13. Алексей

– Кыс-кыс-кыс! – звал я Барсика, но тот не обращал на меня никакого внимания. Поглядывал свысока, будто понимая, что мне до него не добраться. Несколько дней подряд я пытался его поймать, но безуспешно. Стоило мне подобраться к коту достаточно близко, и он удирал от меня. Я так задолбался ловить его, что это уже стало для меня вопросом принципа. Я охотился за Барсиком не только потому, что Аня меня попросила его изловить, переживая за скотинку, а потому что он меня уже задрал! Бессовестный кот повадился лазать возле собачьего вольера, дразня тем самым Бакса. А тот и днём, и ночью глотку рвал, порываясь выбраться из заточения и надрать пушистую задницу коту. Прошлой ночью Бакс так надрывался, что я думал, охрипнет псина моя. Потом выть начал от отчаяния, и я окончательно потерял надежду выспаться. Хорошо, что окна девочек выходили на другую сторону дома, иначе и им бедолага выспаться не дал бы. Со дня на день родители Ани прибудут, я их на все выходные пригласил. Ладно я, но гости-то как спать будут под это завывание? – Барсик! Дружище! Смотри, что у меня есть! Я продемонстрировал ему миску с кошачьим кормом, но заинтересовать этим кота не удалось. Он блаженно зажмурился, подставляя морду солнечным лучам, и я едва эту чашку в кусты не зашвырнул от злости. Застрелю! Клянусь богом, пристрелю говнюка, если он ещё одну мою ночь превратит в ад! Я представлял, как принесу беглеца Анюте, и она меня страстно поблагодарит за спасение её любимца, но вместо этого я вынужден буду оправдываться перед ней, наваливая о том, что Барсику на воле лучше живётся, чем взаперти. Так, по сути, и было, раз он не торопится возвращаться домой. Почуял свободу котейка, вот и забрался повыше, чтоб его не беспокоили. Если бы он не тревожил Бакса своими ночными гулянками, у меня бы вообще к нему не было вопросов. – Пошёл ты ещё раз в задницу, гнида шерстяная! – с неприязнью прошипел я ему и демонстративно отдал Баксу вкусняшки, предназначавшиеся коту. – Алексей Петрович, – отвлёк меня охранник. – Там к вам приехали. – Кто? – удивился я, потому что совершенно никого не ждал. – Воскресенский, – ответил мужик, и у меня кровь закипела в моменте. Как он посмел, сволочь, ко мне сунуться? Ещё сорока дней с момента Пашкиной и Юлькиной смерти не прошло! Лютая ярость захлестнула меня, заставляя хвататься за пушку. Нельзя… Нельзя мне сейчас глупости делать! – Что прикажете? В дом проводить? – Да щас! – с презрением выплюнул я. – Много чести! Так побазарим! В сопровождении охранника я вышел за ворота. Нападения Воскресенского я не боялся. Не сейчас. Хотел бы меня замочить, не стал бы так официально стучаться в дом. Что было нужно Боре, я и так знал, но просто послать его было бы непозволительной глупостью. Увидев меня, Воскресенский вышел из машины и элегантно одёрнул полу пиджака. – Здравствуй, Таран! – протянул мне руку. Лёха Таран – погоняло моё от фамилии Таранов. Боря раньше Воскресеньем был, пока в люди не выбился. – С чем пожаловал? Руку жать я ему не собирался, а здравия желать тем более, поэтому Боре пришлось руки свои заложить за спину. Сколько бы проклятий ни было сказано мной в его сторону, до него, видать, не долетело. Выглядел он прекрасно. Пухлый, упитанный, харя вот-вот треснет, аж лоснится вся. А моих друзей червяки в земле едят. Я из последних сил держал лицо, чтобы не выглядеть тявкающей псиной. Догадывался же, что Воскресенский на меня давить будет, выкруживая Лизу себе, но не думал, что он ко мне домой заявится. Позвонил бы хоть, что ли, для начала. Может, меня и дома-то нет? Наверняка Боря следил за мной, поэтому ему было прекрасно известно, что я дома. Он даже не пытался этого скрыть, заявившись сюда внаглую. – Я приехал, чтобы обсудить один вопрос, – пояснил незваный гость. – Дочка Аргандеева… Отдай мне её по-хорошему? – А больше тебе ничего не надо? – оскалился я. – Я ведь и силой забрать могу. Через твой труп. Зачем ты выделываешься, Таран? Знаешь ведь, как дела делаются? – И ты знаешь, Боря, – развёл руками я. – Поэтому меня удивляет твой визит. Я ведь тоже не пальцем деланный? Так что забудь про девочку, пока я не отправил тебя к её родителям. Вот с ними всё и обсудишь. – Я ничего плохого Лизе не сделаю, – продолжил он, будто не слышал того, что я ему только что сказал. – Поделим завод, я даже разрешу тебе навещать твою крестницу. Что я не человек, что ли? В том-то и дело, что не человек. Люди так подло конкурентов не сливают. У меня появилась маленькая надежда, что всё, что я затеял, выгорит. Раз Боря уже торгуется, значит, менты ему прямо в затылок дышат. Ещё один прокол, и он присядет как миленький. Господи, поскорее бы его закрыли! Иначе мне придётся взять грех на душу! – Пошёл к чёрту! – коротко ответил я, решив приберечь свои встречные угрозы. – Что ж, ты решил свою судьбу, Лёха! – пожал плечами Боря. – И своей толстожопой подельницы. Когда мои орлы будут с ней развлекаться, ты будешь рыдать, стоя на коленях. Я разрешу досмотреть до конца, а потом ты сдохнешь. У меня зубы от бешенства заскрипели, когда он про Аню заговорил. Пришлось сжать кулаки, чтобы не вцепиться в его глотку прямо сейчас. – Не тебе, Бориска, говорить о толстой жопе! – усмехнулся я. – Смотри, как бы с ней что-то не случилось. Воскресенский сел в машину и уехал не попрощавшись. Я проводил взглядом его кортеж, пока он не скрылся из виду, чувствуя, как меня всего трясёт. Оформим опеку над Лизой, и я грохну этого урода, отомщу за друзей. Аня не бросит Белку, я уверен. Пусть меня посадят, зато мои девочки будут жить в спокойствии. Ключевые слова – будут жить!