# 36

— Хватит, все, — Ольга кажется до краев переполнена моими уговорами с кучей доводов. — Раз ты вся в сомнениях, бросим монетку. Решка — едем, орел — нет.

Я смотрю на нее во все глаза. Монетка? Она собирается решить мою судьбу этим дурацким способом?

— Нет, мы не будем.

— Тогда вперёд, — тянет меня за лямку рюкзака в сторону главного выхода. — Я хочу увидеть его. Понимаешь, мне надо.

— Подожди! — приходится ухватится за единственный скользкий шанс. — Давай, бросай, и быстрее.

Пока брюнетка роется в кармане, утюжу ее сканирующим взглядом. Пятирублевая монетка поднимается в воздух, волшебным образом точно приземляется ей в ладонь и..

Ну что с ней делать? Ни один из стоящих передо мной вариантов не выдерживал никакой критики. Ее невозможно отговорить.. И в этой некомфортной со всех сторон ситуации, я собираюсь идти навещать собственного сводного брата в качестве малознакомой одногруппницы. В родной дом, в качестве "нежданного" гостя.

— Как думаешь из-за чего они сцепились?

Я пришла в себя не от вопроса, а от боли в руке, обнаружив полукруглые глубокие лунки от ногтей на внутренней поверхности ладони. Тут же появилось желание нагрубить по полной, но моральных сил просто не хватило..

— Не надейся, что получишь ответ. Парни о таких эпизодах предпочитают молчать.

— Почему? Я думаю Алекс поделится.

Мое лицо не изменилось ни на йоту, и даже усмешка отразилась лишь в кривовато приподнятых уголках губ. "Попытайся" иронизирую я и обвожу взглядом полупустой автобус.

— Странно, что это произошло так тихо. Никто ничего не заметил. Если бы охрана пропустила его появление на проходной избитого и этому не дали ход, мы бы ничего не знали.

В очередной раз пытаюсь вспомнить тот вечер. Проанализировать. Но разобщенные мысли уводят в другое — в предстоящую авантюру. Зачем я изначально согласилась на тот ультиматум?

Мое возвращение. Игнор, молчание, неприятие. Все натянуто и не понятно. Алекс другой, чужой, нервный. Выражения, которых он не стесняется, узнав о подачи мной документов в ГАуГН, не сильно разнятся с повседневной ситуацией между нами:"Мы не знакомы, слышишь, ты и я — два абсолютно незнакомых друг-другу человека. Или я завтра же забираю из универа документы!" — я не могу быстро уловить причины этого заявления, но принимаю его условия мгновенно, даже не подумав, во что это выльется позже. — "Не кипятись пожалуйста, ты похож на неадеквата, когда начинаешь брызгать слюной. Если тебе вдруг стало так ненавистно наше условное родство, флаг в руки, я буду обходить тебя на учебе десятыми коридорами!" Его взгляд тяжело оседает на мне, и в нем — нечто особенное: сильное, глубокое, давящее, и в резких чертах читается тоска по чему-то далекому, чему-то, казавшемуся несбыточным, и этот взгляд выдирает дыхание из легких.

Позже я осознала — его еще кормила надежда близкой связи между нами, он жил своими чувствами ко мне и мечтал о их исполнении. Ответь вдруг я взаимностью — и можно целоваться в укромных уголках коридоров между парами, держаться за руки при всех.. Без лишних подозрительных взглядов и сплетен.

А теперь? Как у меня получится сыграть свою роль? И стоит ли? Время признаться все равно наступит, не настало ли сейчас? Что делать с этим всем я не понимаю, предпринимая решение ничего не делать до тех пор, пока буду в состоянии выносить эту неопределенность.

— Мне никогда этот Лис не нравился, все в курсе, что он отморозок,— шипит Ольга и резко отстраняется, толкнув меня в плечо. — Смотри, смотри! На билборд! Это..это же ты!

Веду головой, пытаясь рассмотреть улицу по которой движется автобус и широко раскрываю глаза. На большом высоком рекламном постаменте вклеен баннер с которого торжественно смотрю я. В пол-оборота из-за плеча, украшенного гранатовыми пайетками. Как ужаленная отворачиваюсь и выдавливаю:

— Нет, конечно!

Подростковые мечты, в которых ты на виду у всех, пользуешься популярностью, сверкаешь со всех обложек журналов неожиданно объявляют войну твоей реальности.

— Ты! Это ты! — Автобус идет дальше, Ольга наконец теряет из виду рекламный билборд и оборачивается ко мне. Смотрит недоверчиво и удивленно.

— Зачем врешь? И почему не сказала?

— О чем? — на шумную Ольгу пялятся пассажиры и мне неожиданно хочется покинуть городской транспорт на ходу.

— Об этом!! Это реклама от Vishi group и ты на ней!

Я не готова это комментировать. Ни сейчас, ни после, но когда Алексееву это останавливало?

— София, милая, да у тебя просто талант преподносить сюрпризы. Говори!

Кажется на этих словах я скривилась.

— Давай не здесь!

Ольга нахмурилась.

— Не здесь, — согласилась она, и не сводя с меня обжигающе-обвинительного взгляда, дернула плечом. — На следующей нам выходить.

Еще минута и мне приходится следовать за ней на ватных ногах.

— Как у тебя получилось такое скрыть? — Не дав даже выдохнуть продолжила девушка, как только мы очутились на остановке. На такой знакомой мне остановке.

— Я ничего не скрывала, просто не видела причин об этом трезвонить, — просовываю руки в карманы и топчусь на месте делая вид, что не знаю куда идти дальше. За адресом Алекса Ольга ходила в деканат и теперь эта информация у нее.

— Скромницей хочешь прикинуться? Не получится! Это компания семейки Ветровых, и ты прекрасно это знаешь!

— Да, теперь знаю, — резко бросаю я, поежившись из-за пристального внимания. Если бы знала раньше никогда бы не позволила втянуть себя в эту авантюру. От Ветровых стоило держаться подальше.

Кажется после моего ответа, комментировать все остальное просто не было смысла, но настойчивый взгляд Ольги выдавал, что она думает об этом иначе.

— И как давно это между вами?

— Что это и между кем именно? — эхом отозвалась я, найдя наконец смелость взглянуть на подругу. Лямка рюкзака оттягивала плечо и мысль прийти домой, спрятаться в своей комнате стала дразнить с новой силой. Этот день обещает быть долгим.

— Не прикидывайся джедайским падаваном. Между тобой, Олежиком и его фирмой.

— Олежиком?! — Хмыкаю я, и раз уж мы перешли к такой интонации коротко выпалила, — подошел, предложил работу, прошла пробы, подписала годовой контракт и вот. Все. — развела локти в стороны, не вынимая рук из карманов. — Вся перед тобой, как на ладони.

— И ты согласилась? — на мгновение на лице Алексеевой поселилось очень открытое и уязвимое выражение.

Не сдержавшись вздрогнула от холода.

— Да. Это было до того, как я узнала, что Олег и Тимур братья, если тебя именно это задело, конечно.

Ольга осторожно качнула головой. Ей не было причин мне не верить, но и верить не сильно хотелось. В любом случае, это в целом моя жизнь и она не похожа ни на какую другую.

— И что же ты теперь? Чем занимаешься там, расскажи хоть, — она двинулась вперед к дворам подальше от дороги.

Я раздраженно выдохнула и потащилась вслед, неторопливо делясь информацией о своей еще короткой деятельности в компании. Не забыв упомянуть каким вышло наше первое знакомство с Олегом в экскурсионном автобусе.

— И что же, никаких приставаний с его стороны и намеков?

Ну теперь понятно, к чему этот допрос.

— Можно подумать ты собираешься мне верить.

— Ну я по любому должна быть удивлена.

— Чему? — пытаюсь понять.

— Так лихо закрученному сюжету.. Случайная встреча и уже на рекламном билборде в центре города, — неторопливо рассуждает Ольга скептически посматривая на меня.

— Последовательность и напор. Некоторым мужчинам это свойственно, — фраза вырывается быстрее, чем я успеваю сообразить. А про себя подумала, что Олег еще тот мастер в запудривании мозгов.. Последняя наша встреча в прокуренной подсобке прорубила серьезную брешь в моем восприятии его в целом.

— А что на счет Тимура? Как он смотрит на эту вашу совместную деятельность?

— А при чем здесь Тимур? — я замедлила шаг и остановилась. Появилось стойкое ощущение, будто Оля пытается донести до меня какую-то глубокую мысль.

— Он знает?

— А при чем здесь это?

Мне нестерпимо хочется его защитить. От всего. Плохого мнения окружающих, сплетен, лжи.. спрятать от всех, спрятаться вместе с ним и осознание этого наваливается тяжёлым тревожным грузом.

— Между вами ведь тоже все быстро вспыхнуло. Сомнительно как-то. Не находишь?

Какого ответа она ждёт? Про фобии, которые стали в основу наших странных отношений с Тимуром уж точно не расскажешь, а выдумывать ничего не хочется.

— Хватит этого. Между нами ничего не горит, и вряд ли разгорится, — меня пугает эта тема больше, чем я готова принять. К Ветрову тянет с такой силой, с какой хочется бежать от него сломя голову. Но это не значит, что мне нравится в этом ковыряться.

— Ладно, ничего нет, — собеседница скривила губы, отстраненно пожала плечами, но это не помешало следом ядовито "укусить".— Вы просто так уединяетесь в машине, и ты просто так зализываешь его раны.

"Зализываешь". Этой фразой все сказано.

— Что на счет тебя, Оля! — От меня волнами исходит смятение и недовольство. — Симпатия к Нестерову, как неожиданно! Давай поговорим об этом. Мы идем к захворавшему парню, который даже нас не ждет. Который даже не подозревает, что нравится тебе. Чего я еще не знаю?

Боже, что я несу?!

— Кстати, это твой район, — проигнорировала Ольга мой желчный выпад. — Не подскажешь, где здесь можно купить печенюшек к чаю. Не удобно заявляться с пустыми руками.

Я на секунду отвлеклась, представив как Лекс смыкает разбитые в кровь губы на кондитерском изделии.

— Разве что зефирки...,— шепнула сама себе и внутренне вся подобралась перед встречей с неизбежным.

Дверь долго не открывают. Ольга вновь жмет на звонок и мне хочется вмазать ей по руке.

— Послушай, хватит! Его просто нет дома !

— И где он по твоему?

— Не знаю, может родители в отделение травматологии положили. О подобных визитах нормальные люди обычно заранее договариваются.

Я мысленно обращаюсь ко всем богам, чтобы дверь так и осталась запертой перед нами, но замок неожиданно щелкает.

Мое сердце начинает колотиться то в желудке, то в горле, но никак не за грудиной. А еще — в глазах почему-то щиплет и тяжело дышать, и слегка подрагивают руки, и я не могу поднять взгляд, чувствуя острый привкус стыда.

— Алекс! — Ольга прямо подпрыгивает на месте от нетерпения и какой-то наигранной радости. А может не наигранной, а очень искренней. Но мне сейчас не понятно.

— Мы пришли тебя проведать, прости, просто удержаться не могли, пустишь? — переходит почти на шепот, очевидно изумленная его видом.

Я наконец нахожу в себе силы посмотреть в просвет двери.

Первое что бросается в глаза -- бледное, израненное лицо. Фиолетовая скула расцарапана, вспухшая бровь рассечена, припухший кончик губы лопнувшей по середине. Я видела это все утром, но за день картина успела заветриться в памяти и теперь.. Волна раздражения на Ольгу поднялась с новой силой. Не нужно было тащиться сюда, беспокоить парня. Просто очередная ее блажь!

— Оля, ты разве не видишь? Здравствуй, Алекс, скорее всего тебе сейчас не до гостей, нам не стоило приходить так рано.

Подыграй, просит мой взгляд, прогони нас!

Брат отмирает, кривит губы в чем -то похожим на улыбку и возвращает внимание Ольге.

— Не ждал, вот серьезно, проходите девчонки, — отступает от двери, позволяя нам проникнуть внутрь.

Прежде чем войти Оля бросает на меня какой то тяжёлый траурный взгляд. И я понимаю, что она тоже глубоко задета тем, что увидела.

В прихожей озираюсь в поисках вещей, которые могут выдать мое здесь проживание, но в этом нет никакого смысла, потому что Ольга не обращает ни на что внимание. Разувается, вешает куртку и топает прямиком в ту комнату, дверь которой чуть приоткрыта. Я ещё топчусь в коридоре, а в комнате брата уже зарождается тихий диалог.

В помещении темно из-за тяжёлых плотных штор. Алекс полулежит в постели, подперев голову и спину кучей подушек. Ольга в кресле напротив. Больше сесть негде, разве что на кровать или пол. Ни то, ни другое в данной ситуации как бы не вариант для меня, поэтому я просто замираю в дверном проёме прислонившись к косяку, и прислушиваюсь к мягкому голосу Ольги.

— Впрочем, ты можешь не беспокоиться о том, что в универе об этом судачат. На самом деле никому и дела нет. Узнали, обсудили и к третьей паре позабыв обо всем бегали как ужаленные за старостой, выпрашивая конспект. Я попрошу ее прислать тебе.

— Не надо. Мне сейчас не до этого.

— Брось, ты зря хоронишь себя так рано. Через четыре дня все заживёт, вот увидишь.

— Никто не спорит.

Брат переводит взгляд на меня и кивает на край постели.

— Не стой .. София, садись. Места полно.

Сердце совершает немыслимый пируэт, от того что наша связь ощущается даже в коротком пустом взгляде, других мы себе не можем позволить. И в интонациях, где играют все эмоции незримые для других.

— К тебе собиралась прийти вся группа, но мы с Софией были непреклонны. Представляю, какой бы тут стоял гвалт, не тормозни мы этих спиди-гонщиков.

— Передавайте нашим привет и спасибо, за особое внимание.

Алекса тяготит ее присутствие, я чувствую, но держится он молодцом.

— Тебя все любят. Никто не знает, что между вами произошло, но все на твоей стороне и солидарны в том, что Лис просто отморозок, — спокойно продолжает Ольга мягко и доверительно улыбаясь, вся уйдя во внимание. Но брат у меня кремень, его не проведешь на мякине. Если не объяснился со мной, значит ни с кем не станет откровенничать.

— Сильно болит?

Я никогда не видела ее такой душевной и это просто поражает. А я ещё переживала за свою ложь.

— Терпимо. Две таблетки кетарола и чувствуешь себя живым, лишь слегка под шафе..

Тревога отступает сразу. Ольга выплеснет наболевшее, мы разойдемся в разные стороны и снова как раньше будем встречаться лишь в университете. Постепенно впадаю в сон наяву, медитирую, разглядывая свой маникюр, борясь с жутким желанием вытянуться на кровати прямо здесь и сейчас. День выдался долгим и нервным.

— Подожди, — слышу неожиданно раскаленный голос брата, поднимаю голову и возвращаюсь в реальность. Алекс смотрит прямо на меня твердым вопрошающим взглядом, только что прервав Ольгу, и это слишком явно говорит о том, что от меня чего- то ждут.

— Я все пропустила. О чем речь? — Лихорадочно тянусь к выбившейся пряди и убираю ее за ухо. Через семь секунд отворачиваюсь от тяжеленного немигающего взгляда. Гулкое кислое удивление наваливается многотонным грузом. Не дождавшись ответа от Алекса, перевожу взгляд к Ольге ища подсказки. Но та и сама в целом не понимает, почему нажат стоп кран..

Они смотрят на меня, я на них. Вернее, брат даже не смотрит, — прожигает презрительным взглядом.

— Хах, — надрывно резко усмехается Алекс, разрывая успевшую подсохнуть корочку на губе, подается вперед, и аккуратно трёт веко, словно выкраивая паузу, так нужную ему, чтобы взять эмоции в руки. — Вот же чудачка наша новенькая!

Ядовито и с неприязнью, которую можно позволить только в сторону предателя.

И я понимаю, что этот камень в мой огород. Ольга понимает тоже.

— Нет, зачем ты так?! — Заступается Алексеева, выставляя "галогеновые щиты",— Софию можно понять, это же Ветров. Золотая мечта слепого романтика... Мало кто устоит. К тому же она ему на самом деле нравится. Вчера в машине..

Может, это галлюцинация измученного сознания? Может кошмарный сон? С чего Ольга вообще говорит об этом сейчас? ЗДЕСЬ. ПРИ АЛЕКСЕ. В голове начинает нарастать противный гул.

— О-оля, — севшим голосом тяну я, покрываясь липкой испариной.

Оля-оля-оля.. Мне кажется я мысленно ору повторяя ее имя, чтобы заткнуть, заткнуть, заткнуть!