Глава 29.

Корвин зашёл в гостиную при полном параде. Гладко выбрит, волосы убраны в низкий хвост и перевязаны чёрной лентой. Рубашка как тогда, в первый день, плотно облегает фигуру. Узкие штаны заправлены в высокие сапоги. О вчерашнем невменяемом состоянии говорило лишь мрачное выражение лица. Ни объятий, ни поцелуев, лишь сухой поверхностный взгляд.

— Спасибо, Элеонора, завтрак не нужен, — Корвин отпил из фарфоровой кружки принесённый ему кофе, присаживаясь за стол.

— Доброе утро, — проговорила я.

Очень интересно, что творится сейчас в его голове. Дождавшись, когда Элеонора оставила нас вдвоём, наконец посмотрел в мою сторону.

— Прошу прошения за вчерашнюю сцену. Мне не следовало говорить все это. Очень сожалею, что позволил себе быть настолько… — он подбирал слова, — быть настолько грубым. И надеюсь, не причинил тебе боль?

Я потёрла плечо, которое он вчера сжимал, но оно меня совершенно не интересовало.

— Ты хочешь сказать, что сожалеешь о том, что мне наговорил?

— Да, мне не следовало быть таким несдержанным.

— И ты меня не ненавидишь? — несмотря на всю его серьёзность, я посмотрела на него с улыбкой. — И уже не выгоняешь к красавчику принцу?

Корвин одарил меня ещё более сухим, чем раньше, взглядом. Или это похмелье, или нашим отношениям конец.

— Ты можешь остаться тут настолько, насколько пожелаешь. Любое твоё желание исполнят слуги. Можешь выходить за пределы, гулять, шить себе платья. Я пришлю конюха, он научит тебя ездить верхом.

— А ты? Ты можешь научить меня этому? — закрадывалось плохое предчувствие.

— Мне нужно надолго уехать из замка. По делам клана. Меня давно ждут в совете старейшин. Это очень срочно и займет много времени.

Корвин не отводил взгляда, и вдруг поняла, что передо мной совершенно другой человек, которого я не знаю. Мне нужен был прежний Корвин, а не этот холодный истукан.

— Я не нужна тебе, да? Ты только из вежливости предлагаешь мне остаться. Я же у вас национальный герой, и меня в любом замке примут как родную, да? — я вскочила с кресла и, чувствуя, как начинают наворачиваться слёзы, отвернулась к окну. — Совершенно не понимаю, почему изменилось твоё отношение. И если ты мне не объяснишь, всегда буду думать, что ты просто идиот!

Я резко повернулась, надеясь поймать хоть чуточку сожаления в его лице, его истинные чувства. Он встал, опершись о стол, сложил руки на груди и проговорил:

— Ты права. Я должен объясниться. Несмотря на все, что произошло между нами, должен признать, что Ханс — действительно именно тот, кто тебе нужен. Маг с твоей силой может дать этому миру очень много. Хансфорт именно тот человек, который сможет раскрыть и приумножить твою силу. И у вас могут родиться очень сильные дети, каких этот мир ещё не видел. — Тут он запнулся, переводя дух. — Я не тот человек, который тебе нужен. Не хочу портить тебе жизнь. Мы с тобой совершенно разные. Изначально не подходили друг другу, но я поддался своему влечению и не представлял, как далеко все может зайти. Поэтому лучше сейчас это все пережить, чем потом всю жизнь сожалеть об упущенных возможностях.

Корвин говорил очень серьезно, выверяя каждое слово. Он отказался от меня — это было очевидно.

— Да, да, конечно, я помню о том, как тебе важно это. Род, чистота крови и все такое прочее. Конечно, зачем страдать всю жизнь потом? Да, сейчас просто переживем и все. Так просто же все, да? — перевела дух, стараясь держать себя в руках. — Все правильно? А… ещё я ж родить должна. От Ханса. Что б жизнь не была пустой и бессмысленной, так ведь? Ничего не забыла? А ты волчицу найдёшь себе под стать, чтобы все по правилам было, как принято.

— Причём здесь это? — удивленно спросил он, но я уже ни на что не обращала внимание.

— С меня хватит этого благородства, от которого просто уже тошнит. Я уйду, как ты хочешь. Переживай тут этот кризис без меня, можешь опять напиться, что там вы, мужики, любите делать в таких случаях? Хотя смотрю, ты уже вполне неплохо себя чувствуешь, так что не буду за тебя переживать.

Лишь мускул на его лице слегка дрогнул, когда он спросил:

— Что ты надумала?

— Тебя это уже не касается!

Выбежав из гостиной, я неслась по коридору, дергая за ручки попадающихся дверей, пока одна из них не открылась. Я вбежала в комнату, плотно закрыв за собой дверь. Пока во мне ещё говорила злость, а не боль от того, что меня отверг любимый человек, трясущимися руками достала из лифа платья медальон. Есть единственный существующий выход из всего этого сумасшедшего дома. Сконцентрировавшись, направила свою силу на камень, и открывшаяся воронка портала засосала меня в себя.