Глава 1
Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы, рисуя на полу узоры. Я в последний раз просмотрела чертежи, разложенные на письменном столе. Каждая линия, каждый расчет были выверены по нескольку раз. Система механизмов для большой прачечной — моя первая серьезная работа с момента поступления в Технологический институт.
Сколько раз я ее переделывала — не счесть. Но хотелось добиться идеальной чистоты работы, чтобы каждая черта, каждая риска, каждая сноска были выполнены идеально.
— Деточка, вы опоздаете! — раздался из-за двери голос Марфы Степановны, моей квартирной хозяйки.
Вот кто волновался сегодня не меньше меня самой. Чудеснейшая женщина широчайшей души. Я жила в арендованной квартире рядом с институтом еще с начала сентября. Переехала сюда из городского поместья, потому как в доме ощущала себя неизменно одиноко. Слишком огромен он был для меня одной. А сколько слуг требовалось для его обслуживания…
Александр тогда пожурил меня, но согласился. И одной мне было проще, чем неизменно слышать в свою сторону “госпожа, кушать подано”, “госпожа, извольте ваш плащ”, “госпожа, сегодня ветрено, мы приготовили для вас шляпку на выбор”...
— Уже иду! — откликнулась я, поспешно скатывая чертежи в тубус.
Сегодня был важный день. День, когда я могла заявить о себе в полный голос или окончательно утвердиться в статусе “странной женщины, которую незачем воспринимать всерьез”.
Три месяца назад, благодаря протекции Фридриха Карловича, меня приняли вольнослушательницей в Технологический институт. Конечно, о полноценном обучении речи не шло — женщинам это было пока недоступно. Но мне разрешили посещать лекции, использовать библиотеку и даже работать в одной из лабораторий под присмотром ассистента профессора Келлера.
— Не ждите, что к вам отнесутся серьезно, — предупреждал меня тогда Фридрих Карлович. — Здесь имеет значение только результат. Покажите им настоящее инженерное мышление, и даже самые закоренелые скептики начнут прислушиваться.
И я взялась за дело.
Меня потрясло, с какой доскональностью здесь, в это время относились к науке. Сколько пытливых умов встречалось, заинтересованных даже сущими мелочами. Я окунулась в институтскую жизнь и едва не потонула, потеряв ощущение дня и ночи.
Здесь, в этом времени, было столько возможностей для новых свершений, что у меня кружилась голова от открывавшихся перспектив. Но все это будет возможно лишь в том случае, ежели я сумею заявить о себе. И заставить их себя слушать.
Я собрала тубус с чертежами, модель механизма стиральной машины (уменьшенную копию настоящего), уложила все в саквояж и вышла из комнаты.
В прихожей меня ждала Марфа Степановна — пожилая вдова профессора математики, сдававшая комнаты “приличным барышням”. Когда я появилась на ее пороге с рекомендательным письмом от Фридриха, она долго разглядывала мое обручальное кольцо и справлялась о муже. Александр к тому моменту уже уехал обратно в имение, и это вызывало у хозяйки постоянные подозрения.
Впрочем, со временем мы прикипели друг к другу. Марфа Степановна замечала мою болезнь наукой и, как мне казалось, находила во мне черты своего почившего супруга. По крайней мере то и дело проводила промеж нами аналогии. Я не была против ее внимания. Все же несмотря даже на мою увлеченность, порой хотелось и обычного человеческого общения. Мы часто пили чай вечерами, и я пересказывала ей, что интересного узнала на сегодняшней лекции.
— Не забудьте зонтик, Дарья Викторовна, — сказала она, протягивая мне изящный парасоль. — К вечеру обещали дождь.
— Благодарю, — я кивнула и поспешила на улицу, где меня уже ждал извозчик, вызванный заранее.
— И покажите им, дорогая! Удачи!
Я улыбнулась ей через плечо и решительно кивнула.
Путь до института занял меньше десяти минут. Всю дорогу я мысленно повторяла свою речь, вспоминала расчеты, готовила ответы на возможные вопросы. Нервы тянулись, точно струны на колках, но вместе с тем я чувствовала странный душевный подъем. За прошедшие месяцы я многому научилась — не только в инженерном деле, но и в том, как держаться в обществе, которое заранее настроено против тебя.
У входа в институт меня встретил Фридрих Карлович. Его рыжеватая борода казалась особенно яркой на фоне строгого темного сюртука.
— Дарья Викторовна! — воскликнул он, помогая мне выгрузить саквояж. — Я уж начал беспокоиться. Через полчаса ваш выход.
— Простите за опоздание, — я поправила шляпку. — Извозчик долго кружил по Невскому.
Фридрих понимающе кивнул и повел меня в здание. На ходу он рассказывал о присутствующих — сегодня был день открытых дверей, когда молодые инженеры и изобретатели могли представить свои проекты перед комиссией. В зале собрались не только профессора и студенты, но и промышленники, заинтересованные в новых технологиях.
— Не обращайте внимания на шепотки, — тихо добавил Фридрих, когда мы проходили по длинному коридору. — Люди всегда будут говорить.
Я сделала вид, что не заметила взглядов, которыми нас провожали снующие туда-сюда студенты и преподаватели. Женщина в стенах Технологического института была редкостью. Женщина с инженерным проектом — почти немыслимым явлением.
— Александр приехал? — поинтересовался напоследок Фридрих.
— Нет, — я покачала головой, выныривая из череды мысленных перепроверок собственных расчетов. — Последнее письмо было из имения. Он собирался приехать к концу месяца.
— Жаль, — Фридрих вздохнул. — Его присутствие заставило бы умолкнуть некоторые злые языки.
Я напряглась.
— Что вы имеете в виду?