг друга, не произнося ни слова, но не тяготясь этим. То время для Димы давно миновало и забылось за ворохом срочных дел.

- Пришли, - объявила Маша, когда они достигли пустой автобусной остановки. - Сейчас такси вызову.

Она полезла в сумочку за телефоном, но Дима внезапно подхватил ее за талию, плавно развернул к себе, привлекая чуть ближе. Осторожно коснулся теплыми пальцами замерзшей щеки, всматриваясь в глаза — золотистые при свете фонаря. Маша глядела на него спокойно и прямо, безо всякого удивления, даже не пытаясь сморгнуть присевшую на ресницу снежинку. Как будто знала, что именно так все и будет.

- Поехали ко мне, - пальцы очертили круглое личико, дразня коснулись губ, и Дима сам наклонился для поцелуя.

- Нет, - тихо, но уверенно. - У нас с тобой ничего не будет.

- У тебя новые принципы? - не сдержал насмешки мужчина.

- Думай, что хочешь, - Маша мягко высвободилась, отступила на шаг. Достала телефон и все-таки вызвала себе машину, а затем пять минут просто спокойно стояла на остановке, глядя на полотно дороги, и нисколько не заботясь о том, что переживает находящийся рядом мужчина. И, уже когда подъехало такси, напомнила: - Послезавтра в два. Очень советую завтра сходить по направлению, мне важно знать результаты. Пока.

Вот так просто, как будто ей каждый день подобное предлагают, и это даже не смущает нисколько. А может, и предлагают?

Дима поднял воротник пальто, ощущая, что замерз. Странно, очень странно, может алкоголь виноват? Но он чувствовал сейчас не обычную злость, не досаду даже — а растерянность. Он ведь практически был уверен... Что-то в последнее время женщины стали часто ему отказывать, вторая уже. И с работой проблемы. Ладно, об этом он уже завтра подумает, а сегодня... Сегодня он лучше отправится спать. Так будет безопасней для всех.

3. План взятия Трои... и прекрасной Елены,

Утро субботы, обычно рабочее, началось поздно и с головной боли. Нет, не перепил — спал непривычно долго. Отправляться в офис не было уже ни желания, ни необходимости: все документы Дима оформил вчера в первой половине дня, важные мелочи забрал, а остальное у него хранилось на флешках и ноуте. Наработки, полезные контакты, клиентская база... все, что могло понадобиться для открытия собственного дела, как он и собирался. Но начинать обзвоны и встречи сегодня бессмысленно, а для того, чтобы все обдумать, нужна свежая голова.

Поэтому, плотно позавтракав, он спустился в спортивный зал, удобно расположенный на цокольном этаже высотки, а, когда вернулся домой через пару часов, чувствовал себя куда бодрее. Приняв душ и переодевшись, Дима уселся перед компьютером, углубившись в изучение всех возможных вариантов.

Для начала, ему следовало определиться, чем он хочет заниматься. Дима досконально изучил свою область, проработав в ней практически половину жизни. Он знал многих полезных людей, конкурентов. И вот в этом-то и заключалась проблема: в их секторе самыми крупными, влиятельными, производительными были компании отца его бывшей жены и родителей парня его бывшей помощницы... то есть людей, знавших его, как облупленного, способных предугадать следующий шаг и с радостью готовых раздавить на старте, просто увидев знакомую фамилию. Единственное, на что он мог рассчитывать — пробиться в мелком бизнесе, в ином поле, не соприкасаясь с ними и не мешая.

Дима задумчиво потер лоб. Он чувствовал себя выброшенной на берег рыбой, которой надо срочно меняться, отбрасывать плавники, отращивать лапы и учиться дышать воздухом, чтобы выжить. Если вчера и сегодня утром его мучило странное похмелье от отсутствия важных дел, требующих решения, звонков, встреч, переписок... он так привык крутиться в этой среде... то сейчас мозг просто кипел, хотелось приложить к нему стакан холодной минералки, стоявшей рядом. А еще лучше — залить в организм чего покрепче, со льдом. Немного расслабиться и перестать долбиться в одну точку, найти обходной путь. Но почему-то собственный рассказ о спившемся безработном отце всплыл в голове, и Дима резко отмахнулся от мысли об алкоголе. Хватит, он вчера пил.

Постояв немного на балконе, подышав свежим холодным воздухом и вспомнив о том, как они с Машей вчера шли домой, он вернулся в комнату.

Итак. Основные пункты следующие: выбрать свое направление, изучить рынок, найти клиентов, арендовать помещение для офиса, нанять людей, зарегистрироваться. Начать работать. Все просто до безумия, сотни частников начинают свое дело каждый день. Через год остаются единицы.

Знакомая сфера — проектирование, строительство. Крупные заказы, большие объекты и комплексы. Отметаем! В одиночку такое не потянуть. Что он может? Единичные заказы, индивидуальный подход... много денег на этом не заработаешь, любое проектирование подчиняется строгим нормам и ничего сверхнового даже самый гениальный специалист не предложит. Дима не был гениальным специалистом, в последнее время он больше занимался договорами и клиентами, да еще активно продвигал специальные программы, экономившие сотрудникам время. Сейчас предложение на проектировщиков превышает спрос — в каждой средней строительной компании есть свой, и не один. Вряд ли клиент, решивший построить дом, будет отдельно нанимать человека, когда можно обратиться в фирму, сдающую «под ключ». Хм... это интересно...

Мысль мелькнула в голове, но тут же была отвергнута. Да, он подрабатывал в молодости на стройке. Да, найти хорошую бригаду, опираясь на отзывы их клиентов, будет не так сложно. Но надо ведь знать кучу нюансов! Для того, чтобы реально оценивать возникающие при работе ситуации, прикидывать особенности и сроки, выезжая на место, разговаривать с клиентом... Без грамотного прораба, которому полностью доверяешь, не обойтись. А главное — таких компаний сотни! Что особенного он сможет предложить, чем заинтересовать?

Кресло на колесиках от сильного пинка уехало в угол, звякнул в стакане лед, окутываясь тягучим и темным, словно гречишный мед, виски. Холодное стекло принесло облегчение разгоряченному лбу, а первый глоток теплом прокатился по телу. Дима только сейчас заметил, что просидел за столом весь день, исчеркав несколько листов, а на улице давно уже стемнело. Он даже свет себе не включал. Мужчина подошел к окну, за которым плотной белой стеной падали большие, пушистые хлопья снега — какие срывались вчера, полностью скрывая небольшой двор, стоянку, дорогу... Как будто их высотка оказалась затеряна далеко в горах, где нет ни машин, ни людей, только снег. Именно такую изоляцию он сейчас чувствовал.

Да, остались знакомые, клиенты... но он их теперь не интересует, пока не сможет предложить что-то дельное. Его оторвали от любимого дела, которым он жил, так внезапно, резко, практически в шаге от успеха... от места управляющего компанией, которого теперь уже не достичь. Из-за одной девчонки, одного промаха — даже не в деловой сфере! Женщины и бизнес вообще и рядом стоять не должны, но почему-то постоянно получается так, что они ему все портят. И, не смотря на все то высокомерие и самонадеянность, с которыми Дима заявил сынку учредителей о собственном деле — а как иначе должен принимать поражение мужчина? - он прекрасно понимал, что шансов у него пока немного. Примерно одна десятая процента. И шансы эти уменьшаются с каждым днем, который он проводит дома, теряя самого себя, свою хватку. Тот, кто быстро поднялся, еще быстрее падает...

Пустой стакан отправился на подоконник, Дима прислонился лбом к стеклу. Почему ему в голову постоянно лезут ненужные мысли? Нет, не о работе или Саше. Почему он уже который раз ловит себя на том, что вспоминает вчерашний вечер? И не может понять. Что ей нужно? Просто выпить не с кем было? Не верится. Пусть Маше уже немного за тридцать, она выглядит гораздо лучше многих своих одногодок, а ведет порой и вовсе как студентка. Она, кажется, избавилась от всех тех немногих недостатков, что имела: комплексов и десятка лишних килограмм, зато сохранила достоинства, умела их подчеркнуть. Такой стильной, эффектной и раскрепощенной женщине любой бы согласился составить компанию. Она, можно сказать, была одного с ним поля ягода... до момента его увольнения, только вела себя проще. Или нет. Дима запутался, он никогда раньше не пытался понять женщин, он их использовал для работы или отдыха.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Его вчерашнее предложение было абсолютно логичным завершением встречи и казалось очевидным для обоих. Маша его пригласила, они отдохнули вдвоем — так почему бы не продолжить приятный вечер? Нет ничего более естественного между мужчиной и женщиной, которые испытывают друг к другу симпатию. Даже повод не нужен. «Или все не так?» Внезапная мысль еще больше сбила с толку. Маша не обиделась, не оскорбилась, просто отказала. Возможно, хотела показать, что есть другие варианты общения? «Ну не дружить же мне с ней!» По мнению Димы, дружбы между полами вообще не существовало, разве что в детском саду и доме престарелых.

Ему бы радоваться, что Маша от него денег не требует, а не голову ломать над ее поведением! Хочет он ее прямо сейчас? Нет. Нужна она ему? Н... Да. Нужна ее помощь. И нужны ответы, из принципа. И еще Дима хотел увидеть дочь, хотя бы издалека. Пусть он не построил свой дом и не посадил дерево...

Внезапная идея промелькнула в голове, как молния, и мужчина, разом отбросив свои рассуждения, порожденные уставшим мозгом, бросился к ноутбуку. Стал внимательно искать в клиентской базе данных. Он должен быть где-то здесь... единичный заказ, нестандартный, неперспективный клиент... Сибиряк, который обратился к ним со странной просьбой... И Дима сделал ему хорошую скидку, на самом деле просто скосив несколько накруток компании. Что-то дернуло его тогда помочь, скорее всего — умение видеть людей, которые потом могут еще пригодиться. Можно не сомневаться, тот клиент его не забыл. И если все получится...

Дима быстро написал письмо, изложив в нем основные идеи, задав главный вопрос, от которого сейчас зависело его будущее, перечитал — и отправил. Ответа, конечно, сегодня можно не ждать, но завтра, в крайнем случае — в течение следующей недели, он сможет точно сказать, стоит ли рассматривать этот вариант или надо искать другой.

Настроение заметно поднялось, и Дима улыбнулся, мысленно похвалив себя за сообразительность. Он оказался прав — стоит всего лишь немного отдохнуть, отвлечься... К нему снова вернулась деловая хватка и какое-то азартное настроение.

«Маша-Маша, - ухмыльнулся он, вспоминая золотистые глаза под пушистыми ресницами, - ты еще сама меня попросишь, вот увидишь».

4. Полцарства за коня

О том, что ему в субботу следовало сходить к какому-то там специалисту, Дима вспомнил только на следующий день на приеме у Маши, когда она напрямую задала этот вопрос. А заодно удивился, что женщина работает по воскресеньям. Возможно, так удобнее ее клиентам?

- Нет, не был, некогда, - строго отрезал он.

Маша вздохнула, всем своим видом выражая неудовольствие. Она вновь была суровой и собранной, будто не ходили они никуда в пятницу вечером, не болтали, как давние друзья.

- Могу я узнать, что ты посчитал более важным, чем забота о своем здоровье?

Дима хмыкнул. Он все считал более важным.

- Искал варианты для собственного дела. И поверь, это самое главное для меня сейчас. А к твоему «специалисту» я и вовсе идти не намерен. Я не псих! Я не стану глотать таблетки и ходить, как сомнамбула!

«Ну вот, опять», - подумала Маша. Не требовалось быть психологом, чтобы выявить связь между сбежавшей к другому прижимистой мамой, гулявшей женой — и выводом, что женщинам нужны только деньги. А раз он при деньгах, то имеет право относиться к ним бессовестным образом. Поэтому главное место в жизни Димы занимала работа и платежеспособность, в это же упиралась его наглость. Маше посчастливилось поймать его сразу после увольнения — в тот момент, когда уверенность мужчины в себе пошатнулась, когда он готов был задуматься о неидеальности своих мировоззрений... а теперь работать с ним станет куда тяжелее.

- Присядь, пожалуйста, - спокойно попросила Маша, указав на кресло напротив стола, затем заняла свое. Подождала пару минут, пока Дима чуть успокоится. - Ты должен четко понимать, что я — не врач. Я всего лишь помогаю тебе разобраться в сложившейся ситуации. Но, возможно, присутствуют какие-то серьезные проблемы, о которых ты пока можешь и не догадываться, которые не проявляют себя так часто, чтобы вызвать у тебя тревогу — но в один совсем не прекрасный день выльются не просто в девиантное поведение, а в попытку задушить отказавшую тебе девушку, к примеру. И ты в тот момент даже не будешь осознавать, что в этом такого страшного, все будет казаться логичным, понимаешь?

- Ты считаешь, я способен на подобное? - с глухой угрозой в голосе спросил Дима.

- Сейчас — нет. А дальше не ручаюсь. Поэтому и отправила тебя к врачу, - Маша чуть наклонилась к нему. - Пойми, я не хочу, чтобы ты попал в беду, навредил себе или другим.

В этот момент что-то загудело в ее кармане, и женщина, извинившись, отвлеклась на телефон. Глянув на высветившийся номер, тут же приняла вызов.

- Да, слушаю. Что случилось? Как давно? - на лбу пролегла глубокая морщинка. - Что давали? Когда? Хорошо, пусть собирается, я сейчас приеду.

- Прости, Ксюша заболела, - пояснила она Диме, возвращая телефон на место, - надо срочно ехать забирать, у них там из всех лекарств только жаропонижающее. Не хотят на себя ответственность брать... Продолжим во вторник.

Дима кивнул. У него все равно все мысли сейчас занимала работа, он не был настроен на душевные разговоры... да и вообще стал сильно сомневаться в их необходимости. «Поддался порыву, проявил слабину... мужчине все эти беседы в принципе не нужны, ничего они не меняют».

Он вышел на улицу следом за Машей, и тут в кармане пальто звякнул мобильный, оповещая о новом письме. Неужели, сибиряк так быстро ответил? Дима остановился у входа в здание, проверяя почту: так и есть, давний заказчик отозвался. Только текст его письма, отрывистый, с опечатками, выглядел так, будто его набирали ночью или второпях: «Отлично, согласен. Дай телефон».

Дима лишь пожал плечами — чего ждать от глухой деревенщины? — и тут же отправил ему свой номер.

Когда он, наконец, спрятал телефон и поднял голову, Маша ругалась с кем-то, прижимая трубку к уху.

- Что такое? - полюбопытствовал Дима, когда непривычно раздосадованная женщина сбросила вызов.

- Пробка в нашем направлении, такси нет! - выпалила она. - А моя машина опять не заводится!

- Опять? Кто-то пропустил техосмотр? - ухмыльнулся мужчина.

- А! - Маша только отмахнулась.

Там что-то отваливалось, отваливалось — и вот наконец отвалилось. А ей просто все время было некогда и несподручно. Но это уже случилось и нечего себя винить — надо искать выход.

Дима задумчиво посмотрел на синий Фиат, поморщился... нет, не будет он в таком виде лазить в нем и искать поломку.

- Тебя подвезти? - наконец поинтересовался он.

- Буду очень благодарна! - тут же выпалила Маша, и в ее голосе явно звучало: «Я уж думала, ты и не спросишь!».

Только, когда они сели в машину, Дима осознал, что он понятия не имеет, на что вызвался. Где этот лагерь? В какой глуши?

- Всего два часа езды на северо-восток, - ответила на его немой вопрос Маша. - И дорога почти везде отличная.

Это уже звучало подозрительно, но отступать было поздно.

Включив обогрев, а через минут двадцать полного молчания — тихую ненавязчивую музыку, Дима направил машину в указанную сторону. Вот только на счет качества дороги Маша явно погорячилась — после вчерашнего снегопада образовалось много заторов, на некоторых участках машины еле ползли. Однако женщина, обычно разговорчивая, сейчас казалась такой хмурой, встревоженной, молчаливой, что Дима решил ее не трогать. Но, то ли сегодня слишком многие пытались влезть в чужой ряд, то ли ему самому эта тягомотина надоела, но спокойствие стало понемногу покидать мужчину .

- Что, у Ксении какие-то серьезные хронические проблемы? - начал он.

- Да типун тебе! - резко отозвалась Маша.

- Тогда чего ты так нервничаешь? Как я понял, там простуда с температурой, только и всего?

Кажется, женщина приложила все старания, чтобы удержать себя в руках.

- У нее температура с ночи, а эти сволочи только сегодня днем мне позвонили, понимаешь?! Ее лечить надо, а самое важное время упущено! - выпалила она и отмахнулась. - Вот будут свои — поймешь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Так вроде есть уже, - Дима на секунду отвлекся от дороги, бросил на Машу внимательный взгляд, и она осеклась.

Кажется, женщине не приходила в голову мысль, что он действительно начнет считать себя отцом ее ребенка. Так, сообщила и все. И теперь она прикусила язык, хотя много чего обидного рвалось с губ: и про то, как невыносимо было вначале, и сколько пришлось преодолеть, и тяжелого натаскаться, и ночи бессонные высидеть... не год и не два. И работу не потерять, потому что иначе есть обеим нечего станет. Как похудела безо всяких диет, от жизни такой. Как радость от новости, что будет беременна, сменилась злостью на Диму — что бросил, а потом осознанием: ничего бы с ним тогда не вышло, такой человек рядом — одно мучение, особенно, когда еще ребенок на руках. Но сколько мысленных монологов она ему посвящала... А потом увидела в своем кабинете — и глазам не поверила. И все перевернулось внутри.

- Все будет хорошо, не переживай, - после короткого молчания мягко заверил Дима, действительно желая ободрить и успокоить. Похлопал по колену, но Маша смахнула его руку.

- Прекрати. Противно.

Мужчина сделал вид, что ее не услышал, вернул руку на руль, а все внимание — на дорогу.

Через четверть часа они, наконец, выбрались на свободную трассу, Дима постепенно увеличил скорость, прислушиваясь к тому, как ведет себя машина на посыпанном кое-как песком дорожном полотне, и едва не вздрогнул, когда зазвонил его телефон. Плавно свернул к обочине, остановился и взглянул на номер.

- Выйди, - попросил он Машу, но женщина лишь посмотрела недоуменно на сугроб напротив своей двери, а затем на водителя.

- С ума сошел? Никуда я не пойду! Мне дела нет до твоих звонков!

Она демонстративно отвернулась к окну, явно нервничая из-за вынужденной заминки, а Дима взял трубку.

Николай, хоть и звонил с незнакомого номера, сразу выдал себя специфичным говором и низким, хриплым голосом. Заверил, что готов прилететь в город уже завтра и сразу начать работать, просил встретить в аэропорту и подыскать съемную комнату. Что касается самой идеи — деревянные дома «под ключ» — то он ее всецело поддерживал, обещал организовать поставку хорошего местного материала через какого-то знакомого и вообще был очень рад такой возможности . Договорившись, что время прибытия скинет отдельно, сибиряк повесил трубку, а довольный Дима снова взялся за руль.

- Ты ему доверяешь? - внезапно тихо спросила Маша, и Дима не поверил своим ушам. Понятное дело, что женщина невольно услышала их разговор, но вмешиваться теперь в его работу... хватило наглости?

- Да, - отрезал он как можно грубее, пытаясь этим поставить ее на место.

Николай был хорошим человеком, одним из немногих, кто думает не только о себе. Он обратился в их компанию с очень необычной идеей, похожей на мечту — перестроить разваливающиеся, старые домики в своей деревне, провести трубопровод, канализацию... хорошо, что свет у них уже был. Не такая уж сложная задача для госпредприятий, но почти неподъемная — для одного. Однако, Николай был настроен решительно, получил свой готовый проект — и уехал. Дима даже не сомневался, что он предпринял все усилия для внедрения его в жизнь.

- И все же он какой-то встревоженный... - продолжала Маша.

- Не надо лезть в мои дела! - рявкнул мужчина.

- Не надо проявлять необоснованную агрессию, - наставительным тоном, который показался Диме сейчас безумно мерзким и раздражающим, произнесла Маша.

«Да ты просто пользуешься своим служебным положением, чтобы меня изводить!» - скрипнув зубами, подумал Дима, но ничего не ответил. Маша обязательно найдет, чем парировать, а он не горел желанием начинать диалог. И ведь всю радость от удачно складывающегося дела испортила, зараза! Теперь поведение Николая действительно казалось каким-то нервным... но кто знает, какие у него проблемы? Дима и сам сейчас не являлся эталоном спокойствия: без работы, на зимней дороге в километрах от города, с вредным наглым психологом, которая обещала его, наоборот, привести к душевному равновесию.

«Еще раз рот откроет — высажу!» - твердо решил он, все-таки отлично понимая, что не сделает этого. А раньше мысленные решения никогда не расходились с действиями...

5. Примерить роль...

До лагеря, расположенного на окраине соснового леса, у замерзшего озера, они добрались только к пяти часам дня. Маша тут же побежала внутрь, а Дима принялся нарезать круги около машины, чтобы размять затекшие ноги перед долгой обратной дорогой. Он вдруг заволновался, что у него нет детского кресла... а затем вспомнил, что с семи лет оно уже и не требуется.

День был потрачен совершенно бестолково! Он мог сейчас сидеть дома, в тепле, уже вплотную занимаясь проектом: подыскивая помещение, специалистов, бригаду, определяясь с названием и районами строительства. А еще — успел бы где-то пообедать. Ранний завтрак давно забылся, ужин обещал быть не скоро, а после этого садиться в ночь обдумывать дела...

Дима потер глаза, уставшие от яркого снега, и даже не заметил, как перед ним нарисовалась женщина лет пятидесяти в меховом пальто. Невысокая, широкая, с аляповатой алой помадой, нанесенной чуть криво и совершенно ей не подходившей, с какой-то абсолютно дикой прической, состоявшей из нагромождения светлых завитушек и напоминавшей гнездо.

- Вы папа Оксаны Егоровой, да? - быстро начала она и, не дождавшись ответа, продолжила: - Я пыталась говорить с мамой, но это бесполезно. Вы отец, вы должны повлиять на ее воспитание! Оксана очень сложный ребенок! Она сыпет словами из телевизора! Наверное, только перед ним дома и сидит? Отказалась убирать без перчаток — «негигиенично», чистить зубы зубным порошком - «абразивно», пыталась устроить в столовой «пикет», когда ее начали уговаривать съесть рыбные котлеты с тушеной капустой. А ведь у нас разработанное диетологом меню, соответствующее государственным нормам!

Опешивший от неожиданности и большого количества не имевшей к нему отношения информации Дима начал приходить в себя. Рыба с капустой? Фу, какая гадость, он бы и сам такое есть не стал. Но перебить вещавшую со скоростью хорошего диктора женщину ему опять не удалось.

- Девочка совершенно неуправляемая, на все имеет свое мнение! - продолжала сетовать та. - Никакого уважения к старшим, они для нее не авторитет! А ведь ей еще замуж... Большие проблемы будут! Вам надо больше заниматься ребенком! С таким характером...

- ...она не позволит сесть себе на шею и далеко пойдет, - неожиданно для себя выпалил Дима, и женщина наконец прикусила язык, удивленно округлив на него глаза. - Удачи, - добавил он, заметив, что из корпуса уже вышла Маша с закутанным по самые глаза ребенком.

Открыл дверь, пропуская их внутрь, а сам поскорее занял место водителя.

- Обогрев, - напомнила Маша, и Дима завел мотор, оборачиваясь на заднее сидение, где она разматывала шарф и снимала шапку с болезненно разрумянившейся девчушки. - Что тебе воспитатель наговорила?

- Бред, она даже имя ее запомнила неправильно, - отмахнулся Дима, внимательно разглядывая ребенка. Ему не показалось тогда — он будто смотрел на свое детское фото, разве что черты лица были чуть покруглее, помягче — в Машу. - Домой или в больницу?

- Домой, Капитанская десять, - устало выдохнула женщина, снимая куртку и обнимая дочь, тут же прикрывшую глаза. Дима кивнул и, пытаясь развернуть машину в небольшом дворе, где даже снег не потрудились убрать, стал выбираться на дорогу.

- Мама, это кто? - сонно пробормотала Ксюша.

Дима отчего-то внутренне напрягся, весь превратившись в слух, но не показывая виду.

- Старый знакомый, - отозвалась Маша.

Лучше, чем «никто», но... какое ему дело вообще?

Ксюша очень быстро заснула — это стало слышно по ее глубокому, спокойному дыханию.

- Ты ее все-таки пристегни, - бросив взгляд в зеркало заднего вида, посоветовал Дима, - дорога плохая.

Маша завозилась, пытаясь осторожно пересадить дочку, а у мужчины из головы все не шел вопрос, который не имел никакого практического смысла.

- Как она там?

- Температуру пока сбили, это уже хорошо. Пусть пока спит, а дома начну отпаивать.

- Что ты ей сказала?

- В смысле? - удивленно вскинула голову Маша.

- Про отца.

Женщина не отвечала какое-то время, и Дима решил, что она вообще говорить об этом не хочет. Но Маша все же отозвалась:

- Сказала, что он умер до того, как мы поженились. Это лучше, чем объяснять ребенку, почему его бросили.

«Умер, значит», - Дима нервно сжал руль. А почему нет? Это ее право, придумывать любые небылицы. И все равно задевало...

«Обидно? - зазвучал в голове внутренний голос, который почему-то так напоминал Машин на сеансах. - А ты признайся честно, готов ли это изменить? Прямо сейчас и на всю жизнь?»

И Дима понимал, что в данный момент ему важнее наладить свое предприятие — отдать этому все свободное время, не отвлекаясь на что-то другое.

«Потерять ее из вида после окончания курса — еще на восемь лет? Или на всю жизнь?»

Ему отчего-то вспомнилась веселая, смеющаяся Маша в пятницу... и только сейчас нахлынуло ощущение какой-то неискренности в этой улыбке. А может, просто хотелось, чтобы по нему хоть кто-то скучал... В любом случае, об этом Дима спрашивать не собирался.

Через полтора часа Ксюша засопела, закашлялась, а затем и проснулась. Нос у нее не дышал, она очень быстро перевела все влажные салфетки, имевшиеся в салоне, и начала бухыкать еще сильнее.

- Останови у ближайшего магазина, надо купить ей попить, - попросила Маша, но, когда машина свернула в карман, почему-то с места не сдвинулась. - Без газа и не из холодильника. Пожалуйста.

Дима удивленно обернулся назад.

- Если все так сложно, почему сама не сходишь?

- Я не оставлю ребенка одного в машине! - жестче ответила Маша.

- А я не оставлю без присмотра открытую машину! - выпалил Дима. - Хватит уже, никто не сомневается, что ты хорошая мать, но не впадай в крайности!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Мааам? - удивленно протянула Ксюша, переводя взгляд с одного взрослого на другого.

- Она была лишена счастья наблюдать семейные ссоры, - с горьким спокойствием заметила Маша. - Но ты, похоже, решил исправить это упущение.

Дима прикусил язык, глянув на испуганно притихшую девочку. Хорошее вышло знакомство, ничего не скажешь... Он и не собирался с ней беседовать, оставшись наедине — вряд ли бы нашел слова — но зато теперь превратился в злого, нервного взрослого.

- Извини, - негромко бросил Дима, обращаясь то ли к Ксюше, то ли к Маше, а потом вышел из машины, выдернув ключи — мало ли что взбредет в голову этой женщине?

К счастью, по его возвращении автомобиль стоял все на том же месте.

Доехали они в этот раз быстро, часа за два — дорогу раскатали, да и вечерний поток с окраин в город оказался меньше. А еще голодный желудок поторапливал.

Высадив пассажиров у их дома, как-то неловко наскоро распрощавшись — каждому было уже не до этого, голову занимали другие мысли, Дима отправился в ближайший супермаркет. Найти его оказалось нетрудно, а вот отыскать в нем то, что хотелось бы съесть... Он даже успел пожалеть, что отказался от мысли о доставке или ресторанчике. Недалеко от дома находился отличный бар с неплохими бургерами и стейками... после целого дня за рулем можно было бы расслабиться... но предстояло многое обдумать. И еще, хотелось чего-то домашнего, наваристого, сытного. А Дима достаточно хорошо готовил, чтобы это себе обеспечить.

В итоге его выбор пал на сырный суп с копчеными ребрышками и охотничьими колбасками. Рецепт простой, готовится быстро, а в итоге — вкусно. В зимний мороз — очень кстати.

Захватив необходимые продукты, Дима подошел к кассе и увидел в очереди перед собой... Машу.

- Ты что, оставила дочку одну? - возмутился он.

- А ты ходишь по магазинам, как обычный человек? - съязвила она.

- Ладно, обмен любезностями засчитан. Что ты тут забыла?

- То же, что и ты, - Маша быстро оглядела его покупки и подвинула на ленте свои, - я не знала, что сегодня забирать придется, даже бульон сварить не из чего. Что за странный рецепт? Гороховый суп?

- Сырный.

- Гадость какая!

- Ты просто не умеешь его готовить!

- Я все умею!

- Так, молодые люди, - устало прикрикнула на них кассир, которой весь этот шум к концу смены порядком надоел. - Ссориться в спальне будете. А сейчас расплачиваемся быстро, очередь не задерживаем!

Хмурый Дима протянул ей свою карточку, следом то же самое сделала Маша. Против представителей таких профессий, как кассир, уборщица, контроллер споры бесполезны и бессмысленны; а потому немного смутившиеся покупатели поспешили покинуть супермаркет — и, выйдя за дверь, молча разойтись в разные стороны.

Дима остановился у дверцы машины, оглянулся, задумчиво наблюдая за тем, как Маша быстрым шагом направляется домой, то и дело ныряя в полумрак между желтыми кругами света, которые отбрасывали на снег фонари. И вдруг понял, что сосредоточиться на работе сегодня будет очень непросто. Впервые он не мог определиться, чего хочет от этой странной женщины: вредной, смешливой, строгой... разной. Но что-то определенно не давало покоя.

Одно Дима знал точно — он хочет, чтобы Ксюха быстрее выздоравливала. И не боялась его.

Собственная квартира после долгой поездки втроем показалась странно пустой и просторной, но мужчина быстро отвлекся на готовку, мысленно удивляясь: что тут уметь-то? Или Маша просто из принципа спорила с ним? А после сытного ужина, с трудом преодолевая навалившуюся усталость, занялся делом. Подбор людей отнял не так много времени — штат требовался небольшой — и письма отправились по адресам, не смотря на позднее время. Звонки клиентам на счет бригады пришлось отложить уже до утра: Дима верил устной оценке, а не заявленной в документах. Помещение тоже нашлось, по объявлению на сайте — он не стал забираться в центр города, рассчитывая пока на работу через интернет. Личные встречи, конечно, тоже важны, но вряд ли кто-то будет прогуливаться по главным улицам и вдруг решит свернуть в их офис, заказать себе дом... Остались мелочи. И встретить Николая в аэропорту завтра утром. Точнее, уже сегодня утром.

Дима взглянул в угол экрана, где часы показывали начало четвертого, потянулся и отправился в кровать, не забыв выставить будильник и отводя себе на сон меньше пяти часов.

«Умер! - возмущенно подумал он, когда вихрь мыслей о работе постепенно стал утихать. - Это ж надо...»

 6. Борщ с фрикадельками

Свет в спальне приглушен, но руки помнят все волнующие изгибы ее тела. И они почти не изменились за восемь лет.

- Разочарован?

- Тише...

Поцелуи спускаются ниже, ладони накрывают большую упругую грудь, и в голову гулко ударяет возбуждение. Маша сама тянется навстречу его ласкам, сладко вздыхает, когда пальцы, скользнув между бедер, погружаются в горячую влагу.

- Пожалуйста...

В золотистых глазах столько тепла, что внезапно становится страшно поспешить, оказаться недостаточно нежным. Близость после долгих лет порознь — как в первый раз, но нет той сумасшедшей страсти, непримиримого желания обладать, которая толкала его к другим женщинам. Тут что-то совершенно иное...

Дима накрывает мягкие губы долгим глубоким поцелуем... и просыпается.

«Замечательно! Вспомнил юность — получай эротические сны в нагрузку! Всё ее расспросы...» - мысленно сетовал Дима, бреясь перед зеркалом и пытаясь заглушить ворчанием досаду на то, что выставил будильник на такую рань. Он мог бы и выспаться, и сон досмотреть... но решил не сбивать выработанный годами режим дня, боясь превратиться в тюфяка. Поэтому утро началось со спортзала, а затем все же пришлось одеться и выйти на улицу.

Машины медленно тянулись в пробке в сторону аэропорта, времени еще оставалось много, и Дима поймал себя на том, что с некоторой завистью разглядывает спешащих в офисы людей, большинство из которых мечтали оттуда сбежать. Работа с девяти до шести (или с восьми до пяти, кому как повезет) многих угнетает, а ему дарила чувство уверенности и превосходства. Дима всегда знал, что ему надо сделать завтра, через неделю, через месяц... ему нравилось справляться с новыми задачами, общаться с новыми людьми, при этом всегда имея «запас прочности»: пройдет договор — будет прибыль, не пройдет — есть время проработать другого клиента. Он готов был сидеть в кабинете сутками, если это шло на пользу делу... а все равно дома заняться нечем.

Может?... Нет. Дима отмел малодушную мысль о том, чтобы устроиться к кому-то в компанию обычным служащим. Даже, если удастся пробиться мелким руководителем, все равно придется какое-то время разбираться в специфике, и уже затем пробовать подавать на повышение. Хватит! Он через это прошел и повторять не согласен, в таком возрасте уже хочется всего и сразу!

В аэропорту пришлось битый час гипнотизировать табло, прежде чем объявили прибытие нужного рейса, а затем высматривать среди хлынувшей в зал толпы Николая. Дима плохо его помнил и боялся не узнать, однако сразу заметил крепкого приземистого мужчину в легкой куртке нараспашку, футболке и с ушанкой в руках. Вид у него был всклоченный и небритый, но шагал он очень бодро и, завидев Диму, радостно замахал рукой и ускорил шаг. Пришлось махнуть в ответ, иначе, казалось, он сейчас начнет приветственно кричать через весь зал...

- Здорово, Дмитрий! - крепкая рука сжала ладонь, а вторая по-свойски хлопнула по плечу. - Как жизнь?

- Отлично. Утро доброе. Пойдем к машине.

- Удалось-то комнату найти?

- Да, я снял номер. Там поговорим.

Отыскать комнату с приличными условиями и соседями оказалось гораздо сложнее, чем забронировать номер в небольшой двухэтажной гостинице.

Когда они вошли в комнату, и Николай швырнул полупустую спортивную сумку с вещами в угол, Дима пригласил его к столу, на котором разложил папку с наработками и распечатками. Здесь были строительные планы и фотографии внешнего вида деревянных построек, предлагаемых другими компаниями, примерные расчеты стоимости, расходов и окупаемости, параметры наподобие вида древесины, о которых Дима знал мало, и которые должен был определить Николай.

С последним сибиряк справился быстро, а вот цифры ввергли его в глубокую печаль.

- Тут без пол литра не разберешься, - угрюмо сказал он. - Где находится ближайший магазин?

Вот пить, тем более водку, Диме сейчас совсем не хотелось.

- Магазин за углом, но, если возникают вопросы, я могу все пояснить.

Николай снова поморщился, осознав, что собутыльника он на сегодня потерял и традиционной «за встречу» не будет.

- Не надо, занимайся сам этими бумажками. Мне только зарплата нужна, тысяч тридцать, и жилье. И люди рукастые, непьющие, которые не растащат все...

«Тридцать? Какие у него скромные запросы...»

- Я выбрал две бригады, которые работали с деревом у наших заказчиков и получили лучшие отзывы...

- Отлично. Пойдем, посмотрим на них, - хлопнув себя по коленям, Николай поднялся с места, и Дима только сейчас заметил, что костяшки у него на руках розовые, будто недавно зажившие. Присмотревшись, разглядел и некоторую припухлость на лице, почти сошедшую. Подрался с кем-то, что ли? Ну да в деревне это не новость...

Со строителями действительно следовало обсудить некоторые моменты, поэтому Дима без колебаний отвез Николая на объект, который те в данный момент доводили до ума. Время как раз подходило к обеду, но сибиряк пообещал отнять не больше четверти часа — и действительно управился быстро. С каждым поздоровался за руку, перекинулся парой слов, а затем вернулся к Диме, который в этот момент разговаривал с бригадиром.

- Хорошие мастера, - довольно кивнул сибиряк, - дело знают. Не пьют, видно. Но двое все же не годятся.

- Как не годятся? - уязвлено выпалил бригадир. - У меня сработанная команда!

- Не годятся, - упрямо повторил Николай, наклонив голову, словно собравшись бодаться. - У одного руки слабые, нездоровится ему, а второй и мозоли заработать не успел, недавно его взяли.

Дима перевел испытывающий взгляд с сибиряка на бригадира, и тот пробурчал недовольно:

- Хорошо. Заменю двоих.

- А как же сработанность? - нейтрально напомнил Дима.

- Сработаются!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Отлично, заказ будет на этой неделе.

Детали сотрудничества они уже прояснили, договор можно подписывать, как только будет оформлено предприятие и получен первый заказ, а потому Дима, попрощавшись, вместе с Николаем отправился к машине.

- Отлично, - подытожил он, занимая место водителя и подождав, пока сибиряк бухнется на соседнее сидение, - теперь остается добыть деньги...

- Добыть? - как-то нервно переспросил он, и Дима, мысли которого до этого момента полностью занимало стремление безупречно исполнить свой план, наконец почувствовал неладное. Маша, безусловно, оказалась права — Николай казался выбитым из колеи.

- Уговорить банк выдать кредит, - пояснил Дима. - Моих сбережений на это не хватит. А что такое?

- Нет, ничего... если банк, - вздохнул Николай. - Просто я не сказал тебе, что на мели. Прогорел полностью. Нечем вложиться.

- Это и так понятно. А что случилось-то?

Сибиряк в сердцах махнул рукой.

- Эээх, да что рассказывать?! Людям все мало, что им делают! Никто спасибо не сказал, только упреки одни, что кому-то раньше, кому-то лучше... А я ж всем одинаково строил, ты видел проект! Потом еще власти местные вмешались... столько лет им до нас дела не было, а тут поприезжали: по какому праву, да без разрешения, без бумаг... - в голосе сибиряка звучала горечь старой обиды. - Пока я с ними выяснял, да за бумажками бегал — трубы да доски потырили... те же, деревенские! А как разрешение получил — так и денег не осталось, заново все покупать...

Дима молчал, не зная, что сказать. Он понимал, что так будет, но в тот момент, когда Николай пришел к ним за разработкой проекта, не стал убивать его мечты. Ведь мало ли, вдруг повезет? Не повезло... С сибиряком случилось то же, что со многими подобными ему инициативными альтруистами...

Во внезапной попытке поддержать делового партнера, Дима с широко улыбкой похлопал его по плечу:

- Ничего, теперь все бумаги будут в порядке, а воровать со стройплощадки никто не посмеет. Я обеспечу все условия, тебе останется главное — качественно и быстро сколотить дом по заданному проекту. Это ведь ты умеешь?

- Лучше всего на свете! - хохотнул Николай, показывая натруженные руки.

- Вот и отлично. Поехали, поедим чего-нибудь.

- Эх, сейчас бы борща... - мечтательно протянул сибиряк, и Дима мысленно с ним согласился. Все эти поездки практически за город....

- Будет тебе борщ, с пампушками! - заверил он.

- Так то другой, наверное, украинский. У нас с фасолью, с фрикадельками...

Дима нажал на газ, с шумом разворачивая машину, чтобы заглушить издевательские речи Николая. Он надеялся сделать сегодня как можно больше: работники уже ожидали звонка, первые клиенты из знакомых его знакомых готовы были явиться в офис и обговорить условия, владелец помещения получил залог, сайт находился в разработке. Остальное упиралось в кредит. Раньше Дима принципиально не связывался с этой услугой, предпочитая копить и тратить только те деньги, которые у него были — благо, зарплата позволяла откладывать. А теперь у него и источника дохода не осталось... но мужчина надеялся, что сможет уговорить представителя банка. В конце-концов, работать с людьми — и его профессия тоже.

Но стремление не переносить дела на завтра упиралось не только в желание поскорее начать работать и получать прибыль, но и в стремление освободить время для следующего сеанса... Дима не хотел его пропускать. Николаю, конечно, он даже не заикнулся — да и вообще не собирался никому признаваться, что посещает психолога. Потому что завтра он шел не к врачу, а к Маше. Пока еще сам не знал, зачем. Но увидеть ее хотелось все сильнее.

7. Ловушка

Все удавалось, как нельзя лучше, все получалось и шло по плану.

Только, переступив порог Машиного кабинета, окунувшись в его тишину и спокойствие, Дима словно в холодный омут нырнул, мигом превращаясь из почти успешного бизнесмена в... пациента? Нет, больным он себя не чувствовал, клиентом тоже. Но Маша снова была серьезна, и ее строгий взгляд говорил о том, что ответ на следующий вопрос она знает сама:

- Ты так и не ходил?

- Нет, - признался Дима. - Не до этого было совершенно, я так замотался... Кстати, как Ксюша?

- Ей лучше, спасибо, но это сейчас к делу отношения не имеет. Я уже объясняла тебе, почему так важно...

- Я все понял! - прервал ее мужчина. - Понял, правда. Я фирму открываю, ни минуты свободной. Мне деньги зарабатывать надо. Чтоб тебе платить, например.

Маша смутилась, опустила взгляд на стол, жестом пригласила Диму занять кресло напротив.

- Я ж о тебе в первую очередь забочусь... - пробормотала женщина едва слышно, словно сама себе, и мужчина уловил в ее голосе странные нотки, на которые невольно отозвалось что-то внутри... Дима даже не смог определить возникнувшее чувство, он уже успел отвыкнуть от таких смутных эмоций.

В этот раз сеанс прошел куда спокойнее: Маша не копалась в его прошлом, не задавала провокационных вопросов, а проводила какие-то тесты и заставляла расставлять фигурки. Раньше Дима обязательно бы ощутил раздражение на такую бездарную трату времени, но сейчас он был рад просто находиться в ее приятной компании.

- Ты чего так сегодня на меня весь день смотришь? - растерянно спросила Маша, нервно заправляя каштановый локон за ухо.

- А ты умеешь готовить сибирский борщ? - внезапно спросил Дима первое, что пришло в голову.

- Так! - женщина раздраженно хлопнула папкой по столу. - Я прошу настроиться на работу и не отвлекаться!

- Я сегодня с шести утра на работу настроен... - Дима прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. Хотелось сильнее задеть Машу, попросить размять плечи, например — и понаблюдать за реакцией. Для своей профессии она порой вела себя чересчур несдержанно, кипела, как чайник. Иногда это раздражало, иногда казалось забавным...

Тихо процокали каблучки, огибая стол, и рядом раздался вкрадчивый голос:

- У тебя есть пара часов прямо сейчас?

Дима нарочито медленно поднял веки, смерил взглядом присевшую на край столешницы Машу. Плавный изгиб бедер под облегающей юбкой, так выгодно подчеркнутый падающим сзади неярким светом, наводил его только на одни мысли. Интересно, она сама понимает, что делает, или у нее это неосознанно получается?

- Смотря, для чего.

- Проехаться со мной кое-куда.

Подвох был очевиден, но любопытство пересилило, и Дима кивнул. Подхватил пальто и вышел из кабинета, пропустив Машу вперед и воспользовавшись возможностью еще раз полюбоваться ее фигурой.

Адрес, который она ему назвала, оказался незнакомым, но, насколько Дима знал город, ни гостиницы, ни чего-нибудь другого интересного в том районе не было. Тем не менее, он молча вел машину, не задавая лишних вопросов — хотя хотелось бы посмотреть, как Маша будет выпутываться. Но, видимо, Дима доверял ей достаточно, чтобы позволить немыслимое — чуточку поруководить им. От этого возникало такое странное щекочущее чувство, похожее на нетерпение перехватить инициативу в свои руки...

Они остановились у двухэтажного здания старой постройки, аккуратного и ухоженного, не жилого, но и безо всякой вывески. Маша, выйдя из машины, мягко взяла руку Димы в свою теплую ладошку и потянула следом за собой мужчину, с готовностью шагавшего в эту западню. Девушка на ресепшене мило улыбнулась, провожая их взглядом, но психолога, безусловно, знала, а потому даже не окликнула и не попыталась остановить.

Светлые и уютные коридоры с ковровыми дорожками и мягкими скамейками, пластиковые окна и чистые подоконники, картины на стенах, двери по номерам... Все это действительно походило на гостиницу.

- Подожди минутку, - попросила Маша, постучала в одну из комнат и вошла, а Дима, сложив руки на груди, прислонился к стене. Он начал догадываться, куда она его привела, но также осознавал, что побег сейчас будет смотреться откровенно детским поступком, достойным осуждения и насмешек. Ладно, так и быть... хотя он ожидал чего-то более интересного.

Не нарушая слова, всего через минуту женщина вышла и пригласила Диму в комнату, теперь сама оставшись в коридоре.

- Добрый день, - первым поздоровался хозяин, как оказалось, кабинета. Мужчина лет сорока пяти — пятидесяти, в хорошей форме, в однотонном свитере, из горловины которого выглядывал ворот белоснежной рубашки, указал на кресло напротив стола, - присаживайтесь, пожалуйста.

- Добрый, - отозвался Дима, незаметно скользнув взглядом по книжному шкафу, большому аквариуму с сомиками и мягкому кожаному дивану. Незнакомец напротив походил на врача так же мало, как его кабинет — на приемную в медучреждении. - Наябедничала уже, да?

- Нет, - беспечно ответил врач. - Мария Петровна просто хочет еще раз убедиться, что вы полностью здоровы. Это же естественно для женщин.

Дима немного опешил и не нашелся, что сказать.

- Меня зовут Артем Викторович, - протянул руку врач, и Дима ее пожал:

- Дмитрий Игоревич. А как вы определите, что я не псих?

- Да я уже все определил, - улыбнулся тот, заставив немного занервничать. Не то, чтобы Дима не был в себе уверен, но кто их знает, этих врачей. - А вы, значит, отец Ксении?

- Да, - уже осознав, что разговор уходит в какую-то непонятную сторону, Дима попытался взять себя в руки. - Маша сказала?

Он пристально смотрел на врача, но тот оставался совершенно невозмутимым и расслабленным.

- Нет, я просто видел ее дочь. Одно лицо. Решили вернуться и повторить свой подвиг?

Да что... Гнев вспыхнул в груди так резко и сильно, что обжег до физической боли. Захотелось врезать этому наглецу, и не раз, за то, что позволяет себе такое!

Дима медленно поднялся с места.

- Может, и решил, но вас это не касается, - процедил он, холодно наблюдая за тем, как врач тянется за бланком и начинает заполнять его неразборчивым почерком. - Пишите, что хотите, в этой вашей справке, но не смейте лезть в наши дела. Мы с Машей сами...

- Вы с Машей? - улыбаясь, повторил врач, протягивая ему бумагу. - А я-то думал, вы у нас все решаете. Ну ступайте, голубчик, и таблетки пить не забывайте. Ксюше привет!

Дима секунду хмуро глядел на врача, не понимая такой быстрой смены поведения. Он будто примерял маски, играл с ним... «Клоун!» Рассерженно вылетев в коридор, он сунул справку в руки поднявшейся со скамейки Маше.

- Держи! Этот твой психиатр сам тот еще псих! - выпалил Дима.

В голове промелькнула неприятная мысль, но он тут же вспомнил свой шуточный вопрос на первом сеансе, оказавшийся сейчас как нельзя кстати — нет, она с ним не спала. Но много общалась — точно.

- Это его манера работы, не обращай внимания, - Маша, изучавшая справку, счастливо улыбнулась и тут же прикрыла рот ладошкой.

- Что там смешного? - буркнул мужчина, еще испытывавший раздражение.

- Ничего, ты здоров.

- Он про таблетки говорил...

- Обычное успокоительное, - женщина полезла в сумочку, достала упаковку и протянула Диме, - держи, сам-то точно не купишь...

Он так и застыл с протянутой ладонью, ошарашенный внезапным открытием.

- Так ты... его пациентка?

- Было дело, - нехотя бросила Маша, положив таблетки ему в руку.

- Из-за меня?

- Это не име...

- Прости.

Маша, открывшая было рот, внезапно быстро заморгала, поджала губы и отвернулась, Диме послышалось что-то, похожее на едва различимое «дурак».

- Подвези до дома. Пожалуйста, - глухо произнесла она, уже направляясь по коридору на выход.

8. Машинные разговоры

Маша попросила высадить ее около уже знакомого Диме супермаркета — хотела выбрать еще что-то на ужин. Короткий зимний день уже закончился, срывался легкий снежок, но стоянка перед супермаркетом хорошо освещалась, народ сновал туда-сюда, спеша закупиться после работы, постоянно подъезжали и отъезжали машины.

- Ну что, теперь ты довольна? - спросил Дима, имея в виду справку. Маша уже взялась за ручку двери, но он почему-то не хотел ее отпускать. - Со мной все хорошо?

- Ты здоров, - кивнула она, и в этом утверждении сразу же послышалась вторая часть, с большим «но». - Твои проблемы — в воспитании, установках, взгляде на жизнь.

- Все можно изменить, - уверенно заявил Дима.

Маша подняла на него взгляд.

- Если ты постараешься... есть шанс.

«Мне одному кажется, что мы сейчас говорим этими фразами совсем о другом?»

Золотистые глаза смотрели внимательно и спокойно, а у Димы в голове билось только одно: «есть шанс». Шанс вернуть себя? Шанс снова почувствовать теплоту и нежность? Шанс изменить свою жизнь? Или шанс...

- Тебе звонят, - ровным голосом произнесла Маша, заставив его замереть в нескольких сантиметрах от ее губ.

Дима опомнился, отстранился. Что происходит, он собственный телефон не услышал! «Да и черт с ним!» Он снова потянулся к Маше, но та уже ловко выскочила из машины, быстро зацокала в сторону супермаркета.

Устало растирая лицо ладонью, Дима нехотя достал телефон и принял вызов — его ждали очередные неотложные деловые вопросы.

Разговор выдался достаточно долгий: уже и Маша вышла из магазина, отправилась в сторону дома, а собеседник все не унимался. Дима, не отнимая трубку от уха, невольно следил за женщиной взглядом: как она выныривала в пятно света, пересекала его в несколько быстрых шагов — и снова скрывалась в густой тьме. Прошла один желтоватый островок, второй, третий... и пропала. Растворилась во мраке, не достигнув следующего.

Что-то ёкнуло в груди, и Дима, отбросив телефон, кинулся туда. Нырнув в темноту после очередного фонаря, услышал сдавленное мычание, приглушенную возню и сопение. С трудом различил высокую мужскую фигуру, которая, зажав Маше рот и перехватив поперек тела — прижав тем самым руки и лишив всякой возможности сопротивления — тащила ее куда-то в сторону от тротуара.

Дима среагировал быстро и не задумываясь особо — просто изо всей силы кулаком врезал нападавшему туда, где угадывалось лицо. Судя по занывшим от встречи с зубами костяшкам, попал по скуле. Голова незнакомца дернулась, он резко отшатнулся, попятился, оттолкнув от себя Машу и этим помешав Диме ухватить его за легкую осеннюю куртку. Женщина, упав на землю, громко вскрикнула, а нападавший бросился бежать — и Дима решил, что Маша сейчас важнее.

- Как ты? - он протянул ей руки, помог подняться с асфальта, и Маша тут же болезненно поджала ногу.

- Упала неудачно. Сустав или связка... - прошептала она. Голос дрожал так же сильно, как и ладони, которые Дима все еще не отпускал. Казалось, Маша вот-вот расплачется.

- Я тебя подвезу.

Он легко подхватил ее на руки, понес к машине — и ощутил, как женщина напряженно затихла, отчаянно, судорожно прижавшись к его груди. Вцепилась в пальто, уткнулась в него лбом и, кажется, почти не дышит... Вспыхнувшая на мгновение ярость моментально сменилась чем-то другим... желанием обнять крепче и закрыть собой.

Дима осторожно опустил ее на переднее сидение, в свете салона разглядел побледневшую кожу и прикушенные почти до крови губы.

- Там... пакет... Ксюшке на ужин, - едва выдавила Маша, и он кивнул.

Вернулся за покупками, валявшимися в ближайшем сугробе, собрал и постарался не оставлять перепуганную женщину надолго одну. Пусть даже в машине, не важно.

- Все здесь, - закинув еду назад, Дима занял место водителя. - С тобой все хорошо?

«Идиот, конечно же с ней не все хорошо! Ее пытались ограбить или изнасиловать, после такого хорошо не бывает!»

- Д-да, поехали, - упрямо пробормотала Маша, сжимая руки на коленях, и он не стал спорить. Тут и ехать-то пару минут... Они очутились под нужным домом раньше, чем женщину перестало трясти.

- Подожди, - холодная ладошка легла Диме на запястье, когда он хотел выключить зажигание. - Подожди, я не могу сейчас домой... надо прийти в себя...

Она затихла, зажмурившись, а Дима впервые ощутил себя безумно ничтожным и бесполезным — он ничем не мог ей помочь. Протянул руку, желая обнять, успокоить, но Маша только мотнула головой, обхватив себя за плечи:

- Не сейчас, не надо. Не трогай.

Но не мог же он просто сидеть и смотреть, оставив Машу наедине со всем этим! Черт, черт, ты же умеешь общаться с людьми, думай! Если успокоить ее не получается, просто отвлеки...

- Ксюша одна дома, что ли? - внезапно спросил Дима.

Маша открыла глаза.

- Нет, соседка с ней сидит. Прошу периодически, - упоминание дочери заставило ее сосредоточиться на разговоре.

- Знаешь, что мне та воспиталка сказала, из лагеря?

- Нет... ты же не признался...

- Чтоб я повлиял на воспитание дочери, потому что с мамой говорить бесполезно...

- Вот же старая карга... - пробормотала Маша, - нормально у меня все с воспитанием!

- Я знаю, ты умница. Но она считает, что если девочка знает «взрослые» слова, не дает пичкать себя рыбой с тушеной капустой и использовать в качестве уборщицы — то она неуправляема. А я думаю, что это проявление характера.

- Характера... - вздохнула Маша, и уголок ее рта дрогнул в грустной улыбке. - Твой у нее характер, Дима, не по годам взрослый и упертый. Хорошо учится, помогает мне, но заставить делать то, что не хочет — невозможно. И объяснить очень трудно. Хватается за все, порой непосильное, еле отговоришь... то танцы, то гимнастика, то карате, то какой-то научный кружок... Мне кажется, она просто хочет уметь абсолютно все. Стать лучшей. И быстрее вырасти.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Зачем ей это? - ошарашено пробормотал Дима. - Ты же психолог, ты должна знать...

- Характер. Желание доказать, что неполная семья не делает ее хуже. Стремление к свободе, как у взрослых. Перенаправление нерастраченных эмоций. Приятельниц у нее много — друзей мало. Трудно им за нею угнаться...

- Ей одиноко? - понял Дима, поставив себя на место дочери.

- Да. Прости, я не могу заменить всех.

Они замолчали, потому что все слова, что он мог сказать, казались бы недостаточно искренними. Да и что скажешь? Маше не нужны его извинения, а тем мыслям, что сейчас рождались... где-то в сердце, не в голове... она тем боле не поверит.

- Я пойду, - наконец произнесла женщина. - Спасибо.

- Может, все-таки в участок обратиться? - предложил Дима, чем вызвал очередную невеселую улыбку.

- Не будут они разбираться, ходила уже. Точно так же напали, когда беременная была, сама кошелек в руки впихнула, чтоб только не тронули... Пришла в участок... А они говорят, что это все понаехавшие... работники всякие, у нас тут полуподпольная гостиница рядом... селятся там нелегалы. Видел этого? - Дима отрицательно мотнул головой. Не разглядел. - Явно не местный, слишком легко одет. Но никто туда соваться и выяснять не станет. Отложат заявление на полку, да посоветуют не ходить одной по темноте. Хорошо, машину завтра с ремонта уже забираю...

Она оглянулась на полутемный подъезд и сглотнула. Дима слишком хорошо заметил мелькнувший в глазах испуг. Вышел из машины, обогнул капот и открыл перед Машей дверь.

- Так, идем. Я тебя провожу.

- Не надо, - уверенным тоном, со знакомыми холодными нотками в голосе. Кажется, эта его резкая пара фраз разрушила все то хрупкое взаимопонимание и искренность, что начали складываться между ними.

Дима незаметно прикусил губу, мысленно отругав себя, протянул женщине руку и произнес гораздо мягче:

- Позволь мне тебе помочь. Я смогу убедить соседку и Ксюшу, что ты просто поскользнулась и упала. Мне поверят.

Маша пристально посмотрела ему в глаза и медленно протянула свою ладонь.

9. Что ты творишь?

Когда Дима осторожно перенес Машу через порог квартиры и поставил на пол в коридоре, соседка — маленькая бабулька лет восьмидесяти — была уже на «низком старте» в пальто и меховых тапочках. Осуждающе окинув взглядом молодых людей, видимо, надумав, что они пьяны и разнуздано проводили время, она покачала головой.

- Бежать мне надо, давно надо. Дед там один сидит. Что так долго?

- Да вот, упала...

- Ну упала, так встала и пошла домой. Долго так. Все.

Она скрылась за дверью, а Маша смогла лишь неловко улыбнуться. Но только улыбка стала шире и теплее, когда из комнаты выглянула дочка с перевязанным шарфом горлом.

- Мама, привет! - воскликнула она и тут же побежала обниматься. - А что с ногой. Ой! Здрасьте, дядя....

- Привет, - отозвался Дима. - Мама поскользнулась и упала, я помог ей дойти по лестнице. Как ты себя чувствуешь?

- Все хорошо! Почти выздоровела, - бодро и серьезно заявила Ксения, уже помогая маме стянуть сапоги. - Спасибо вам!

Она взяла пакет с продуктами, отнесла на кухню, начала разбирать и вдруг с растерянным видом вернулась в коридор:

- Мам, а там курица... варить?

- Я все сейчас сама сделаю, - отозвалась Маша, пытаясь проковылять на кухню, но тут Дима, уже без пальто и обуви, подхватил ее под локоть, помогая сохранить равновесие.

- Я знаю, что ты будешь отнекиваться, но сама должна понимать, - тихо произнес он ей на ухо, - что стояние у плиты сейчас аукнется тебе проблемами завтра. Забинтуй ногу и отдохни, а я все сделаю.

- Ты умеешь готовить? - удивленно подняла на него взгляд Маша. Знала же хорошо ответ, издевалась.

- Я все умею, - повторил ее фразу Дима, осторожно опуская женщину на табурет, и отправился мыть руки.

Когда он вернулся, подворачивая рукава рубашки, Маша уже сидела с перетянутой эластичным бинтом щиколоткой, под которую была подставлена отдельная табуретка, а в кухне суетилась Ксюша.

- Давай вместе поможем маме сделать ужин? - предложил ей Дима, и девочка, на секунду замявшись, все же кивнула. - Курица с жаренной картошкой пойдет?

Ксюша кивнула снова.

Следующие полчаса Дима занимался готовкой простого, но вкусного блюда, не забывая давать дочке задания, спрашивая ее советов, чтобы та чувствовала себя вовлеченной в процесс. Да и, сказать по правде, без ее помощи он бы дольше привыкал к чужой кухне, искал приправы, масло и сковородку. А так — девочка радостно все ему подала, не приближаясь к плите и ножам.

Нарезав картошку брусками, вымыв и натерев приправами куриные бедрышки, Дима отправил все на сковороду, под крышку. Через какое-то время помешал — и оставил доходить до готовности. От этого нехитрого холостяцкого блюда аромат по кухне поплыл такой, что ему самому захотелось есть.

Ксюша радостно скакала рядом, нетерпеливо поглядывая на сковороду и уже совсем не смущаясь «дядю», но стоило Диме обернуться и встретиться взглядом с Машей... В ее глазах читалась растерянность и вопрос «что ты вообще творишь?».

«А действительно, что? - словно опомнился Дима, хотя только что ему было весело и легко общаться с дочкой. - Не прошло и пяти дней, как вы снова встретились, а ты уже из себя хозяюшку строишь. От этого психолога только хуже с головой становится!»

- Через пятнадцать минут готово будет, а я пойду, - буркнул он, и Маша выдавила только тихое «спасибо», на которое Дима молча кивнул.

Он направился в коридор, стал одеваться, а следом увязалась и Ксюша.

- А кушать вы не хотите, дядя? - удивленно прощебетала она.

- Дима, без дядя, - поправил ее мужчина, накидывая пальто. - Нет, я не голоден, спасибо.

- А еще придете?

Дима посмотрел на девочку со смешными хвостиками, ожидавшую его ответа, нерешительно протянул руку и погладил по макушке.

- Если мама пригласит.

- Я ее попрошу! - серьезно заявила Ксюша и крикнула, уже закрывая за ним дверь: - До свидания, Дима!

Она вприпрыжку вернулась на кухню, и вдруг разом сникла, вздохнула тяжело и совсем не по-детски. Подошла к положившей голову на руки Маше, осторожно погладила по плечу.

- Мам... мам, ну что ты опять плачешь? Таблетку дать?

Женщина отрицательно мотнула головой, порывисто прижав к себе дочку и пытаясь сдержать новые накатывающие рыдания.

Хотелось плюнуть на все, послать всех к черту и... просто заняться работой. Да, это всегда помогало. Дима, вернувшись домой, включил компьютер, открыл документы — и невидящим взглядом уставился в экран. Он не мог сконцентрироваться. Не мог заставить себя думать о делах, вообще о чем-то другом. В груди досада мешалась с отчаяньем и болью, какой-то тоской... нелепой! Он начинал злиться сам на себя, пытаться анализировать это, пристыдить за мягкотелость... А все равно ничего не помогало! В душе творился полный кавардак, и он тонул в этих эмоциях, словно попавший в водоворот плохой пловец. Чего она хочет? Чего он сам хочет? Как просто было раньше с другими женщинами, имен которых он не запоминал... Но с Машей нужны были совсем другие отношения. Чтобы прижималась, как сегодня, когда нес на руках. Чтобы говорить о Ксюхе. Чтобы она его не боялась, позволяла обнять и утешить, когда плохо. Доверяла...

А стоит ли он теперь этого доверия?

Но ведь у любого должен быть второй шанс!

Но разве ее взгляд, ее слова, не говорили о том, что он не нужен? Это не богатый клиент, которого можно просто взять и добиться!

И он всего пару дней назад решил, что времени на это все нет...

А теперь и работать не хотелось. Ничего не хотелось.

Она, наверное, решила ему отомстить: залезть в голову и разрушить изнутри. А он так доверчиво открылся, не ожидая подвоха.

И даже не злился теперь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Забывший про ужин Дима спал плохо, без приятных сновидений в этот раз, а потому на следующий день казался довольно хмурым. Им предстояла встреча с первыми клиентами, выезд на участок, где предусматривалось проведение строительства, куда уже к обеду — если не возникнет проблем — должен прибыть трейлер с бригадой. Конечно, завидев заказчиков, Дима тут же располагающе заулыбался... но на душе у него было паршиво. Зато Николай, скромно стоявший за его спиной, просто светился от радости и предвкушения. На его лице без труда читалось, как он счастлив наконец-то приступить к работе, начать создавать крепкий, добротный дом — для тех, кто останется ему благодарен.

Заказчики — семейная пара лет сорока — еще раз одобрили выбранный проект, озвучили особые пожелания и свои представления о будущем доме. Их участок находился на краю дачного поселка, недалеко от леса, но достаточно хорошая дорога позволяла добраться до него и подвезти все необходимое без труда. Древесину, которую обещал Николай, уже получили, так что ничто больше их не задерживало. Подписав все бумаги, заказчики уехали, а начинающие предприниматели остались на объекте. Все, что у них пока имелось — расчищенный от снега кусок земли.

Дима вдохнул полной грудью свежий холодный воздух, оглянулся на укутанный снегом застывший лес. Денек сегодня выдался погожий, солнечный, природа радовала глаз, но ему и думать не хотелось о том, что случится, если ночью здесь разыграется ветер или начнется снегопад. Уж куда лучше в городе!

Он повернулся к деловито меряющему шагами землю Николаю.

- Проблем не возникнет? Точно? Сам понимаешь, на старте особенно важно мнение первых клиентов.

- Все будет сделано лучшим образом и в срок! - заверил его сибиряк. - Какая здесь красота! Не то что у нас, конечно... - он опомнился. - Когда там они приедут?

- Через пару часов будут, - Дима догадался, кого Николай имел в виду. - Я вот только не подумал, как ты будешь добираться... Может, хотя бы вагончик поставить? Тут и гостиницы-то нет...

- Да час на автобусе, только и всего! - махнул рукой тот. - В такую рань пустой будет! Мне та гостиница понравилась, уютная и вода горячая всегда... поживу там, пока не найду съемную квартиру.

- Как знаешь, - неловкость, которую Дима ощутил от своего промаха, сразу исчезла. Раньше он вообще не особо заботился о комфорте наемных рабочих, но Николай же являлся в какой-то мере его деловым партнером. - В город подвезти?

- Нет, я тут останусь, осмотрюсь. Погуляю. В деревне с людьми познакомлюсь, побеседую... Мало ли, может тут место плохое...

Дима едва сдержался.

- Тут дачный поселок, не деревня! Вряд ли кто-то обрадуется незваным гостям. И какое «плохое», о чем ты говоришь вообще? Думаешь, на этом участке ведьму закопали, что ли?

Николай изумленно хлопнул глазами.

- Я имел в виду, скала близко или подземные воды. Или грунт плывет. Закопать тут могли разве что колодец или выгребную яму.

Дима почувствовал себя полным идиотом. Кто из них еще после этого деревенщина? А все нервы! Нет, все, пора ехать в город, пока он окончательно не опозорился!

- Ладно, до завтра тогда, - махнул он рукой, направляясь к машине, - позвони обязательно, мне нужно знать, как идут дела.

- Хорошо-хорошо, - отозвался Николай.

Дима занял место водителя, раздраженно вздохнул и полез в карман за ключами — он даже машину сегодня забыл закрыть! Благо, стояла в паре шагов. Вместе с брелком сигнализации в его руку выпала упаковка таблеток, прописанных странным доктором, и Дима после секундного раздумья отковырял и проглотил одну. Посидел пару мгновений, не почувствовал никаких изменений в себе — и завел мотор. Документы он отдаст секретарю — пусть регистрирует, обрабатывает, в базу вносит, а сам займется подбором нового заказа и обработкой проекта. Навыки-то еще остались, поэтому данную часть работы он всегда перепроверял сам.

Оставшийся на месте Николай еще раз внимательно обошел участок, полюбовался лесом, поразглядывал дачный поселок. Деревянных домов здесь почти не было, разве что технические постройки, да старенькие, уже не жилые — на фоне каменных коттеджей. Но это ничего. Уж кому, как не ему, знать, каким красивым, крепким и теплым может быть деревянный дом, ничем не уступая каменным коробкам...

В кармане легкой куртки зазвонил дешевый мобильный, и Николай с удивлением и некоторой опаской взглянул на высветившийся незнакомый номер. Нажал на кнопку, медленно поднес к уху — и молча выслушал всю тут тираду, что ему выдали.

Подъехавшая через полтора часа бригада своего прораба на объекте почему-то не нашла...

10. Земля из-под ног

Все оставшееся до сеанса в четверг время Диму занимали мысли лишь об одном — он собирался поговорить с Машей начистоту, подбирал слова, чтобы не обидеть. Вначале он ждал, что она попросит деньги на содержание ребенка. Что попробует женить на себе. Потом с удивлением понял и принял ее стремление справляться самой. Но почему она то смеется, то отворачивается, то просит помощи, то пугается ее, то гонит словами, то смотрит так... до сладкой дрожи?

Может, он сам все придумал, но терпеть это больше нет сил.

Около часа дня он уверенным шагом вошел в ее кабинет... и увидел Машу, стоявшую у стола, напротив двери. Женщина, казавшаяся непривычно низкой из-за того, что впервые рассталась со шпильками — нога еще болела, застыла, немного нервно сложив руки в замок и ожидая его прихода. Кажется, не только Дима решил сегодня поговорить.

- Привет. Что случилось? - уже предчувствуя неладное, спросил он.

- Сеансов больше не будет, - глухо и неразборчиво, несмотря на попытку ответить твердо, произнесла Маша.

- Но курс не закончен...

Они ведь только начали! Неужели она решила, что его случай безнадежен? Или просто не желает с ним работать?

- Да, не закончен, - пробормотала Маша, постепенно все ниже опуская голову, - но я не могу тебя вести.

Дима не выдержал. Он хотел видеть ее глаза, хотел выяснить, что тут происходит! Подхватив испуганно вздрогнувшую Машу за талию, он усадил ее на стоявший позади стол — чтобы их лица находились примерно на одном уровне, взял за руки. Спросил как можно мягче:

- Что я делаю не так?

Маша, продолжая разглядывать свои колени, тряхнула головой, и голос дрогнул, будто она готова была вот-вот расплакаться:

- Я просто... не могу.

Да что с ней? Столько времени прошло, уже нормально общались. Если это все обида за тот поступок — так уже много раз высказать могла! Да пусть даже покричит и выскажет сейчас, Дима не собирался оставлять ее в покое.

- Так сильно меня ненавидишь? - продолжил допытываться он. - Тогда что было в пятницу?

- Нет! - неожиданно резко воскликнула Маша, но тут же вновь сникла, невольно сильнее сжав его руки. Слова давались ей тяжело. - Не ненавижу... я просто хотела показать, что могу жить дальше, как хорошо без тебя... но все плохо. Едва я увидела...

Голос сорвался, она подняла на него заблестевшие глаза, не в силах больше говорить. Да и не надо было. Ни одни слова не могли бы передать того, что читалось в этом взгляде. Диму будто ушатом ледяной воды обдало, сердце забилось непривычно быстро от осознания, что все это время... все это время она хранила чувства к нему.

Он медленно наклонился к Машиным губам, и снова услышал тихое «не надо». Так близко... она сама тянулась навстречу.

- Почему? - шепнул он, не выдержав, скользнув поцелуем по щеке.

- Я себя боюсь... - выдохнула Маша, прикрывая глаза и даже не пытаясь отстраниться. Дима, едва касаясь, усыпал поцелуями ее лицо, и женский голос сбивался уже совсем от другого волнения. - За восемь лет был только один... - он едва задел ее губы, сладкие, манящие, и они сами приоткрылись для поцелуя, - никто не способен тебя заменить.

- Все будет иначе, - пообещал Дима, сам искренне веря в свои слова. Он ни за что и никогда больше не уйдет.

Дима пытался вести себя хорошо, но когда женщина говорит совсем не то, что хочет, её лучше не слушать. Когда просит остановиться, а сама тянется за новыми ласками, прогоняет, признаваясь, что не может забыть — только дурак послушается слов.

Он накрыл ее губы нежным поцелуем — и сам удивился, с какой страстью Маша ответила ему. Обняла за шею, запустила пальцы в волосы, играя с короткими прядями, не давая отстраниться. На мгновение отпуская — и целуя снова и снова, лаская его губы, сводя с ума окончательно. Кровь моментально закипела в венах, обжигая все тело, окружающий мир поплыл, растаял, оставив только их двоих в полумраке тихого кабинета, где каждый сладкий вздох бил набатом, забирался под кожу, закручивая пружину давно уже родившейся страсти.

Не было ничего, кроме ее горячей, восхитительной кожи, кроме одурманивающего аромата, шелковой волны разметавшихся каштановых прядей, нежных, но настойчивых пальчиков, что были — везде! Порой несильно задевали ногтями, даря особое удовольствие. Припухших от поцелуев жадных губ, отпустить которые казалось таким же безумством, как вдруг перестать дышать, поблескивающих из-под полуопущенных век золотистых глаз, от которых Дима теперь не мог оторвать взгляда.

Где-то в кармане звякнул его мобильный — и тут же резким движением был отброшен в дальний угол, потерял аккумулятор и моментально стих. Работа подождет. Все подождут, пока в его руках любимая женщина.

- Кажется, тебе звонили? - напомнила Маша, закручивая длинные волосы в высокий тугой узел, не пропуская ни одной своенравной прядки. - Что ты так смотришь?

Дима невольно обнял ее, крепко прижал к себе и ласково поцеловал в висок.

- Ты очень красивая, - тихо ответил он, заставив женщину смущенно улыбнуться, - куда я его дел?

- Кажется, улетел в район дивана, - усмехнулась Маша и оказалась права — именно там телефон и нашелся.

Дима вставил аккумулятор, мобильный ожил — и тут же посыпались уведомления о звонках и сообщениях от секретаря, заставившие мужчину нахмурится. Он без промедления набрал ее номер.

- Что значит «пропал»? Ты ему звонила? А бригадиру заново, может напился там где-то! Почему вчера не сказала?! - Дима поймал вопросительно-хмурый взгляд Маши и выдохнул, успокаиваясь. Он тоже виноват: Николай не отчитался сегодня, как обещал, а Дима, занятый своими мыслями, не придал этому должного значения. А еще руководитель! - Ладно, будь на связи и в офисе, я сам разберусь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Проблемы? - спросила Маша, едва он бросил трубку.

- Все хорошо, рабочий момент, - Дима подошел к ней, быстро чмокнул в макушку. - Надо бежать, прости.

- Конечно, - неловко улыбнулась Маша ему в спину, - удачи.

Едва мужчина выскочил за дверь, уголки рта опустились снова. Послевкусие оказалось смазанным, приятное душевное тепло и надежда, что все наконец-то сложилось, начали таять, все больше и больше разбавляемые горечью обиды, с которой Маша ничего не могла поделать. Она говорила себе, что это ее вина — занять Диму так невовремя, отвлечь от работы. Вечером сидел бы с ней, сколько захотела, а сейчас ее недовольство — лишь глупая придирка. Но в душе расправлял крылья старый, окрепший страх, что все повторится: он вернется однажды, он сделает ее счастливой на несколько часов — и снова исчезнет на долгие годы.

В дверь постучали, и Маша быстро накинула пиджак, оправила юбку, пригладила волосы. Клиенты часто рекомендовали ее своим друзьям и близким, не следовало появляться перед ними в растрепанном виде.

- Да-да, входите, открыто! - крикнула она, и тут же невольно отшатнулась на шаг назад, увидев своих посетителей.

По дороге в гостиницу, где поселился Николай, Дима поставил мобильный на дозвон — но раз за разом слышал фразу про недоступность абонента. Он не понимал, что руководило действиями его делового партнера: денег он не получил, не считая пяти тысяч на еду и проезд, материалы не увез, никакой ценной информацией о фирме не владел, клиентской базы в глаза не видел. Их сотрудничество было взаимовыгодным, и Дима даже не противился бы в будущем поднять зарплату прораба раза в два. В совладельцы, конечно, не взял бы... А теперь Николай не только крупно его подвел, но и грозил на корню загубить все начинание. Где теперь срочно искать опытного прораба? Если придется проверять его мастерство на строящемся доме или, что еще хуже, менять несколько работников, то это выльется в непредсказуемы результат — но явно плохое качество и затянутые сроки. Клиенты останутся недовольны... а это практически фиаско.

В гостинице Дима Николая не нашел — администратор сообщил, что тот выписался еще вчера днем. А сегодня о нем уже спрашивали какие-то хмурые личности, не пожелавшие передать никакого сообщения на случай, если постоялец вернётся.

«А он уже не вернется, - понял Дима, вспоминая разбитые костяшки сибиряка. - Сбежал как можно дальше от своих проблем... Можно даже не искать — работать не будет».

В сердцах высказав в пустоту все, что он думает о неудавшемся прорабе — а заодно своей невнимательности и неумению читать людей — Дима вышел к машине и вдруг услышал звонок своего мобильно.

«Маша? Что случилось? Я так некрасиво сбежал...»

- Да?

- Дмитрий? - послышался в трубке незнакомый мужской голос, и к спине будто приложили большой кусок льда. - У меня есть деловое предложение, которое тебя определенно заинтересует...

- Ксюху забери! - отчаянно закричала Маша на заднем плане, раздался удар — и внезапно все стихло.

- Итак, ты будешь слушать? - холодно продолжил собеседник.

- Да, - заставил себя выдавить Дима, непослушными пальцами отыскивая кнопку на брелке сигнализации и буквально прыгая в машину. Если Маша считает, что они знают, где ее квартира... Надо немедленно забрать оттуда дочь. - Да, я вас внимательно слушаю.

Прижав трубку плечом, он уже на полной скорости выруливал на нужную полосу.

11. Привет из девяностых

Казалось, это все происходит не с ним и не в реальности, а в каком-то диком страшном сне.

Дима гнал к дому Маши, не раздумывая, следует ли исполнить ее просьбу или самому что-то придумать, слушал требования незнакомца в трубке и судорожно пытался решить, что делать дальше.

Николай, чтоб его черти драли, его подставил! Не рассказал такую маленькую, казалось бы, деталь — он занял денег на новые материалы, когда старые разворовали. И не у кого-нибудь, а у местных бандитов! Глупый упрямец, стоило бы понять, что его старания никому не нужны! Когда провод коммуникаций кое-как был закончен, никто из счастливых соседей не скинулся ни копейкой, ведь им обещали все сделать бесплатно! Чужие проблемы их уже не волновали. И Николай оказался «под колпаком», всего его имущества и сбережений не хватило, чтобы выплатить долг, а первое и последнее предупреждение показало, что против нескольких здоровых мужиков даже он бессилен. А тут Дима с его предложением, так вовремя! Но Николая все равно выследили, а отдуваться теперь предстояло тому, кто взял его на работу...

«Какая-то дичь, как будто девяностые вернулись», - подумал Дима.

От него требовали привезти сумку с деньгами — практически столько же, сколько у него оставалось с кредита после первичных трат — в нелюдимое место, которое укажут позже. В течение часа после ориентировки. Бандиты отлично знали, что средства у него сейчас есть, собирать не придется, и вполне вероятно, в несколько раз увеличили сумму, которую задолжал Николай.

Дима не собирался с ними спорить. Он готов был отдать все, что имел, лишь бы они не тронули Машу и Ксюху, но он совершенно не был уверен, что их троих бандиты оставят в покое, едва получат деньги. Ведь это так удобно — забрать самое дорогое и требовать за это еще и еще... Поэтому Дима и боялся за дочь.

И все же успел позвонить в полицию, пока был в пути — это первое, что пришло в голову, именно так следовало поступать в подобной ситуации, чего бы там не требовали похитители. Однако реальность для их города оказалась далека от голливудских фильмов. Никто не отправил несколько машин на спасение заложницы. Более того, Диме строгим голосом велели явиться с паспортом в участок по месту жительства и написать заявление. Мужчина уже догадывался, что рассматривать его тоже будут в порядке очереди...

Он понимал, что сам не способен на подвиг. Ворваться в комнату, где укрылись похитители, разбросать их по углам или метко расстрелять из пистолета — это, может, и эффектно, да только в его случае невозможно: приемов карате Дима не знал, стрельбой не увлекался, личного оружия не имел. Все его богатство — это деньги и связи. И пусть сейчас он лишился части, но будет использовать любые возможности.

Запихнув всю свою гордость куда подальше, Дима набрал номер, который думал забыть навсегда. Он вообще не надеялся, что на том конце примут вызов, что он еще не в черном списке... однако, к его удивлению, в трубке раздался холодный и твердый мужской голос:

- Что тебе нужно?

Дима побоялся даже сглотнуть образовавшийся в горле ком, потратить на это драгоценные секунды, которые ему уделили.

- Помощь в спасении жизни, Леонид Петрович. Не своей. Нужны ваши связи.

Минутное молчание едва не заставило его выехать на встречку, потеряв контроль над собой и машиной. Бывший начальник имел репутацию справедливого и доброго человека... но Диму он, кажется, теперь ненавидел еще больше.

- Что произошло? - наконец спросил Леонид Петрович.

- Мой работник перешел дорогу какой-то сибирской мафии и исчез. Теперь они взяли Машу в заложницы и требуют денег. В полицию звонил — не реагируют, - выпалил Дима.

На том конце трубки послышались сдержанные проклятия.

- Что требуют?

- Деньги, я привезу. Куда — еще не знаю. Я не уверен, что все пройдет хорошо.

- Естественно, - подтвердил его опасения Леонид Петрович. - Как назовут место — сразу дай мне знать!

- Обязательно. Спа...

- И сам никуда не лезь. Что за Маша-то?

- Мать моего ребенка.

Леонид Петрович хмыкнул и повесил трубку.

Только теперь, когда он сделал все, что мог, на Диму, словно из прорвавшей плотины, нахлынули эмоции. Отчаяние, страх за Машу, злость на Николая...

«Невовремя», - сцепив зубы и пытаясь сосредоточиться на дороге, подумал Дима. Ему сейчас как никогда нужна была холодная голова... но разве можно оставаться спокойным в такой ужасной ситуации? Когда жизни любимой угрожают какие-то совершенно непредсказуемые люди?

А уже у самого дома он понял, что так просто забрать Ксюшу не получится — ведь для нее он едва знакомый приятель мамы...

К счастью, стоило выскочить из машины, как Дима увидел дочь — она, судя по накинутой на плечи расстегнутой куртке, выходила выбрасывать мусор и теперь возвращалась домой.

- Дима! - заметив быстро шагающего к ней мужчину, девочка радостно замахала рукой. - А мамы нет... Обещала вернуться с работы очень быстро, но пока не приехала.

- Я знаю, - он даже не думал сейчас о том, чтобы не напугать ребенка, - у мамы возникли проблемы, и она попросила тебя забрать.

Ксюша нахмурилась, оглянулась и стала медленно пятиться к подъезду.

- Я не пойду с вами, я вас не знаю!

- Да как же не знаешь! Я тебя из лагеря забирал и приходил к вам недавно! - досадуя на то, что теряет драгоценное время из-за ее несговорчивости, воскликнул Дима.

- Это ничего не значит, мама сказала ни с кем никуда не ходить, если она сама не разрешит, - мужчина протянул к ней руку, и Ксюша взвизгнула: - Не трогайте меня! Я буду кричать!

Она стрелой кинулась в подъезд, а Дима, проклиная отличное воспитание, которое дала дочери Маша, побежал следом. Нагнал дочку уже внутри, схватил за руку и вдруг, услышал сверху странный шум. Прижал палец к губам и зашипел, кивая на верхние этажи и призывая молчать. Как не странно, с ребенком это сработало.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Они оба прислушались: какой-то мужчина, явно потеряв терпение, тарабанил в дверь одной из квартир, строго выговаривая:

- Ксения! Открывай немедленно дверь, иначе твоя мать тебя отругает! Она просила, чтобы я срочно отвез тебя к ней! Будь послушной девочкой!

«Неужели он надеется, что такой глупый прием сработает?!» - подумал Дима, и только потом вспомнил, что пару минут назад говорил практически то же самое.

«Вот видишь?» - спросил он жестом, и Ксюша кивнула, хотя на лице ее явно еще читалось недоверие.

Дима осторожно потянул ее к машине, запустил на заднее сидение и велел пристегнуться.

- Что происходит? - напряженно спросила девочка. - Где мама?

Мужчина решил, что ложь лишь все усложнит.

- Ее похитили и просят выкуп, но деньги у меня есть, - Ксюша тихо вскрикнула и поспешно зажала рот рукой. - Не волнуйся, все будет хорошо. Главное, что я успел забрать тебя.

- Но... - голос девочки немного дрожал, однако звучал максимально серьезно, - если они получат деньги... то они же могут украсть маму снова!

- Не могут, потому что сядут в тюрьму. Никто не позволит таким негодяям разгуливать на свободе.

Ксюша немного помолчала, а Дима тем временем ждал, пока неизвестный покинет подъезд. Однако на улицу никто не выходил. Рассудив, что не стоит оставлять дочку одну, Дима завел машину и стал выбираться из спального района.

- Куда мы едем? - нервно спросила Ксюша.

- В банк за деньгами, - терпеливо пояснил Дима.

- Почему не к банкомату?

- Потому что там лимит выдачи... ограничение.

- Да я знаю, что это такое, - буркнула девочка, сложив на груди руки.

- Кстати, - Дима решил, что разговор им обоим не помешает и сможет хоть немного отвлечь, - откуда ты знаешь столько умных слов? Перед телевизором сидишь?

С заднего сидения послышалось насмешливое «пффф!».

- Конечно, нет! - возразила девочка. - Там один информационный мусор! Я подписана на научные группы в интернете.

- Хочешь стать известным изобретателем, как Леонардо да Винчи?

- Кто? - в голосе звучало неподдельное удивление. Конечно, ребенок в семь лет вовсе не обязан знать такие имена, но, если он интересуется наукой... - Как Илон Маск! Он инженер, и он богат и знаменит! Это круто!

- Не круто, - мрачно заметил Дима.

- Поэтому взрослые тратят все время на то, чтобы заработать денег, - с сарказмом заметила Ксюша.

- А когда зарабатывают достаточно, понимают, что счастье не в деньгах и не в известности, - в тон ей отозвался Дима, - а в людях, которые любят и ценят тебя любым, даже без копейки и больным. Для которых ты всегда важнее любого... Мирона.

- Как мама? - задумчиво спросила девочка.

- Да, как твоя мама, - глухо отозвался Дима, выруливая на парковку перед банком.

12. Обмен

В банке, к счастью, проблем не возникло: выданная крупными купюрами сумма уместилась в небольшой пакет, вопросов лишних никто не задавал. Ксюха, которую Дима побоялся оставлять одну, молча стояла рядом с таким видом, будто являлась, как минимум, долларовым миллионером.

Проблемы начались позже — когда они вернулись в машину, и дочка попросила есть. Да и не мудрено, что проголодалась: день уже клонился к вечеру, просто Дима так нервничал, что не чувствовал ничего, кроме волнения.

- Гамбургер будешь? - спросил он, вспоминая, где здесь ближайший фаст-фуд с «автоокошком». Разгуливать по городу с такой суммой или даже оставлять ее в машине абсолютно не хотелось, а обещанное указание места до сих пор не поступало.

- Вообще-то я стараюсь избегать вредной еды... - с сомнением протянула Ксюша, демонстрируя то ли хорошее воспитание, то ли переборчивость.

Но Дима подумал, что ее в любом случае следует оставить в безопасном месте — не брать же с собой — а его квартира вполне подойдет. В его многоэтажке, в отличие от дома Маши, и территория охранялась, и подъезд запирался, и консьерж сидел. Не дожидаться же звонка, разъезжая в машине по городу? Да и неуютно он себя чувствовал за рулем в таком состоянии...

- Проходи, - Дима толкнул перед Ксюшей дверь, пропуская в квартиру. Возможно, чуть большую по площади, чем та, где жила девочка, но из-за скромного количества мебели казавшейся очень просторной. - Раздевайся, я сейчас что-нибудь приготовлю...

- А руки мыть?! - возмущенно раздалось из коридора, когда мужчина решил заглянуть в холодильник.

- Помою-помою... вредина, - пробормотал Дима и отправился в ванную.

Продуктов у него почти не осталось, да и стоять у плиты сейчас не хотелось — мысли были заняты совершенно другим — а потому Ксюшу ждал омлет «со всем, что нашлось». Нашёлся сыр, карбонад, помидоры, специи с сушеной зеленью. А еще банка зеленого горошка, который, правда, отправился не на сковороду, а сразу на тарелку.

Девочка тем временем медленно прохаживалась по залу, совмещенному с кухней. Из-за огромного панорамного окна, в котором виднелся укутанный снегом город, из-за приглушенных и холодных сине-серых цветов комнаты ей становилось зябко.

- У вас нет ни одной фотографии! - наконец заметила она, и Дима удивленно обернулся.

- А зачем они мне?

- Ну... - она запнулась, - чтобы смотреть и радоваться! На маму, на друзей, на... у вас есть невеста?

- Нет. Мамы и друзей тоже нет, так что радоваться нечему.

Ксюша притихла.

- Вы же вроде хороший... - задумчиво произнесла она.

- Ну спасибо, - хмыкнул Дима. И вздрогнул, когда она вдруг подошла сзади и обняла его. - Хотите, я буду с вами дружить? Когда вы спасете маму, она не станет возражать.

- Да, я... я с радостью, - он обернулся, потрепал девочку по голове. - Садись за стол, готово уже.

- Вы тоже в этот раз поешьте!

- Ладно, - пару кусочков он в себя как-нибудь запихнет.

В тишине комнаты раздавалось лишь мирное посапывание Ксюхи, свернувшейся на диване под мягким пледом — она заснула практически сразу после «ужина». Дима сидел неподвижно, не включая свет, позволяя сумеркам медленно заполнять квартиру, и напряженно сжимал в руках телефон. Впервые за долгие годы в его жизни появилось что-то светлое и доброе — и тут же он все испортил, как не старался в этот раз быть нормальным. Видимо, само мироздание не хотело давать ему шанс. А может, как и предупреждала Маша, он все делает неправильно, но уже не видит этого, считает логичным?

Пиликнул мобильный, Ксюша забормотала и перевернулась на другой бок, не просыпаясь, а на экране высветилось сообщение: «Около стройки, у реки. Машину поставь около участка». Значит, за ними следили не один день? Неважно уже. Надо было поспешить, пока не стемнело, да и дорога неблизкая.

Дима отыскал бумагу и ручку, написал для Ксюши записку, чтобы девочка не испугалась, проснувшись одна в чужой квартире. В крайнем случае она сможет спуститься к консьержу и попросить его о помощи, но лучше, конечно, если дождется взрослых, не выходя за дверь.

После этого Дима позвонил Леониду Петровичу и объяснил, где именно произойдет встреча. Тот кинул лишь жесткое «хорошо» и повесил трубку. С тяжелым сердцем Дима взял сумку с деньгами, оставил свет на кухне для Ксюши и захлопнул дверь. Солнце только начинало клониться к горизонту, но нет ничего короче зимних вечеров...

Когда он приехал на место, закат уже отбрасывал на снег алые и рыжие полосы, а на улочках дачного поселка не было никого. Дима оставил машину возле котлована, который начала рыть строительная бригада, а сам, захватив сумку, направился вперед, к лесу. Он и не заметил даже, когда несколько дней назад оглядывал окрестности, что дорога, сейчас занесенная снегом и едва угадывающаяся по одиноким свежим следам шин, резко ныряет вниз, с крутого берега — к замерзшей реке. Здесь был небольшой причал и домик, видимо, для лодок и всякого снаряжения, запертый на подвесной замок. Границу воды обозначали буйно разросшиеся камыши, припорошенные снегом — место оказалось тихое, скрытое от ветра и посторонних глаз: только из парочки старых деревянных домов на околице, где давно никто не жил, можно было разглядеть группку людей, собравшихся у реки.

Сердце дрогнуло, едва Дима увидел Машу: замерзшую, растрепанную, со свежим синяком на скуле. Она куталась в пальто и даже боялась переступать с ноги на ногу — видимо, стоявшего рядом мрачного мужчину с пистолетом это раздражало. Высокий, в легкой куртке и с припухшим с одной стороны лицом, он казался очень знакомым... Не тот ли негодяй, что напал недавно у супермаркета? Еще четверо хмурых мужчин молча курили рядом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Маша подняла глаза, услышав шаги, невольно дернулась навстречу — но ее рывком за локоть тут же вернули на прежнее место. В груди Димы вспыхнула злость, но пришлось ее сдержать — так он мог только навредить. Оставалась надежда, что вот-вот заявится полиция, как и обещал Леонид Петрович, и уж тогда бандиты получат по заслугам... но что-то ни одна машина, судя по звукам, сюда не направлялась.

- Колян не объявился? - вместо приветствия спросил один из присутствующих, и Дима тут же узнал по голосу того, кто разговаривал с ним по телефону.

- Нет, - ответил он, мысленно прибавив, что сам бы не прочь его найти. - Я принес деньги, отпустите ее.

- Сумку давай.

Дима протянул сумку одному из мужчин, который выхватил ее из рук, открыл и принялся пересчитывать деньги.

- Быстро насобирал, - заметил все тот же — видимо, он был главным. - Где достал?

- Сами знаете, - глухо ответил Дима, не спуская глаз с Маши, - кредит взял под открытие дела.

- Да, не повезло, - протянул собеседник с абсолютным равнодушием в голосе. Его напарник кивнул, давая понять, что в сумке нужная сумма, - кредит это плохо. Все, иди.

- Машу отдайте! - не выдержав, выкрикнул Дима, и бандит кивнул высокому:

- Ну, чего вцепился? Отпусти.

Тот, недовольно цыкнув, толкнул женщину в спину, так что она полетела вперед и едва удержалась на ногах. Не веря в свое счастье, сделала шаг — и тут же бросилась Диме на шею.

- Все, пойдем, пойдем, - шепнул он, чуть приобняв ее и помогая подниматься на не слишком крутой, но скользкий заснеженный берег. В том, что их просто так отпустят, он все еще сильно сомневался, а потому не мог расслабиться ни на минуту.

И действительно, стоило им сделать пару шагов, как случилось что-то совершенно дикое! Под громкий крик и рев мотора откуда-то сверху выскочил мотоциклист на старом Ижике с монтировкой в руках. Ошарашенные таким эффектным появлением бандиты принялись стрелять по незнакомцу, но вовремя кинулись в стороны, чтобы не быть раздавленными мотоциклом.

Приземление, однако, вышло неудачным: стальной конь выскочил из-под неизвестного героя, ринулся в реку, пробил лед и с гордым бульканьем и хрипом умирающего мотора пошел на дно. А наездник, быстро вскочивший на ноги, оказался в кольце из пятерых вооруженных мужчин.

- Не объявился, говоришь?! - зло воскликнул главный, обращаясь к Диме, который с искренним недоумением смотрел на застывшего под наведенными стволами Николая. - Шутки шутить со мной вздумал?!

Все, что успел сделать Дима, видя поворачивающийся в их сторону пистолет — кинуться к Маше, прикрывая ее собой. Зазвучали выстрелы, раздались крики боли, что-то толкнуло их обоих на землю — и внезапно все стихло. Наступила такая напряженная тишина, что стало слышно, как потрескивает обломанный лед.

Дима поднял голову, обернулся: Николай, зажмурившись и подняв монтировку, будто она могла защитить его от пуль, застыл посреди пятерых разбросанных на земле тел. Точные выстрелы в голову скосили бандитов один за другим. Да каким чертям позвонил Леонид Петрович?! Под Димой слабо шевельнулась Маша, и он вновь опустил голову, попробовал сесть, поднимая женщину с холодного снега — и тут же его глаза расширились от страха. На ярком голубом пальто виднелось большое пятно крови.

- Держись, я тебя быстро... в больницу... - лихорадочно забормотал Дима, пытаясь встать, но отчего-то вновь падая на колени. Да что с ним?! Время уходит, надо успеть! Нельзя, чтобы Маша, вот так глупо... да еще по его вине! «Только не она! Кто угодно, кроме Ксюхи, но только не она, пожалуйста! Пусть лучше я....»

- Дима, Дима! - Маша не могла докричаться до него, поймать взгляд. Пришлось схватить лицо ладонями, заставить посмотреть на себя. - Это не моя кровь, все хорошо.

До мужчины не сразу дошло, почему она улыбается. Слова медленно и нехотя пробились к затуманившемуся сознанию.

- Не твоя? Не твоя... ты не ранена! Слава Богу! - Дима крепко прижал ее к себе, усыпая лицо поцелуями, чувствуя, как земля уходит из-под ног. - Я бы себе никогда не про...

Он осекся и отстранился, заметив следы крови на ее щеке, поймав испуганный Машин взгляд, прикованный к его губам. Во рту чувствовался противный металлический привкус. Звук оборвался, будто его отключили. Дима видел, как женщина что-то кричит — но уже не слышал ничего. А потом и перед глазами потемнело, и он безвольно завалился на бок, на забрызганный алым снег.

 Эпилог

Первое, что увидел Дима, когда открыл глаза, была каштановая макушка, склонившаяся к его кровати. Непослушные завитки разметались на белом покрывале, словно странная пушистая осминожка, скрывая лицо, но в том, кому принадлежали эти локоны, сомнений не возникало.

- Маша? - неожиданно слабо позвал он, неловко пытаясь сесть. Дышать почему-то удавалось с трудом, а голос больше походил на сиплый шепот. Болела голова и грудь, а белые стены больницы давили хуже тюремной камеры.

Но женщина его услышала. Вздрогнула, вскинула голову — и в глазах блеснули невольные слезы счастья.

- Наконец-то очнулся! - радостно воскликнула она. - Как ты себя чувствуешь?

- Нормально, - Дима внезапно вспомнил важную вещь: - Ксюха у меня в квартире, надо забрать!

- Все в порядке, она давно уже дома, - Маша, улыбаясь, гладила его по руке. - Она умная девочка, позвонила мне от консьержа, как только проснулась. Два дня уже прошло.

Дима от этой ласки сжал губы, отвел взгляд. Маша, наверное, просидела много времени рядом с ним, волновалась... а ведь должна была ненавидеть! Это из-за его работника, его неверного выбора она с дочкой оказалась в опасности, пережила несколько ужасных часов! Почему Маша не винит его? Почему смотрит с таким доверием и нежностью, что хочется самого себя придушить? Да когда же эти глупые женщины наконец поймут, что от него одни несчастья!

- Деньги уже на твоем счету, - тем временем продолжала Маша. - Николай... мне кажется, он просто не смог бросить свою работу. Он долго извинялся передо мной за то, что случилось. Говорил, что представить не мог, что мы тоже окажемся втянуты. Неплохой он человек... просто запутался и испугался.

Дима молчал. Он хотел бы как следует поколотить Николая, но понимал, что злится все равно не на него, а на себя. Он же когда-то читал людей, как открытую книгу! А тут, едва в его жизни появилась дорогая женщина, едва проснулись чувства — как полностью отключились аналитические способности! Или работа, или лю... Нет, когда люди любят, они не подвергают близких опасности!

- Произошедшее записали на счет бандитских разборок между «местными» и «приезжими», - понизив голос, продолжала терпеливо вводить его в курс дела Маша. - Тебя задела шальная пуля, когда ты повез меня показать объект... - она, наконец, решилась спросить: - Чего ты притих? Я тебя загрузила? Прости, не до этого тебе сейчас...

- Нет. Я просто не знаю, что ты здесь делаешь, - холодно произнес Дима.

Маша удивленно моргнула.

- Я волновалась за тебя, - пробормотала она растерянно. - Ждала, когда придешь в себя...

- Хорошо, я очнулся. Что дальше? - Диме приходилось прилагать огромные усилия, чтобы вести себя так мерзко, хотя раньше это выходило само собой. Но тогда ему было наплевать, что чувствует девушка, что она думает о нем — а теперь он все прекрасно знал.

Маша нехорошо прищурилась, начиная все понимать.

- Ты что, прогоняешь меня? - спросила она, все еще не до конца веря в подобное.

- Да. Сеансы мне больше не нужны, особого прогресса от них я не вижу. Да и работы много сейчас, не до глупостей, - прямо глядя ей в глаза, холодно произнес Дима.

Глупостей, значит? Маша на минуту закусила губу, тяжело вдохнула и выдохнула, беря себя в руки. «Лишь бы не расплакалась!» - билось у Димы в голове. Но женщина сдержалась. Но вместо того, чтоб покинуть палату, качнулась вперед, вплотную наклоняясь к нему, к самому лицу.

- Никуда я не уйду, - с расстановкой произнесла Маша. - Не дождешься.

Что? Ее это не обидело? Не задело? Или что она такое задумала? Дима не позволил изумлению отразиться на своем лице. Смерил взглядом Машу, скользнув им от внимательных золотистых глаз к чуть приоткрытым манящим губам — и обратно. Произнес как можно более высокомерно:

- Пошла вон.

Маша лишь усмехнулась.

- Вы меня таким поведением не испугаете и не удивите, Дмитрий Игоревич, - с издевкой произнесла она, - но причина его мне интересна. Почему же я должна вдруг уйти? - она испытывающе смотрела на него, и внезапно в глазах мелькнуло осознание, а улыбка сошла с лица. - Из-за случившегося? Ты обвиняешь себя?

Дима промолчал, но и молчание послужило ответом.

- Господи... - Маша прикрыла рот ладошкой. - Та девочка, да? Алена? Все из-за нее? Какая же я дура... Не в матери дело, ты не презирал женщин, ты ненавидел себя! Ты просто поставил крест на себе, на нормальных отношениях! Ты решил, что приносишь лишь боль...

- Прекрати, - шепнул Дима, отводя глаза, но Маша вдруг резко подалась вперед, крепко прижимаясь к его побледневшим губам. На такой поцелуй у него просто не было сил не ответить. Против таких искренних чувств... он снова проиграл. Снова сдался, как не пытался бороться.

- Я люблю тебя, - прошептала Маша, отстраняясь и держа в ладонях его лицо. Блестевшие золотистые глаза светились теплом и нежностью. - Ты не можешь исправить прошлое, но ты можешь сделать счастливой меня. И подарить радость и заботу другой девочке, Ксюше. Начать все с начала. Уже не один.

Дима пристально смотрел на нее, ловил каждое слово, не веря, что это действительно происходит с ним, здесь и сейчас. Сердце дрогнуло, в глазах защипало, и он зажмурился, порывисто обняв Машу, прижавшись лбом к ее лбу.

- Спасибо, - горячо шепнул Дима, впервые почувствовав себя... прощенным.

Свадьба состоялась через полтора года в одном из лучших ресторанов города, но в очень тесном кругу самых близких. За это время многое изменилось: первый проект Николай закончил вовремя и качественно, круг клиентов стремительно расширялся, Димин бизнес уверенно шел в гору. Сам он давно уже жил с Машей и Ксюшей в новой квартире, где места хватало всем. Дочка все так же называла Диму по имени и считала своим лучшим другом, но у нотариуса уже ждали свидетельства о браке документы на ее усыновление. Удивительно, но два упрямых характера, столкнувшись друг с другом, отлично поладили — и смягчились. Да что там говорить — души друг в друге не чаяли, окутывая Машу заботой и любовью — как и полагается в настоящей семье. Дима всегда находил время для своих «девчонок», как он их называл, а если вдруг начинал забываться, то строгое «Дмитрий Игоревич!» от Маши сразу приводило его в себя. Но произошедшее действительно изменило мужчину до неузнаваемости.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍На свадьбе Маша выглядела просто обворожительно в своем струящемся, расшитом тонким кружевом платье, в изящном, подаренным Димой колье, но лучшим ее украшением все же оставалась счастливая и чуть таинственная улыбка. Она крепко держала под руку своего жениха, неотразимого даже в простой белой рубашке, кивала на поздравления гостей и краем глаза следила за изучавшей высокий торт нарядной Ксюшей. «Совсем большая уже стала. Да, все верно. Все вовремя. Она будет рада»

К ним подошел Артем Викторович, приглашенный Машей: поцеловал ее руку, пожал ладонь Диме, поздравил со свадьбой, пожелав всего наилучшего. Хитро улыбнулся, глянув на бывшую пациентку и почти коллегу.

- Странный у вас, Мария, подход к лечению... но действенный! - отметил он.

Дима сдержался, вспомнив любовь врача вызывать окружающих на необдуманные слова и действия своими колкими фразами.

- Это была групповая терапия, - открыто улыбнулась в ответ Маша, - для нас троих.

- И тебе она блестяще удалась, - Артем Викторович уважительно склонил голову, заодно прощаясь, и покинул зал. Он прекрасно понимал, что его присутствие послужит неприятным напоминанием, неуместным в этот радостный день.

- Ты сделала нас троих настоящей семьей, - шепнул Дима, ласково целуя Машу в висок.

- Четверых, - так же тихо поправила она, - нас скоро станет четверо.

Мужчина нежно улыбнулся своей невесте.

- Я люблю тебя, моя драгоценная, - мягко проговорил Дима. И для него было величайшим счастьем сказать эти слова абсолютно искренне.

Конец