# 27

Естественно никто не позаботился об освещении коридоров верхнего этажа универа. С первого на второй студентам еще можно было проскользнуть минуя патрули дежурных, (те кое-как следили за тем, чтобы никто не смел шляться в поисках укромных местечек, а их в огромном здании было достаточно), третий же этаж был хорошо огорожен и тонул в кромешной тьме. Когда дверь в наше маленькое секретное логово приоткрылась, мы даже не сразу успели понять кого она впустила.

— Очень благоразумно с вашей стороны, – голос оказался до боли знакомым. Компания затихла, Тимофей шепнул что-то матерное сквозь зубы, а я тут же напряглась, завела руки за спину и уронила пустой мягкий стаканчик на пол. В голове промелькнула такая бредовая мысль: "не пойман-не вор!", а в след еще одна: "попалась!"

— Очень благоразумно с вашей стороны, поменять место дислокации. В прошлый раз это было левое крыло, не так ли?

В помещении повисла мертвая тишина. Присутствующие внезапно превратились в заложников этих стен и почувствовали себя не в своей тарелке.. Никто и представить не мог, что "подпольный бар" так легко обнаружат. Внезапная неприятность могла грозить чем угодно, даже отчислением, в назидание другим, например. Белозерцев нервно икнул, -- как зачинщик он встрял по самое не хочу, а мне хотелось провалиться сквозь землю или мгновенно растаять в темноте. Вырваться не было никакой возможности. Мужчина стоял недвижимой скалой у дверей загораживая выход, и мы озадаченно переминались с ноги на ногу чувствуя себя какими-то преступниками, проникшими в запретное доныне место.

— Очевидно прошлое наказание было слишком мягким.. знакомые все лица.. Тимофей, Евгений.., — осуждающе осмотрев всех, взгляд Олега переместился на меня. Глаза лизнула злорадная насмешка, — как неосмотрительно с вашей стороны, София, начинать свой первый учебный год с пренебрежения к строгим правилам..

Таинственный жар разрастался внутри меня от настойчиво пронзительного взгляда. Он смотрел на меня сверху вниз как смотрит на сырое мясо гончая, готовая впиться в свою добычу. Я задрала подбородок пытаясь выдержать пренебрежительный взгляд. Мне нечем было загладить вину, при посторонних это стало бы самоубийством, а смущение бессознательно выразилось вызовом. Такой уж у меня дрянной характер.

И сейчас наше молчаливое противостояние происходило под пристальным наблюдением всех, кто находился поблизости. И это мешало сосредоточится.

— Мы это.., —наконец отмер Тимофей, переключив на себя его внимание.

— Олег Богданович, — тихо перебила сконфуженного парня Ольга, похныкивая как маленькая девочка, — вы и представить не можете, как нам стыдно.., но войдите в наше положение. Здесь ничего серьёзного — бутылочка вина и шампанского, в этом пластике вообще компот, —она смело указала на бутылку с самогоном, который был насыщенного темного цвета. — На всех по паре глотков.. Разве это преступление? Мы уже собирались идти вниз...

— Так идите, Ольга. Только и думать не смейте, о том, что я закрою на это глаза.

— Но..

— Выметайтесь! — Зло и резко бросил Ветров отступив от двери, тем самым отгородив меня своей спиной от спасительного проема.

Ошарашенным взглядом из-за плеча мужчины я наблюдала, как вся гоп компания резво просачивается в дверь, расталкивая друг друга. Выбежать вслед за ними у меня не было никакой возможности. В молчаливом отчаянии я прикусила губу и попыталась высвободить свою руку из его хватки, но он лишь крепче сжал ее в ответ. Я конечно представить не могла, что меня ждет в темной пустой комнате, но определенно ничего хорошего.

— Я полагал, что мы поняли друг-друга, — заговорил Олег тоном подавленного гнева, обернувшись ко мне, — но, видимо, ошибся.

Признаться в идиотском проступке нелегко, какой смысл оправдываться. Я бросила на него косой взгляд и отвернулась к окну, мое запястье все еще находилось в плену его крепких пальцев.

— Это глупость, невежество, вызов или подлое намерение оскорбить?

Слова обожгли и всколыхнули внутри что-то нехорошее. Лицемер! Меня тоже оскорбила его ложь.., но я не спешу его обвинять.

— Хватит, отпустите, подруги могут за мной вернуться.

Если нас застанут вот так, шепчущимися наедине, вина в предательстве может пасть на меня: — Они решат, что я..

— Почему тебя не взволновало это раньше? Напомнить тебе, что стоит на кону? Лицо бренда моей компании замечена пьяной в компании пьющих студентов! Ты ввязалась в эту авантюру назло? Тогда не смей стенать, когда последует наказание!

Услышав это, я гневно усмехнулась, дернув рукой:

— Наказание? Не думаю, что принадлежу вам!

Глаза Олега сузились. Секунду помедлив, он шагнул ближе, нагнулся, остановился на волосок от моего уха и прошептал:

— А ты молодец, что напомнила об этом. Я непременно дам тебе понять, насколько ты мне принадлежишь.

От этого вкрадчивого голоса по спине пробежали мурашки. Пальцы Олега нашли опору в моих волосах, когда он заправил несколько прядей мне за ухо.

—Ты должна научиться слушать меня, София, — сказал он, перед тем как серьезно посмотреть на меня, — не появляйся там, где тебя не должно быть.

Через мгновение он отступил сам, и я, наконец, смогла вздохнуть с облегчением, сразу, как только он исчез в темном коридоре. Я потопталась на месте поглаживая запястье и прислушиваясь к затихающим шагам. Семейка Ветровых однозначно усложняла мне жизнь.

Тимур Ветров

Закопавшись в своих мыслях я не замечал идущих на встречу. Злость после встречи с Лисом не отпустила даже тогда, когда я достиг актового зала, но и тут меня ждал неприятный сюрприз, -- алого платья своей подопечной я не смог обнаружить в толпе танцующих, сколько не искал. Игнорировать решила, спряталась. Звонить Лебедевой не было никакого смысла, сумочку с телефоном она оставила в моей машине. Мне пришлось обойти зал по кругу, почувствовать себя идиотом беспокоя расспросами всех кто мог ее знать, и с неприятным осадком в душе вернуться в холл.

Огляделся, но увидел только прихорашивающуюся у зеркала Вику. Раздражительно щёлкнул зажигалкой и направился к ней.

— Ты всё ещё злишься, принцесса? — безучастно бросил я, обращаясь к ее отражению в зеркале.

Вика подобралась, расправила плечи, и откинув чёлку от лица ответила с лёгким пренебрежением:

— А ты?

— Я звонил тебе сегодня.

— Вот как? Мой айфон разбился, заказала новый. Должны привезти завтра, так что ты можешь попытаться снова.

Я пропустил ее ответ мимо ушей. Зеркало захватывало обзор лестницы по которой сейчас резво, словно за ними кто припустил, спускались разгоряченные подруги моего нового увлечения. Интенсивный диалог между ними лишь частично достиг моих ушей: "подождем ее здесь... все настроение испортил.."

Софии среди них не наблюдалось.. Что за вечер то сегодня такой..

— А ты?

Вернул свой взгляд собеседнице и не понимающе поморщился. Из всего, что она могла мне сказать, я не услышал ничего.

— Я спрашиваю, где ты потерял свою будущую золовку.

С трудом удержал в себе нервную ухмылку.

— Ой, прости, наверно я затронула печальную тему..., — проворковала она, а в глазах ни капли раскаянья. Нужно хорошо знать Миронову, чтобы прочувствовать ее умение талантливо язвить, но мне сейчас не до спектакля.

— Найдется, — резюмировал я равнодушно, глядя ей прямо в глаза. Пусть только посмеет продолжить.

Вика как-то неестественно склонила голову, блеснув дорогой бижутерией в ушах и уставилась на носки своей обуви.

Я молча развернулся и направился к выходу. Снова огляделся, спустился по ступеням, медленно пересёк аллею сканируя взглядом каждый голый куст, и повернул в сторону стоянки. Когда добрался до машины пальцы свело от холода, рубашка не спасала от промозглого осеннего вечера. Нырнул в салон, повертел в руке черный клатч Даньки, откинулся на сиденье и закрыл глаза.

Можно было вернуться, заставить кого-нибудь заглянуть в женские уборные, она наверняка пряталась там, — глотала слезы или просто пудрила носик.., но шевелиться даже ради этого сейчас не хотелось. Притомило строить из себя цербера. Дам ей время прийти в себя, пусть развеется, если со мной так скучно, и уж тем более не радует оказаться в эпицентре женской истерики. Как это в Анне Карениной.. "не долго стать предметом насмешек.." Рука потянулась к пачке сигарет, но я пересилил себя и достал сотовый. Полистал чаты и в одной из университетских групп относящихся к баскетболу, в которой естественно все еще состоял, обнаружил контакт Нестерова.

Что-то ускользало, что-то однозначно было несовершенным во всей этой картине.

"Мы не закончили. Ты где?" быстро набрал я, и помедлив отослал в личку.

***

Алекс Нестеров

Коридор. Подоконник. И холодное стекло обжигает плечо. Алекс старается не вспоминать, каким двойным смыслом пропитана речь мажора. Его это нисколько не задело — он уже давно привык к тому, что такие, как Ветров, смотрят на него с презрением. Это немного раздражало, но не более того. Все эти холеные детки богатеньких родителей, которые палец о палец не ударили, чтобы хоть чего-то добиться в этой жизни, считали себя выше.. И сколько бы они не упивались своей значимостью, Алекс знал, что они обыкновенные пустышки.

Ровный нос, гладкая кожа как у девки, прямые ресницы, пульсирующие черными разводами зрачки и сверкающие в свете ламп радужки. В эту секунду Нестеров понимает, что никакой Ветров не смазливый. Нихера. У мажора лицо хищника, который умело маскируется и прячется, чтобы поближе подобраться к жертве, усыпить ее бдительность, а потом сцапать, сожрать этими белыми зубами, вонзаясь острыми клыками в яремную вену. Девчонки, наверное, штабелями ложатся, раздвигая ноги, когда он щеголяет своими сахарными улыбками. Аж скулы сводит, когда его губы разъезжаются в плутоватой ухмылке, оголяя ровные белые зубы. Алекс бы повыбивал ему их все до единого.

Ему на хрен не сдалась Лебедева. Да и какая она лебедь?! Жалкий карась выброшенный на берег. Бьётся телом, извивается.. Жаль ее просто. Он, Алекс, ее прекрасно понимает. Видит ее одиночество и потерянность.. Сам в том же положении. Связан по рукам и ногам этими чувствами. И положение безвыходное. Хочется просто поддержать девчонку, протянуть руку помощи. А этот мажорчик.. за поводок держит, бдит. Да какие у него права на нее?! Трудно дать девчонке свободу? Дать возможность распоряжаться своей жизнью?

— Эй, ты!

Алекс скользит по Лису быстрым, напряженным взглядом, не понимая как смог так увлечься, что не заметил его. Влад Лисицкий. Обдолбыш. Отморозок. Его ещё не хватало. Вечно придирается.. "Свали в туман, мне тебя идиота на баскетболе хватает!"

Лис словно читает его мысли. Сначала хмурится, а потом ухмыляется. Вот так просто — тянет угол рта, ощупывает пронзительным взглядом с головы до ног, и у Алекса каждый миллиметр кожи начинает чесаться. Посмотри кто на него так на улице, прибил бы к чертям собачьим. Но ублюдку этому яростное сопение Лекса до одного места. Его взгляд оценивающий, наглый и как рентген, сквозь кожу.

— Грустишь личинка? — спрашивает Лис с лукавым прищуром. А второкурсник вот сейчас совсем не в настроении.

— Иди на **й, Лис, — так и витало эхом в воздухе, однако следом по коридору разлетелся лишь сдавленный хрип. Алекс, конечно, был готов почти к любому финалу, но такой боли он никогда не ощущал, разве что когда получил железной трубой по спине в той стычке в тёмном переулке. До этого ему казалось, что он почувствовал в своей жизни всё, что подготовила для него эта вселенная. Но нет. Сейчас он не то чтобы говорить, он дышать был не в силах. Короткие и быстрые вдохи являлись единственной связью с реальностью. Не обращать внимания на эту боль было невозможно, поэтому он судорожно пытался отползти. Но Лисицкий не позволил. Вмазал ногой по животу со всей мочи так, что если бы Алекс ужинал, то распрощался бы со своей едой на раз. Выхаркивать пришлось желудочный сок. Сука. Какая же он мразь. Что ему, бл**ь, надо?

Голос пропал, будто его выбили вместе с ударом. В глубине сознания парень понимал, что кричать бессмысленно: стены содрогаются от музыки, а до нее 60 метров по коридору.

Главное, за что. Хотя это же ублюдок Лис, ему всегда глубоко посрать за что, для чего, зачем. Алекс собрался с силами и прохрипел то, чего, наверное, не стоило в его положении: — Чтоб ты сдох в помойной яме, протухшее говно..

Сводный брат Софии никогда не умел держать язык за зубами, и это была одна из причин трудностей в его жизни. Нет бы заткнуться и отправить последние силы на размышление о том, как выбраться из этого дерьма, так нет же. Ему надо выплюнуть яд в лицо противника.

— Вообще нюх потерял. — Лис растянулся в оскале. Поношенные кроссовки остановились около бледного лица так, что можно было различить лого на шнурках, — думаешь, если ноги раздвигаешь, то тебе никто язык не прикусит..

Далее последовала жгучая боль на макушке. Рыжий ухватился за волосы и потянул их вверх, заставляя поднять голову и посмотреть в свои ублюдочные глаза. В них не было ничего, только сплошная безбашенность и безумие.

— Прекрасное лицо, кроха, Ветрову нравится, да? — От этого тона тело прошиб холодный пот, а страх обволок всего парня мерзкой плёнкой; пальцы похолодели, а живот скрутило. — А я все думал, чего это он так истерично реагирует на тебя..

Размышления заканчиваются, как только кулак прилетает прямо в лицо. Жуткая боль. Во рту ощущается железный привкус крови. На рефлекторном уровне из глаз покатились ненавистные слёзы боли.

— Вот теперь прекрасно, однако, — Рыжий кидает голову парня на пол и встаёт, —…мало. Вся тяжесть тела ублюдка приходится на запястье. По пространству разносится стон боли, а на глазах парня появляются новые доказательства того, что ему жутко больно. Всё это безумие прервалось коротким звуком уведомления в брюках Алекса.

Теперь интерес Лисицкого переместился на телефон. Он достал его из кармана, по прежнему топчась на чужом запястье.

Отгрузило: «Мы не закончили. Ты где?»

В воздухе витало лишь тяжёлое дыхание избитого, Лис молчал.

— А-а, ищет тебя.., — он наконец заговорил, — мне птичка нехорошее про вас нашептала. Уж не думал, что это правда.

Влад отбросил телефон и отступил. Тяжесть с запястья ушла, но Нестеров знал, что на этом всё не закончится.