Глава 13

Его величество, прочитав письмо советника и давнего друга, радостно потирал руки. Из дворца сбежать хотелось нестерпимо. После родов её величество вела себя невыносимо. Казалось, она совершила подвиг, какого до неё не совершала ни одна женщина в истории человечества.

По счастью для ребёнка уже взяли штат кормилиц — негоже королеве самой дитя кормить. Да и вообще, особой трепетности в отношении собственного дитяти со стороны её величества не наблюдалось. Зато наблюдалась невыносимая истеричность. Злоба доходила порой до того, что теперь не только прислуга, а и бедные фрейлины были вынуждены после "уроков" её величества отлёживаться дома по нескольку дней.

Раздражала короля эта фурия, за время беременности почувствовавшая свою безнаказанность, и теперь не собиравшаяся возвращаться в рамки приличий.

Надо что-то делать, надо решать вопрос с проживанием её величества подальше от дворца. Одна проблема — праздники по случаю рождения наследника гремят по всей стране. Отослать её сейчас невозможно. Придётся терпеть до окончания торжеств.

Впрочем, его величество довольно бросил взгляд на письмо, зачем терпеть, если есть возможность сбежать хоть на неделю, а возможно, и на пару. Большая охота вписывается в праздничные мероприятия.

Надо собрать чисто мужскую компанию и отдохнуть от дамского общества! Есть, правда, герцогиня, но эту крестьяночку можно не принимать во внимание. Посидит у себя в комнатах, ничего не случится.

Дёрнув шнурок и дождавшись секретаря, его величество начал отдавать распоряжения об организации охоты в поместье герцога Отеро…

Слухи об этом разнеслись по дворцу быстрее ветра и уже вечером в потайную дверь в покоях её величества тихо постучали.

Быстро выпроводив прислугу и фрейлин, королева впустила гостя.

— Он едет на охоту, — начала она, пропуская приветствия.

— Отлично, радость моя! Отлично! Именно это нам и нужно. Его самостоятельное решение ехать к Отеро огромная удача!

— Как вы этого добились? — женское любопытство оказалось сильнее королевы.

— Просто. Нам повезло — в герцогском лесу едва не сожрали герцогиню Отеро.

— И почему же её не сожрали?! — возмущённо воскликнула её величество.

— Исключительно по воле случая. Но, если быть откровенным, на её нахождение в лесу мы даже не рассчитывали. Нечисть заселили давно, да герцог оказался нерадивым хозяином и не обратил на это никакого внимания.

Гость развёл руками и приблизился к королеве.

— Мы можем поговорить о чём-то другом? — играя бровями, промурлыкал он.

Её величество ускользнула от объятий и сердито посмотрела на гостя.

— Пока не будет закончено дело, никаких "шалостей", — резко ответила она. — Не собираюсь рисковать, у стен могут оказаться уши. Отеро, похоже, нас подозревает!

— Что бы он ни подозревал, фактов у него нет и быть не может. Всю работу мы провели очень осторожно. Тех, кто завёз нечисть в леса, уже давно нет — надо же было чем-то кормить "зверюшек" первое время. Аристократия пока шепчется по углам, а мы смотрим, кто готов нас поддержать. Основная группа заговорщиков невелика и повязана друг с другом, будут молчать в любом случае. Мы в полной безопасности.

Кокетливо глянув на гостя, королева приглашающим жестом указала ему на кресло рядом со своим. Пусть думает, что она полностью околдована чарами этого болвана. Она не собирается делиться властью ни с кем, даже с наследником, не говоря об этом болтливом павлине. Но надо поддержать в нём убеждение — корона будет на его голове. Мужчины предсказуемы и ими так легко управлять!..

* * *

День получился в итоге суетной.

После завтрака, на котором герцог не присутствовал отправившись в деревню Патрика с сестрой, леди Мальвина начала урок ведения домашнего хозяйства. Что делать, лучше начать поздно, чем никогда.

Мы ходили по дому, я внимательно наблюдала за леди, дававшей указания своим ровным голосом. Она не командовала, как бывало матушка, не рыкала, как батюшка. Достаточно было указать горничной пыль на белоснежном платочке, и служанка хватала тряпку и бросалась переделывать уборку. Достаточно было дать чёткие, лаконичные указания и прислуга бросалась их выполнять без лишних вопросов и возмущения.

Смотрела и впитывала в себя манеру поведения — вежливо, без малейшей грубости, но так, что не выполнить невозможно. Иной раз и самой хотелось получить указания и начать работать, но теперь я должна научиться разговаривать с прислугой, как леди Мальвина.

Экономка приходила несколько раз за указаниями лично от меня. Сначала было неловко требовать от женщины, годившейся мне в матери, выполнения своих распоряжений. Видела недовольно отблёскивающие глаза госпожи Ленст, когда давала правильные указания! Ничего, привыкнет. И я научусь.

Во время обеда засыпала леди Мальвину лавиной вопросов, благо обедали в моей гостиной — его светлость ещё не вернулся. Компаньонка отвечала, откровенно довольная интересом. Она даже посоветовала взять подготовку на себя, как "практику" — это она сказала. На это я замахала руками — приезд высокородных господ и самого короля не тот случай, когда простительно наделать ошибок. Пришлось леди со мной согласиться.

Поскольку во время обеда у нас сложилась приятная атмосфера, рискнула завести разговор на тему, мучившую ещё со вчерашнего разговора с его светлостью.

— Леди Мальвина, вы извините за такой вопрос, но… Вчера его светлость высказал неудовольствие моим гардеробом. Я помню, вы говорили то же самое. Придётся всё же прислушаться к вашим словам и выполнить желание его светлости. Но…

Я замялась, леди Мальвина опустила чашечку, посмотрела на меня, подбодрила:

— В чём дело, миледи? Что именно вас смущает?

— Понимаете, я не привыкла разбрасываться вещами. В деревне мы носили одежду даже штопаную. Нужно покупать новые наряды, а у меня ворох платьев, некоторые и надела раз-другой. И как с ними быть?

— Это просто, — успокоившись, что проблема не так уж серьёзна, компаньонка продолжила пить взвар. — Надо внимательно пересмотреть гардероб. Часть нарядов можно переделать по моде. Нужно вызвать модистку. Многие из них именно этим и занимаются. Или ваша Галита сама переделает. Туалеты, которые на переделку не годятся, можно подарить или отправить на благотворительность. Думается мне, Галита не откажется от пары-тройки платьев, они сделают из девушки первую красавицу здешних мест. Дарить платья прислуге обычная практика.

— А вы, — я опять замялась. — Вы не хотели бы расширить свой гардероб? Простите, может быть не должна этого говорить, но вы обходитесь всего несколькими туалетами…

— Я с благодарностью приму пару платьев. Тем более предстоит визит гостей.

— Простите за бестактность, леди Мальвина. Но почему вы не хотите сшить несколько новых туалетов?

Компаньонка помялась пару минут, но решилась:

— Видите ли, мой муж оставил столько долгов… Почти всё жалование уходит на их выплату…

— Как такое может быть?! Ведь его родня приняла и его титул, и родовое поместье… Учитель законоведения говорил — по закону они должны принять на себя и долги. Они что, отказались выплачивать долги, получив всё имущество?!

Смотрела на побледневшую женщину и не понимала — как такое возможно. Им было мало выгнать леди практически на улицу, ещё и все долги мужа повесили на бедную вдову?

— Увы, наследовать после супруга было практически нечего. Родовое поместье под его управлением совсем обнищало. По сути, им достались клочок неотчуждаемой от родового замка земли и титул. Нахлебница в моём лице им была не нужна. Ну, а мне пришлось принять на себя выплату долгов.

Мне стало страшно за эту такую хрупкую на вид женщину. Она взвалила на плечи груз, ей явно непосильный.

— А много ещё выплачивать?

Леди Мальвина вскинула голову и строго посмотрела на меня.

— Миледи, я сама справлюсь.

Сказано было так, что мне не осталось ничего другого, кроме как согласиться. Решила вывернуться иначе.

— Видите ли, я вчера разговаривала с его светлостью. Он доволен моими успехами под вашим руководством, собрался повысить вам жалование и ещё выплатить премию. Если откровенно, это собиралась сделать я из личных средств, но спорить с мужчиной, — красноречиво развела руками, показывая бессмысленность такой затеи, на что компаньонка улыбнулась. — Понимаете, у меня скопилась приличная, на мой взгляд, сумма из средств, выделенных его светлостью. Вы знаете — я их почти не трогала всё это время. Возможно, могла бы дать вам, не знаю, как это правильно называется у господ, в долг? А вы постепенно возвратите из прибавки его светлости. По крайней мере, сможете жить спокойно и будете распоряжаться своей жизнью.

Такой реакции, если честно, не ожидала. Компаньонка огромными, наполненными влагой глазами, уставилась на меня, сжала на груди руки до побеления костяшек. Она так дышала! Показалось — ей сейчас не хватит воздуха…

— Леди Мальвина! Если я обидела вас…

— Миледи! Вы даже не представляете, что предложили! Я верну всё, до последней медяшки, клянусь!

Она подняла руку вверх и на пальцах чуть блеснуло светом. О подобном читала, но никогда не видела, как подтверждается клятва.

Потом женщина закрыла лицо ладонями, пригнулась к коленям и разрыдалась…

— Леди Мальвина, голубушка, — бросилась к ней в попытке остановить рыдания. — Да что же это такое! Галита!

Камеристка влетела в комнату, словно стояла за дверью. Бросилась к рыдавшей компаньонке, затем к ещё неубранному столу. Ухватила графин с вином, плеснула в бокал и, силой разогнув плачущую женщину, заставила её выпить пару глотков.

Я же стояла изваянием, не зная, что делать и поражённо смотрела на такую бурную реакцию.

— Так, ещё глоточек и ещё, — приговаривала Галита, вливая в леди Мальвину вино. — Успокаиваемся. Не пугаем госпожу, а то она, на вас глядючи, сейчас тоже рыдать начнёт. Вот его светлость обрадуется-то, его жена в слезах по нашей милости!

Компаньонка окончательно выпрямилась, забрала бокал из рук камеристки и одним махом, всё ещё всхлипывая, выпила остатки вина. Подняла наполненные слезами глаза и совсем по-бабьи отёрла щёки ладонью.

— Простите миледи, — она душераздирающе всхлипнула, но слёзы уже прекратились. — Это так трудно, когда тебя постоянно осаждают кредиторы. Они даже сюда мне писали и приезжали… Если смогу рассчитаться хотя бы с самыми назойливыми…

— Рассчитаетесь!

Ответила, намереваясь подключить к делу и его светлость. Ишь, чего удумали — не к родне, принявшей титул и поместье, идут, а к беззащитной женщине.

— Галита, налей мне тоже!

Как-то так получилось сказать, что камеристка, даже не оговорившись по-привычке, молча налила в бокал пару глотков вина и подала мне.

Выпила махом. Нет уж, делать добрые дела надо с умом, а то этакие сцены совсем не для меня, до сих пор потряхивает…

— Ладно, вам надо привести себя в порядок, глаза совсем покраснели. Решим вопрос завтра же, только узнаю, сколько у меня накопилось.

— А его светлость?..

Отмахнулась:

— Его светлость не доволен, что я эти деньги никуда, по его словам, не трачу. Теперь может не ворчать. Да и он собирается открыть на моё имя счёт в банке. Можно и не говорить ничего, это наше с вами дело будет. Идите, а то скоро госпожа Ленст прибежит и опять вопросами засыплет, а без вас я пропаду.

Засмеявшись, хотя ещё судорожно вздыхала, леди Мальвина удалилась.

Галита посмотрела на меня внимательно, помялась, но почему-то не стала садиться, как обычно это делала, когда мы оставались наедине, а у неё не было дела.

— А мне чем заняться? Вы сегодня весь день в бегах по дому, без дела сижу.

— А тебе отдельное задание. Срочно отправь посыльного в город к модистке. Пусть приедет сегодня же, в крайнем случае — завтра с самого утра. Вам надо пересмотреть гардероб и решить, какие наряды можно переделать. Его светлость не доволен — мы перестали за модой следить и с моими нарядами надо что-то решать. Так что, к приезду гостей надо иметь хоть несколько модных туалетов. Надеюсь, здесь знают, что в столице модно.

— А может модистке помощников прихватить? — внесла предложение Галита.

— Отлично! Пусть берёт всех, кто ей нужен. Но перед гостями не хочу его светлость позорить.

Камеристка откровенно повеселела. Ох, и нравилось ей возиться с нарядами! Давно это заметила.

Мне и самой первое время нравилось наряжаться. Каждый день, будто во сне жила. Иногда ночами, после ухода Галиты, стыдно признаться, но я ходила в гардеробную и перебирала наряды. Любовалась тонкой работой мастериц, богатыми тканями каких раньше и не видала, и вздыхала восхищённо — всё это было моим! Постепенно привыкла. Да и научилась не выходить, например, к обеду в вечернем наряде всего лишь потому, что платье уж очень нравится.

Вот пусть и занимается. И мне хорошо, глядишь, герцогу понравится — жена к его желаниям прислушивается, и Галите в радость, лишний раз наряды поперебирает.

Надо не забыть несколько нарядов на леди Мальвину переделать. Раз она не против, и мне это в радость будет. Она женщина очень красивая, глядишь, лорд Итори заревнует к другим кавалерам и с места сдвинется. А то ездит, разговоры разговаривает, цветочки дарит (сама видела раз — с куста в оранжерее розу сорвал и подарил на прогулке), стихи разные читает… А дальше — ни с места!

День прошёл в хлопотах. Леди Мальвина оставила на меня присмотр за прислугой, занимавшейся комнатами для гостей и домом в общем, а сама занялась с экономкой приёмом, который мы должны были обязательно дать в связи с визитом его величества.

Я категорически отказалась пока в этот вопрос вникать — толку-то от меня в украшении зала или в составлении меню. Потом, когда начнут всё делать и компаньонка пояснит, что она спланировала, помогу присмотром. А пока занялась посильным делом.

На удивление прислуга к моим указаниям в этот день относилась спокойно и с должным вниманием. Пара служанок попытались пофыркать, но главная горничная быстро их окоротила, и девушки принялись за дело со всем рвением. Отлично, кажется, с этим справимся.

К ужину вернулся супруг.

Он приехал усталый и запылённый. Интересно, где пропылился? После прошедших дождей дороги развезло.

Поприветствовав меня поцелуем ручки, герцог отправился в свои покои, кратко сообщив — с семьёй Патрика разобрался. Мальчишка подрастёт и вступит в свои права, а пока дом и надел будут под присмотром старосты, распоряжения его светлость тоже отдал.

Меня заинтриговали суровые взгляды, брошенные его светлостью на поникшего и сдувшегося управляющего, но расспрашивать не стала — стол уже накрывали к ужину, о чём и сообщила супругу.

— Отлично! Я страшно голоден! Не рискнул обедать в деревне! Позже объясню, — тихо шепнул на ухо, целуя в щёку.

Развернулся на каблуках и легко взбежал по лестнице.

Оглянувшись на виновато смотревшего управляющего, говорить ничего не стала, отправила крутившегося рядом лакея за компаньонкой. Совсем заработалась, того и гляди, про ужин забудет.

Собой в этот день была довольна. Дом к визиту высоких гостей практически готов. Даже успела обсудить с садовником какие цветы есть в оранжерее для букетов в комнаты гостей. Эх, жалко в лугах цветов ещё нет и будут не скоро. Вот было бы забавно расставить гостям полевые цветы…

Даже приостановилась от этой хулиганской мысли. Что это со мной?

Э-э, как говаривала матушка — не слишком распускай перья, Рушка! Одна ночь с его светлостью и руководство горничными мало значат. Не заносись высоко, падать больно будет.

Так усмирив собственные разлетевшиеся мысли, отправилась к себе в покои, где уже ждала Галита с вечерним нарядом.

Разговор за столом шёл о Патрике и его семье.

Герцог был возмущён — в его землях возродили старинный обычай ненужных людей ссылать в лес на съедение дикому зверью, но старался держать себя в руках. Видела по яростному блеску глаз и тому, с какой силой супруг разрезал мясо на тарелке, что внешнее спокойствие, приличное за столом, даётся ему очень нелегко.

Мачеху Патрика распорядился отправить в храм на замаливание грехов. Пусть работой на благо храма отмаливает собственное преступление.

Это поддержала всей душой. Знаю по рассказам, каково приходится трудникам, отправленным в храм в наказание! Это не знатная дама, живущая при храме в довольстве и сытости. Придётся мерзкой бабе поработать. И пусть. Вот пускай повыносит горшки за больными, глядишь, шевельнётся человеческое в душе. Удумать — выгнать сирот на съедение нечисти!

Брата мачехи отправили на суд в столицу. Его светлость не стал тратить время на этого мужика. В столице разберутся, откуда у него такая идея избавиться от детей возникла. Не верилось, что сам придумал.

Видя, как его светлость никак не может успокоиться, перевела разговор на приезд его величества и охоту. Я ни на одной охоте не была. Хозяин леса, подле которого мы жили, разрешал ягоды да грибы собирать. Охота была лишь его развлечением. Поэтому наши мужики лесного зверя не промышляли.

— Если хотите, можете поехать с нами, — супруг с радостью отвлёкся от тяжёлого рассказа о родне Патрика.

— Я?!

— Можете с леди Мальвиной, — пожал его светлость плечами. — Дам, правда, кроме вас не будет, но не сомневаюсь, его величество не будет возражать.

Мы с леди переглянулись… Я вспомнила свою последнюю "прогулку"…

Обе разом отрицательно замотали головами.

Супруг, наконец, рассмеялся. Лорд Итори поддержал.

Ну и ладно, пускай смеются, а мне встречи с этими страшными зверями до конца дней хватило!

Лорд Итори рассказал — лесничие ищут остатки стаи. Оказывается, перебили далеко не всех — нечисть расплодилась в лесах и расползлась очень широко. Готовятся и загонщики, жаль собаки не могут быть использованы…

— Да, эту нежить собаки боятся, — подтвердил герцог.

Мы с леди Мальвиной навострили ушки, предвидя интересный рассказ.

— Я нашёл в старинной книге, что это за зверьё. Это гайены. Уж не знаю, кто и откуда их взял, читал, их всех истребили в давние времена. Похоже, кто-то выпустил их в мои леса намеренно. Этих тварей вывел очень давно сумасшедший маг. Потом умер, а твари разбежались по миру. Живут небольшими семьями — особей пять-шесть. В лесу устраивают гнёзда, где выводят детёнышей. Много тех не бывает. На всю семью один-два не больше. Воруют скот, уничтожают живность в лесу да нападают на проезжих и прохожих. Вам, миледи, очень повезло, что нашлась та избушка.

— Вот об избушке, — воспользовалась тем, что его светлость отправил в рот кусок мяса и замолчал. — Если это избушка лесника, почему она в таком плачевном состоянии была? Видела я такие заимки. Они и с хорошими припасами обычно, и двери-окна крепкие, от зверья защищают случайного человека. А тут…

— Это я выяснил, — вклинился лорд Итори. — Дело в том, что лесник на этом участке пропал ещё в конце лета. Его искали, но не нашли. Решили, попал на зуб хищникам. Нового назначили. Порадел за сынка-бездельника староста из дальней деревушки, а тот работал спустя рукава. Вот заимки и превратились в развалины. За ними же смотреть надо. А этот бездельник решил, лучше у вдовушки в дому перезимует, чем по студёному зимнему лесу мотаться будет. Так и просмотрели и гайен, и бардак в лесу.

Теперь мне стало понятно, отчего это управляющий такой виноватый. Не иначе с его помощью оболтуса взяли на службу. Ох, представляю, каково ему от герцога досталось, раз виновато даже на меня смотрел. Обычно-то он со мной сквозь зубы, свысока этак, разговаривал.

После ужина мужчины присели у камина. Рядом с ними поставили маленький столик с графином зелёного стекла и двумя тонкими бокалами. Они погрузились в беседу, обговаривая какие-то свои мужские дела.

Мы с компаньонкой устроились у старинного клавесина.

Нравились мне его звуки. А уж как играла леди Мальвина! Я-то только начала брать уроки игры. Получалось немного, но именно немного. Ноты разбирать научилась, а руки не привыкли к клавишам.

Леди Мальвина начала тихонько наигрывать лёгкую нежную мелодию. Будто капель проникла в комнату, почти не нарушая тишины, где слышались потрескивание поленьев в камине, да тихий разговор мужчин.

— Спойте, — обратилась ко мне компаньонка. — Есть прелестная песенка. Посмотрите.

Она протянула маленькую книжечку.

Склонившись к горевшему на клавесине магическому огоньку, вчиталась в слова и ноты. Мысленно пропела мелодию, повторила со словами…

— Давайте попробуем, — улыбнулась леди.

Поставила перед ней ноты и сама присела так, чтобы видеть их.

Мы сидели рядом, тонкие пальчики перебирали клавиши, сначала леди Мальвина, тихонько, вполголоса начала петь. Постепенно присоединилась и я.

Мы сплетали голоса с музыкой, стараясь не нарушить очарование тихого домашнего вечера, и не заметили, как смолкли мужчины, вслушиваясь в дуэт…

Закончив, переглянулись и улыбнулись друг другу.

— Восхитительно! — донёсся голос супруга.

Вздрогнув, так как забыла о присутствовавших мужчинах, повернулась к нему.

— Ой!

— Не ой, а восхитительно! А что-нибудь ещё?

— И я с удовольствием послушаю, — присоединился лорд Итори.

Мы с компаньонкой посмотрели на мужчин, опять переглянулись…

— Давайте, миледи, то, что уже отрепетировали.

Согласно кивнула. Не напрасно же учитель музыки меня гонял?

Музыка опять зазвучала. Уже знакомая, поэтому встала так, чтобы видеть супруга, а самой остаться в тени.

Пела и смотрела на постепенно расслаблявшееся лицо мужчины. Мелодия за мелодией лились в комнате, голос сливался с музыкой. Иногда мы пели на два голоса.

Герцог откинулся на спинку кресла и крутил в пальцах забытый бокал с зеленоватым вином. Он смотрел в огонь камина, а я любовалась жёстким профилем.

Лорд Итори наоборот — пожирал глазами занятую клавишами леди Мальвину.

Я невольно улыбалась — эх, красивая бы пара получилась!

Уж не знаю, сколько мы музицировали, но в комнату заглянул Демис. Он ничего не сказал, даже не вошёл, но чудесное настроение взмахнуло крыльями и исчезло. Остался обычный вечер, камин и четверо усталых людей.

Супруг поднялся, подошёл ко мне и коснулся губами виска.

— Благодарю, Анна! Это был чудесный вечер. Надеюсь, не последний.

В ответ лишь улыбнулась. Герцог коснулся губами ручки леди Мальвины и, попрощавшись с ней, направился к дверям.

Лорд Итори поцеловал нам ручки и тоже откланялся.

Вот интересно — если со мной герцог не простился, значит и сегодня придёт?