Часть 16

— Придурок, — я выдираю из захвата руку и закрываю лицо ладонями, всхлипнув, — я тебе не изменяла. А ты — лжец. Знаешь об этом?

Оправдания в нашем случае кажутся мне таким же глупым занятием, как достать недовязанный свитер пятилетней давности и пытаться распутать то безобразие, которое было наворочено. Зачем дергать за нитки это пыльное чудовище? Проще новый связать.

Но мы часто делаем странные и нелогичные вещи.

Я слышу, как Ярослав длинно и тяжело выдыхает.

— Я не лгал.

— Ты скрывал. Это...

— Некрасиво с моей стороны. Не спорю. Я не решился тебе сказать. Боялся неудачи и того, что ты во мне разочаруешься.

Идиот. Я молчу в ответ, пытаясь унять бурю в душе. Ладно, не он один такой. Тут еще нужно выяснить, кто из нас бОльший придурок.

Наконец, я вытираю слезы с лица, прекратив изображать из себя страдалицу и всхлипывать в ладошки. Кожа горит от соленой воды, а в глазах стоит туман, когда я с таким же тяжелым вздохом смотрю в сторону, лишь бы не пересекаться сейчас взглядом с почти бывшим мужем.

 Не ожидала, что будет так неприятно ворошить прошлое. Честно говоря, я считала, что свою боль и обиду похоронила под другими чувствами. Конечно, было приятно трансформировать страдания в злость, но... Какой же дурацкий это был самообман! Все равно что прикрыть полыхающий костер картонкой и считать, что он погаснет.

— Кто тебе сказал чушь о моей измене? — интересуюсь глухо я.

— М-м, — слышу я невеселую усмешку, — Лёха.

А, ясно. Почему-то я подозревала об этом.

— Тот, который работал в баре, где я напивалась с подругами после нашего неофициального развода, — утвердительно произношу я и краем глаза замечаю ,как Ярослав кивает, — можешь набить ему лицо. Он соврал.

— Он сказал, что ты уехала с каким-то ублюдком на БМВ.

— Уехала. А у подъезда сказала ему, что пойду баиньки. На этом моя измена закончилась. Доверять чужим словам об измене можно, только если ты уверен, что этот человек держал свечку. Ладно, — я вздыхаю в третий раз за короткое время, и обхожу Ярослава, направляясь в ванную, — мы выяснили все, а теперь я, пожалуй, поеду домой.

— Вася, — летит мне в спину, когда я уже захожу в дверь, чтобы забрать свои вещи с полочки. Потом я пытаюсь отделить блузку от джинсов, потому что она за что-то зацепилась. Нервно дергаю ,не понимая, какого черта они не разъединяются, — ты хоть раз жалела о том, что мы разошлись?

Хотя он этого не видит, я закатываю глаза.

— Любой адекватный человек будет жалеть о расставании, если любил, — фыркаю я тихо, — хотя я старалась жалеть только о потраченном времени на козла, который украл мою кофеварку.

— Я твои вещи не трогал, повторяю в миллионный раз.

— Да блин! Скотина... — рычу я, в очередной раз сильно дернув блузку и услышав треск. Тонкая ткань умудрилась зацепиться за молнию, и теперь хорошая вещь порвалась. В этот момент из-за двери появляется несколько удивленное и настороженное лицо Ярослава.

— Чего?

— Я не про тебя. Я про это, — мрачно произношу, кивая на вещи, --— есть футболка? Твоя сойдет. Верну завтра. Пришлю курьером.

Нет, я все равно уеду домой. Это только совпадение и мир не пытается меня остановить. Я уверена. Если бы кто-то свыше управлял нами — в таком случае, он бы не допустил, чтобы я ушла от Ярослава еще пять лет назад. А сейчас как-то поздно...

— После этого и всего сказанного ранее ты все равно хочешь уехать? — почти бывший муж тоже кивает на вещи в моих руках, а я едва пожимаю плечом.

— О чем ты? Наше заявление на развод уже подано. У тебя давно своя жизнь, у меня — своя.

— Ты прекрасно понимаешь, о чем я, Вася. Мы оба друг друга любили и разбежались из-за глупости...

— И теперь что? — поднимаю на него я взгляд. В глаза словно песка насыпали из-за пролитых слез, — На что ты намекаешь? Вернуть ничего не получится. Пять лет прошло, как-никак, Ярослав. К тому же... — я грустно усмехаюсь, дернув плечом, — это сейчас мы поняли друг друга, а потом эйфория пройдет и мы снова станем такими же, как и раньше. Я по-прежнему люблю есть мозг мужчинам. И тебе его съем.

Я жестом прошу его отвернуться, а потом скидываю халат, надевая джинсы и порванную блузку. Черт с ней, все равно под верхней одеждой не видно. Потом беру фен с полочки, быстро просушиваю волосы и выключаю его.

Ярослав по-прежнему стоит на входе в ванную, подпирая плечом косяк. Мне сложно понять, о чем он сейчас думает, потому что сама пытаюсь разобраться в своих чувствах, но смотрит на меня он с тенью усталости.

— Я тебя не буду силой удерживать, — произносит, наконец, он, а я просто киваю, — домой тебя отвезут. Скажи просто водителю адрес.

— Спасибо.

Перед тем, как уйти, я останавливаюсь на пороге возле Ярослава. Не знаю, что за черт меня дергает, но на прощание я поднимаю руку и как-то по-дурацки, словно мы еще в отношениях, провожу ладошкой ему по плечу. Чувствую, как он немного напрягается от моего прикосновения, и следом слышу тихий выдох.

— Поправляйся. И береги себя, — произношу я.

Черт. Вышло совсем драматично.

Только возле входной двери, когда я надеваю обувь, мелькает мысль, что надо было как-то попроще. Обозвать его, что ли, напоследок. Разрядить обстановку. Не дай бог между нами еще на долгие годы повиснет вот эта сцена последнего расставания. Чтоб я ворочалась ночами и думала «ой, а, может, стоило остаться?»

Да ну нафиг. И так проблем куча. Новый год на носу вот еще.

— Отвезите меня вот сюда, — я показываю водителю адрес на телефоне, и он кивает, заводит машину и включает климат-контроль. Убрав телефон, я устало откидываюсь на спинку и смотрю в окно, за которым мелькают снежинки.

У меня странное чувство. Словно я уезжаю, оставив где-то там частичку себя.

* * *

Весь следующий день я стараюсь загрузить себя, чтобы жизнь вошла в прежнее русло. Помогаю заселиться еще одному бедолаге, который ищет квартиру перед Новым годом, бегаю по магазинам, скупая подарки и сувениры для подруг и родственников. Когда я гляжу на счастливые лица людей, которые тащат домой елки и игрушечных Дедов Морозов, я стараюсь не представлять, как проведу Новый год в одиночестве. Точнее, с котярой в обнимку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Боже, а куда податься? Все подруги у меня семейные женщины. Сестра... ну нет, не настолько мы близки с ней, чтобы праздновать вдвоем. Я ее не выдержу.

— Ваши документы можно увидеть? — вырывает меня из раздумий в магазине кассир, и я удивленно смотрю на нее. Она на меня — подозрительно, с прищуром. В руках у нее — бутылка вина, которую я придумала открыть на Новый год и распить, умывшись слезами.

— Мне... уже больше восемнадцати. Незаметно? — осторожно интересуюсь я, а она пожимает плечом.

— Да кто вас знает, девушка. Сейчас не поймешь по одному виду.

Я со вздохом лезу за паспортом, но в кармане натыкаюсь на пустоту. Так, стоп. Я вроде его тут всегда носила. Неужели выложила? Да нет, никогда не выкладываю документы. Украли?! Да нет, черт. Ехала я на такси, ни с кем в плотном контакте не была, чтобы незаметно вытащили.

Я вспоминаю вчерашний день. Черт. Эти амбалы Ярослава тащили меня кверху попой -— если паспорт выпал в этот момент, я не удивлюсь. Еще есть вероятность, что он выпал где-то в доме Ярослава, когда он меня раздевал после обморока.

— Ладно, не пробивайте вино, — бормочу я, складывая покупки. Надо позвонить почти бывшему мужу и спросить... хотя, не очень хочется.

Я ищу в телефоне номер, с которого мне звонили вчера и уговаривали приехать на встречу с не-бывшим мужем. Гудок, другой и человек берет трубку:

— Слушаю вас?

— Простите, это почти бывшая жена Ярослава. Мы вчера с вами созванивались. Не могли бы вы дать его номер? Мне нужно с ним связаться срочно.

— М... — задумчиво выдает человек, — давайте я лучше передам, чтобы он с вами связался. Но это случится не скоро. Он сейчас на Мальдивах. Просил беспокоить только по серьезным вопросам.

А... черт.

Я пару раз растерянно моргаю.

— Тогда не стоит, —— вырывается у меня, — простите за беспокойство.

И отключаюсь.

Черт. У меня вырывается усмешка, когда я убираю телефон в карман. Мальдивы. Вроде бы там рожает его невеста? Зная теперь получше характер Ярослава — он не любит при личной встрече обсуждать измены. Получается, что-то изменилось в ситуации с Миленой? Что же... тогда мое вчерашнее решение уехать было действительно к лучшему. Было бы совсем паршиво, если бы мы решили вспомнить старые времена, и...

Я встряхиваю головой, прогоняя эти мысли. Потом вызываю такси и, когда сажусь в него, называю адрес сестры. Передам ей подарок перед Новым годом и напрягу ее купить вино мне, раз я паспорт потеряла. У нее как раз в том же доме винный магазин.

Такси приезжает к дому сестры спустя пятнадцать минут. Я выхожу, забрав пакеты, и топаю в сумерках от шлагбаума к ее подъезду — кому в голову пришло установить эту хрень? Только неудобство приносит.

Надеюсь, сестра будет дома. Или, хотя бы, ее муж...

— О, привет, — произносит сестра, открывая мне дверь, и я выдыхаю, протягивая ей пакет с подарком, который она тут же хватает, — вау! Это что, те самые кеды? Я обожаю тебя!

— С наступающим, — произношу я, когда она кидается мне на шею обниматься, — слушай, у меня к тебе просьба. Я потеряла паспорт, а мне нужно вино...поможешь купить? Не хочу Новый год трезвой встречать.

— А, да без проблем, — машет рукой сестра, — зайди пока, хоть кофе выпьем. Валерчик сгоняет в магазин пока. Валер!!!

Из спальни выглядывает муж сестры — в майке, почесывая свои громадные мышцы. Я скованно киваю ему. Черт, я могла бы позавидовать сестре, что отхватила такой экземпляр, только вот почему-то каждый раз, встречая его, я чувствую себя странно. Он меня чем-то напрягает. Несмотря на смазливое лицо и крутые мышцы.

— Сгоняй вниз , плиз, купи винишко хорошее, — поет сестра, — мы пока с Василисой попьем кофеек.

— Ага, — бурчит Валера. Проходит мимо меня, впихивает ноги в тапки и прямо так выходит за дверь.

— Что, придумала, где Новый год встречать будешь? — интересуется сестра, хватая меня под локоток и провожая на кухню. Там она сажает меня на стул и тянется за чашками, а я качаю в ответ головой.

— Дома, может.

— Одна?

— А с кем еще?

— Хоть на мероприятие какое сходи. Тебе не восемьдесят лет, чтобы в одиночестве встречать. Тебе с молоком?

— Не-е, — тяну я, бросая взгляд на кофеварку и замолкаю. Потому что она мне кажется смутно знакомой. Черт, погодите. Как это?

Я задумчиво рассматриваю серебряную поверхность. Сестра, конечно, далеко не чистюля, и кофеварка засралась знатно, стоя возле плиты, но вот эта потертость сбоку мне сильно знакома. Когда я покупала себе ту самую кофеварку, то умудрилась уронить ее между стеной и тумбой... и поймать вовремя, матерясь и выдернув так, что поцарапала ей бок.

Да ну не может быть!

— Эм.... — тяну я, — слушай, а откуда у тебя эта кофеварка?

— Какая, эта? — удивленно произносит сестра, и в ее голосе я не слышу ни капли фальши. То ли я дура, то ли... не знаю даже, — да Валерчик купил.А что?

— Давно?

— Да ну давно. Мне на день рождения. А ты не видела, что ли?

Нет, потому что к сестре я заскакивала всегда по-быстренькому -— что-то передать, что-то забрать. Не засиживались мы с ней.

Черт, на день рождения? День рождения у сестры в июне, а кофеварка у меня пропала... в мае.

— Ты чего, Василис?...

— Ну так, — снова тяну я, вздыхая, — вообще-то, это моя кофеварка. Которая пропала.

Сестра роняет челюсть.

— Что?

— У нее царапина на боку. Это я ее поставила.

— Это... бред, — отмирает сестра, — нет, стой. Валера уже принес ее такой. В коробке. И ругался, что в магазине не проверил. Но мне было плевать, потому что я хотела тогда получше кофеварку...

— И чек, наверное, потерял... — грустно и иронично продолжаю я, — у меня, кстати, все документы сохранились. Наверняка можно какой-нибудь номер там сверить... уверена, что совпадет.

Сестра с шумом выдыхает и опускает руку, которой тянулась к кофеварке. В этот момент я слышу, как хлопает дверь.

— Зайчик, — доносится бас из коридора, — слушай, денежку дашь? Я вспомнил, что карту на работе оставил.

— Иди-ка сюда, Валер, — цедит сквозь зубы сестра. Раздается тяжелый топот. Валера вырастает в проеме кухни, и я как-то сжимаюсь, стараясь спрятать голову в плечах, потому что цапаться из-за кофеварки мне с ним неохота. Как-то это опасно для жизни, что ли. Черт с ней, что ли...

— А? — интересуется Валера, а сестра криво улыбается.

— Слыш, в каком магазине ты кофеварку брал, говоришь?

— Э-э, — тянет странно он, стрельнув в мою сторону взглядом, — ну... в Эльдорадо вроде.

— А документы где?

— Да не было документов... не положили.

— А чек?

— Да выкинул я его. Подарок же типа.

— Пфффф, — выдыхает сестра. Потом подрывается и убегает куда-то. Я слышу, как хлопает балконная дверь, громкий шорох, грохот, мат сестры, и осторожно стараюсь смотреть в сторону холодильника, а не Валеры. Чую, сейчас будет буря.

Сестра возвращается спустя три минуты. Валера едва успевает закрыться локтем, когда в него летит пыльная и мятая коробка.

— Это была упаковка из-под мультиварки, падла, — рявкает сестра так, что на люстре звенят плафоны, а я подлетаю на стуле от неожиданности, —так это ты обчистил мою сестру?!

— Ты че, эй, зая, —— растерянно бормочет Валера, отступая, пока эта мелкая фурия, уперев руки в бока, надвигается на него, — просто коробку потеряли в магазине.

— Василис, а что еще пропало? — мило спрашивает сестра, а я прокашливаюсь в кулачок.

— Постельное белье... со звездным небом. С подсолнухами такими желтыми... несколько наборов с цветами было.

— Ну, то есть то, которое мы дарили несколько лет его маме, — рычит сестра.

— Зая... Зая, бутылку поставь, бляха, — бормочет Валера, быстро меняя траекторию движения, когда моя сестра хватает со стола бутыль оливкового масла и сжимает в кулаке, как оружие, — Зая, я не трогал ни хрена! Мне ключи отдали — я тебе передал! Ничего у нее в хате не трогал! Мля!

Валера уворачивается от удара, с грохотом сбив стул, и едва не влетев в меня, а потом быстро убегает в коридор. Сестра несется за ним.

— Зая..а... ты! Блин! Да харэ! Да ты че?! — уже более приглушенно доносятся до меня вскрики мужика. Потом я слышу громкий звон, грохот, крик сестры «беги, падла мерзкая!», снова грохот — уже откуда-то с лестничной площадки, и, наконец, хлопает входная дверь. Я сижу, ни жива, ни мертва, хлопая растерянно глазами. Как-то совсем вышло нехорошо.

— Фух, — возвращается на кухню сестра, сдувая с лица выпавшие из пучка пряди. Она встречается со мной взглядом и внезапно хмыкает, — да уж, Вась... не такой уж твой бывший муж и урод, оказывается.

— Да-а, — тяну я тихо, не в силах придумать более интересный ответ.

Блин. Лучше бы она мне не напоминала о нем.

* * *

Сестру я покидаю через два часа. Как-то совсем грустно бреду от такси до своего подъезда, несмотря на то, что у меня должно быть новогоднее настроение. Какое, блин, настроение? Особенно после сцены с кофеваркой. Это ж надо было... 

Где-то внутри скребет мерзкое чувство и мысль, что, может, зря я сестре сказала об этом? Теперь из-за меня сестра тоже с испорченным настроением будет встречать одна Новый год. Ну украл ее Валера технику... все-таки ей принес, не пропил же. Могла бы я и промолчать. Потом бы намекнула. 

Я закидываю домой покупки, ставлю вино в холодильник, и снова заказываю такси, потому что стены квартиры на меня давят. Какого-то черта я прошу водителя отвезти меня к кафе, в котором мы раньше любили сидеть с Ярославом. Не из-за него... Просто теперь ,наверное, я могу посидеть в том замечательном кафе не скрипя зубами от злости и досады. 

Оно почти не изменилось за это время. 

Я заказываю кофе, сажусь за столик у окна и смотрю на снежинки за стеклом. 

В голове всплывают картины вчерашнего дня. Еще я почему-то думаю о том, как Ярослав сейчас проводит время на Мальдивах. И даже несмотря на то, что я отчетливо представляю его рядом с Миленой, представляю, как они смеются, болтают, как вместе ждут рождения своего первого ребенка, я неожиданно осознаю странную вещь. 

Я больше не злюсь на него. Не завидую. Обида куда-то ушла, оставив после себя легкую и приятную пустоту. Словно с души убрали камень, который там лежал и давил уже много лет. Несмотря на то, что у нас ничего не вышло и я не смогла из лейтенанта вырастить генерала. Несмотря на еще кучу мелочей, которые не давали мне покоя все эти годы. Да черт бы с ними. 

Глубоко в душе сейчас я желала нам обоим найти свое счастье. И сильно надеялась, что с той ситуацией с Миленой вышла какая-то ошибка, и Ярослав вчера так же отпустил все обиды, и сможет строить личную жизнь без оглядки на прошлое.

Рядом кто-то останавливается и я вздрагиваю от неожиданности. Когда я поворачиваю голову, что сперва мне кажется, что я обозналась, и этот человек в темном пальто на самом деле не... 

— Ну еще раз привет, Вася, — напротив меня садится Ярослав, а я изумленно смотрю на него.