# 44
София
Пахнет пластиком, чем-то пресным, как гипсовая штукатурка.
Пахнет неуютом.
Над головой стекляшки люстры мерцают чересчур навязчиво и чересчур холодно, своим блеском напоминая острые конусы льда на февральских крышах. Кажется, одно неверное движение — и абажур рухнет, распнет на полу, пригвоздив запястья к полу.
Темное море наступает. Наступает, как ледяная волна, удушающая и топящая холодом, такая же оглушительная, как и фоновый шум вокруг, как треск нервов под кожей. Как дребезг разлетевшейся на куски тарелки.
Руки тянутся всех сторон, выныривают из кромешной тьмы, готовые вцепиться в хрупкую шею и утащить туда, где никогда не светит солнце.
Тёплые дорожки застывают на подбородке и щеках. Хочется сжаться в комок, выгнать едкие мысли вон. Но в голове словно что-то замкнуло, и пустота остаётся. Будь я хорошей девочкой, ничего бы этого не случилось. Не разлей я утром чай, ничего бы не случилось. Ничего не случилось бы, если… Не хочу реветь но мне страшно. Страшно до сведённого желудка и ломоты в грудине. Всхлипы не удаётся затолкать обратно в глотку или заглушить, уткнувшись в коленки.
Но по загривку разливается тепло, и я не сразу понимаю, что это ладонь.
Рука — сильная и бережная. Тёплая. Обхватывает без труда, точно я по-прежнему маленькая из далёкого прошлого; всего лишь напуганный ребёнок, забившийся в угол.. «Я здесь», — раздаётся у виска. Почти ласково, почти успокаивающе. Хочется впитать эти интонации кожей — чтоб навсегда, чтобы вцепиться, как в спасательный круг.
Просыпаюсь. Отбрасываю тяжёлое одеяло и смотрю в потолок боясь спугнуть воспоминания ускользающего сна.
Не может быть. Не может быть, что мне снился Ветров. В моем сне он выглядит немного отрешённым, непривычно задумчивым. И взгляд у него какой-то знающий. Словно он догадывается, что за мутотень творится в моей голове и каково это — задыхаться от призраков. Я думаю: хрень. Показалось. Откуда ему знать? Таким, как он, кошмары не снятся.
Тимура здесь нет, но он абсолютно точно лезет в голову. Запахами, фантомными следами, отголосками. Обрывками робких, крамольных мыслей — Быть может, находиться вблизи него не так опасно? Никаких обточенных граней, никакого яда на языке…
И как-то жалею о своих последних словах в подъезде.
***
С возможностью ускользнуть из дома рано утром незамеченной пришлось распрощаться, как только стала обуваться. На пороге своей комнаты неожиданно появился Алекс -- босой, в мятой майке и почему то в уличных спортивных штанах.
-- Куда так рано? -- в голосе как будто и нет вопроса.. Предупреждение, несогласие.
Как же я надеялась избежать этого. Собиралась украдкой, специально взяла в дорогу только самое необходимое. Документы, деньги, сменное белье и косметичку, проще говоря одна сумочка. На поездку в другой город ну никак не похоже.
-- К Марине. -- Кратко выдавила я. Естественно начинать рассказывать брату про работу в "vishi group" я не собиралась. -- Мы вчера договорились. У нее там ремонт, нужно помочь.
-- В шесть утра?
На часах было 6:20, За пятнадцать двадцать минут я успею добраться до аэропорта, в 7:25 посадка на рейс. Такси вот вот должно подъехать к подъезду.
-- Да, мы обсудим некоторые детали по интерьеру, потом надо рвануть в строительный магазин, выбрать материалы к приходу рабочих, -- складно вру я, обещая себе извиниться уже сегодня отзвонившись, -- ты почему не спишь?
Закончила втискиваться в пальто и вернула взгляд Алексу. Губа уже затянулась и на скуле проглядывалась царапина в желтом пятне синяка. Но больше меня поразило выражение его лица. Безразличное и между тем презрительное.
-- Сны странные замучили.
-- Сны? -- переспросила я, не допоняв. Никогда раньше Алекс не жаловался на сон. -- Постой, может это как то связано с произошедшим. Может у тебя психологическая травма после избиения?
Алекс провел рукой по лицу.
-- Нет у меня никакой психологической травмы. На пятнадцать минут можешь задержаться? Давай выпьем кофе.
-- Нет, я уже не успею..
-- У вас что там ремонт по минутам расписан?
-- Меня такси ждет, -- зачем то умоляюще произношу я. Словно он может мне запретить уйти.
-- Такси, -- через недолгое молчание сухо повторил брат и прошел мимо меня в кухню.
Больше волнующих вопросов мне не хотелось, пора бежать. Потянулась к дверям и не нашла в замочной скважине ключи.
-- Ты ключи не брал? -- нервно роюсь в карманах, потом в сумочке. Надо же. -- Алекс, открой своими, пожалуйста. Не знаю куда засунула. Вроде бы в дверях оставляла. Алекс!?
Он стоит напротив окна спиной ко мне и кажется не реагирует на мои слова. Мы иногда страдали излишней молчаливостью — слишком много тараканов водилось в наших головах.
-- Я не хочу, чтобы ты возвращалась.
Слова впиваются в меня клешнями и в голове повисает огромный знак вопроса.
Звучит это бесконечно странно, больше похоже на бред, и я должна бы заострить на этом внимание, но не могу себе позволить. Рискую опоздать на самолет. Просто отворачиваюсь к вещам на вешалке, лезу в карман его куртки и достаю связку собственных ключей.
И только выскользнув за порог неожиданно прозреваю: он знает. Он точно знает куда я спешу.
...
В зале аэропорта меня тут же находит Дина Викторовна. Она не должна сопровождать нас с Олегом в эту поездку, поэтому разыскивая взглядом шефа в толпе людей, я не сразу реагирую на ее оклик.
-- Давай поторопимся, мы и так задержались. Все это не к добру. Ни договоров на руках, ни метрик.
-- Олега Богдановича не будет? -- интересуюсь я, находя в сумочке паспорт.
-- Семейные неурядицы у нашего шефа, -- отмахивается женщина и тут же поворачивается ко мне. -- Посмотри, я тональник по коже хорошо растерла? Спешила как сумасшедшая.
В аэропорту столицы нас встретил куратор, усадил в машину, повез к гостинице.
В салоне женщина тут же достала телефон, включила и повисла на трубке раздавая указания.
-- Сережа, мы в Москве. Отдышимся немного и за дела. Собирай всех к часу. Да, к часу, я успею. Свяжись с нашим офисом и потребуй копии договоров. К двум они должны лежать передо мной на столе... Я пока не знаю что у Олега,..... нет, следующим рейсом он не примчится.
Я держу в руке стаканчик с кофе, разглядываю улицы незнакомого города и про себя восхищаюсь роскошью и красотой. В Москве я была лишь однажды -- проездом и довольно давно.
....
-- Сразу договоримся, если покидаем номер по одиночке, то оставляем ключ на ресепшн. А то был такой случай с одной дурочкой. Пошла по городу гулять, а мне хоть на диванчике в холле располагайся.
-- Хорошо, -- киваю я, заходя в номер. Оглядываюсь: вполне комфортно. Просторный номер с рабочим столом, прекрасный вид из окна и одна большая кровать.
-- Отдохни пару часов. Ты пока не нужна. Потом подойдет визажист. Артёмка, прекрасный парень, познакомитесь, -- Дина Викторовна задернула штору на окне, -- боже, как раздражает свет после такого стресса.. Мы давно с ним работаем. К четырем ты должна быть готова. Будет ранний ужин с нашими компаньонами, я вышлю за тобой машину. Скажешь Белле..
Я не могу внимательно слушать, потому что смотрю на кровать, и когда директор замолкает, чтобы отдышаться, задаю вполне резонный вопрос.
-- Олег Богданович забронировал только один номер? В целом меня ужасает факт, что номер один на двоих, ведь поездка планировалась именно с шефом.
Дина Викторовна оглядывается на меня через плечо.
-- А что? Ты вроде взрослая барышня, должна понимать, -- снисходительно кривит губы.
Смотрю на нее проницательным взглядом предупреждая, что насмешка в ее голосе не ускользнула от меня.
-- Или все таки нет? -- удивлённо вскидывает брови.
Сжимаю челюсти, не имея возможности прямо сейчас спросить за это все с Олега.
— Хороший вопрос. Это все, что вы хотите узнать? — не скрывая раздражения спрашиваю я.
— София, честно говоря, ты мне нравишься, -- гипнотизирующе льстиво. -- Но с этими разговорами не ко мне, девочка моя, не ко мне. К тому же, -- она нависает над собственной сумочкой и начинает ее тормошить, -- в договоре о найме нет пункта об обязательной необходимости отдельных кроватей.
***
Тимур
Видимо в этот день жизнь решила подготовить мне особый сюрприз.
Так обычно и получается — быстро, с разбегу, не вписываясь в повороты, ни секунды не раздумывая, а когда без тормозов, на полной скорости и с выключенными фарами — так интереснее, ярче и чувственнее.
Я еще брежу адреналином, который разгоняет кровь. Даже спать не тянет. Да и негде в этой клетушке.
Впрочем, нервничать уже поздно. Надеюсь, мое сумасбродство окупится.
Вытянул ноги, удобнее устраиваясь на широкой лавке и даже потянулся к карману. Но вовремя вспомнил, что сигареты, зажигалку и телефон конфисковали. Остается только дремать, пытаясь отвернуться от яркой лампочки в охранке.
Напротив меня какой то фраер в белой замызганной дутой куртке пытается что то втолковать стражу порядка. Нудит сипло, надоедливо, потому что никто его естественно не слушает. Здесь сыро и странно пахнет, но я готов себя заставить это перетерпеть и ждать.
Сначала появляется хозяин иномарки, которую я угнал. Меня выводят в дежурку к столам с телефонами и кучей всяких папок. Устанавливают наше не родство и не знакомство. Задают кучу вопросов и стыдят. Да, стыдят. Это у них весело получается.
-- Как же вы до этого додумались Тимур Богданович? Чужую машину разбить? Ауди между прочем, совсем новенькая. Быкануть захотелось? Чужое имущество испоганить? А за порчу чужого имущества статья между прочем, вон потерпевшая сторона серьезно настроена. В суд подаст. Все оплатить придется, восстановление, ремонт... А вы даже не работаете. Как выкручиваться будете?
Я игнорирую все вопросы и комментарии.
-- Это я еще про угон молчу. А если бы пострадал кто?
-- Уж поверьте, я сделал все, чтобы невинных жертв не было.
-- Не надо, не надо, можете нас не успокаивать, за создание опасной обстановки на дороге мы с вас по-любому спросим.
Подтягивает к хозяину машины пакет с моими личными вещами.
-- Посмотрите внимательно. Вещи у него конфисковали. Нет тут вашего?
А сам поглаживает пальцами мои швейцарские часы под прозрачной пленкой.
Кстати, да. Время.
Я нахожу взглядом настенные часы, анализирую и сжимаю губы. К горлу подкатывает едкий ком, шершавый и колкий одновременно — мысленно давлюсь на слове «досада»
Что то идёт не так.. Олегу давно пора быть здесь, -- найти меня в одной из "загребалок" нашего города не так уж и сложно.
Собственные мысли вдруг превращаются в муравейник, в который неожиданно ткнули палкой. Предположения зашевелились одно за другим: Алекс проспал, не захотел звонить. А если Олег... не позволяю крамольной мысли даже на секунду поднять голову, даже шепотом задать пугающий вопрос... Я знаю, что не приму ее после него.
Ощутив, что пульс участился от злости и беспокойства, пытаюсь отвлечься, но Искушение отправить что-то, позвонить просто, чтобы узнать как там все сложилось становится слишком навязчивым.
-- Отводи его обратно, -- кивает в мою сторону блюститель порядка.
-- Мне позвонить надо.
-- Позже позвонишь.
-- Сейчас.
Вырываю локоть из чьих-то цепких пальцев.
-- Веди его, я сказал.
Скручивают руку, надавливают на загривок. Хочется лягнуть, вырваться, заехать в нос тому кто за спиной, но чутко просчитываю, это только усугубит мою ситуацию.
-- Шагай!
Я делаю несколько шагов и с надеждой на лице оборачиваюсь на открывшуюся дверь.
В проеме Олег. Выглядит он странно -- осунувшийся и растрепанный. Находит меня пробежавшись по помещению взглядом и вымученно кривится. Запрокидываю голову и расслабляюсь, позволяя увести себя в клеть. Все таки удалось. Олег в городе, не в самолете рядом с моим наваждением, а здесь, со мной. Все остальное уже не важно.
Брат воспользуется собственными связями, даст контакты адвоката, естественно подпишет стопку бумаг, пообещает все уладить с пострадавшей стороной. Все как и планировалось. На какое-то время удается абстрагироваться. Сконцентрировать пустые мысли на движениях в собственной голове, не подставляя себя ни под один из размытых образов.
Через двадцать минут меня выпускают без нравоучительных слов "на дорожку" и пререканий.
— Придурок, — резюмировал Олег, подойдя с боку. Интересно, о чем он? Скорее всего злится, что они с Софией не летят сейчас на московскую тусовку..
Внезапно он выбил из рук сигарету, которую я как раз прикуривал, схватил под локоть и дернул на себя.
Смотрит на меня со всей яростью и дышит в лицо.
— Ты ничего не попутал? — угрожающе уточнил я, не сразу определившись, как реагировать на это вторжение. — Не надо из себя крутого парня строить. Не надо, Олежек. Я знаю, где прав. Вот и все.
Вырываю руку и медленно спускаюсь по ступеням, нашаривая пачку сигарет в кармане. Мы никогда не ладили. Всегда что-то делили, спорили, игнорировали. Это ему интересно блюсти традиции нашей семьи, -- быть понятным и органичным, с уклоном на подчеркнутую деспотичность перенятую от отца. Подчиняться каким-то общепринятым правилам, недооценивать меня, вернее, презирать, за мой бунтарский характер и не любовь к повиновениям, и прятать собственные пороки за умным, серьезным лицом. Я не для того родился, чтоб в рот ему заглядывать и боготворить, как непререкаемый идол нашей семьи.
-- Неразумное, маленькое зло.., -- кидает мне в спину Олег. -- Я бы не приехал вытаскивать тебя из этого дерьма. Сегодня уж точно, нет.
Я затягиваюсь и хищно усмехаюсь.. "Ну конечно, на другой чашке весов кое- что повкуснее, чем мои проблемы."
-- Три часа назад умер Кирилл. Вот и живи теперь с этим. С этим своим -- я прав!
Он обходит меня и идет вперед к припаркованной у забора машине. Я глохну на вдохе, закашливаясь сизым дымом и сквозь резь в глазах от никотина смотрю в спину исчезающую в пустоте.
К пустоте добавляется белый шум. Как неработающее кабельное по ящику — шипит и дрожит изображением. На груди под кожей разливается огонь, превращая ребра в черные истлевшие стебли. Взгляд дрейфует вдаль, к пыльной, заляпанной грязью и осенними дождями улице.