Глава 24, в которой вовремя гремит салют
Впервые за долгое время Даша выспалась. Непривычное чувство. Испугавшись, что проспала работу, она выхватила из-под подушки телефон и, по-совиному хлопая глазами, уставилась на экран. Семь утра. До начала рабочего дня еще два часа. Смело можно спать час или даже полтора. Зевнув и потянувшись, она собралась было досыпать положенное время, но вдруг вспомнила, где она и следом вчерашнее злоключение. Накатила неловкость. Откровения и жалобы, которые она накануне изливала малознакомой женщине, сегодня с утра показались мелкими и несущественными. А злоупотребление гостеприимством и вовсе верхом бестактности.
— Размазня, — поставила сама себе диагноз Даша и поднялась. Нужно было начинать новый день с решения старых проблем.
Собрав постель и посетив ванную, она поплелась на кухню благодарить хозяйку.
— Доброе утро!
Сталина Владимировна при свежем макияже и с укладкой колдовала у плиты.
«Дай Бог мне в восемьдесят с гаком хоть отчасти походить на эту женщину!»
— Доброе! Садись. Драники будешь? Они у меня, правда, без фанатизма, картошка, яйцо, мука, но для утра самое то.
— Да мне неудобно вас еще больше стеснять. Я поблагодарить хочу и пойти уже.
— Вот и поблагодаришь за завтраком. Садись! — махнула рукой Сталина Владимировна и, видя, что гостья мнется, продолжила: — Знаешь, в чем преимущество моего возраста? Я могу позволить себе не быть удобной. Понимаешь, когда это пытаются сделать подростки, то выглядит это как бунт, а вот в мои годы подобный финт ушами считается признаком мудрости. Так вот, если я говорю своей знакомой «встретимся в кафе», значит, я не хочу ее видеть у себя дома. И у нее есть выбор пойти со мной или остаться у собственной печки, ну или батареи, что там у нее. Если я говорю внуку «приводи ребенка», значит, мне удобно и хорошо с этим самым ребенком. Если я оставляю ночевать двадцатилетнюю женщину у себя дома, а не отправляю ее бродить в растрепанных чувствах по городу, значит, мне так спокойней и меньше трат на корвалол. Поэтому благодарность — это хорошо, а вот чувство неловкости лишнее…И да, если я готовлю драники с утра, значит, я хочу обеспечить алиби фигуре, — подмигнула она и поставила полную тарелку ароматных картофельных оладий.
Даша сглотнула слюну. Нечто подобное она ела последний раз дома. Потом условий, да и времени не было. Последнее время еда состояла из одних консервов: бобы с тушенкой, рис с сайрой, перловка с «мясом», суп харчо из пачки и так далее…
— Спасибо, — улыбнулась она, — за все.
— Пожалуйста, — бабушка Сталина усмехнулась. — Что будешь делать дальше?
— Искать квартиру. Зарплата позволяет. А нервы дороже. Я дома отдыхать хочу, а не оппозиционную войну вести.
— Похвальное желание… — хозяйка сделала вид, что задумалась. Посмотрела несколько мгновений в окно, словно собираясь с духом и, словно нырнув в воду, заговорила:
— Понимаешь, тут такое дело… Я даже не знаю, с чего начать. Мой внук. Они с супругой удочерили ребенка. Яночку. Даже не удочерили, а опеку оформили. Это длинная история, о ней и в новостях писали, там тихий ужас, я тебе потом ссылку скину, почитаешь. У меня давление каждый раз повышается, когда я об этом думаю. Так вот, — Сталина Владимировна коротко вздохнула и разгладила несуществующую складку на брюках. — Оксана, супруга Славика, через три месяца не выдержала и ушла из семьи. Я ее понимаю, она девчонка молодая, ей еще и тридцати нет. Свою ляльку хотела, а тут вот так все сложилось…Расстались они, короче, развелись. Квартиру поделили. Слава, конечно, как убитый ходил, замкнулся после этого. С тех пор только Янкой и живет. Работу старую бросил, чтоб и с ребенком почаще быть, и денег зарабатывать так, чтоб малышка ни в чем не нуждалась. Все, что с раздела имущества насобирал, в бизнес пустил. Вот он у него и пошел потихоньку. Но тут опека донимать начала. Как так ребенок без жилищных условий? Да и ему самому неудобно у родителей жить. Чай, не мальчик. Вот он и снял трехкомнатную квартиру. Им-то с Янкой таких площадей не надо, но опека довольна и ребенка отнять пока не грозится. Только дорогое это удовольствие одному с малой на плечах съемную квартиру тянуть. Вот я и подумала: вдруг ты помочь согласишься и снимешь комнату. А?
Даша слушала историю, и глаза ее все расширялись и расширялись. Под конец она даже голову опустила, чтоб не выглядеть совсем уж глупо. На осознание всего сказанного явно понадобится время, потому что произошедшее просто так в голове не укладывалось. Однако финальный посыл был ясен.
С одной стороны, наступать на те же грабли ой как не хотелось. Опять комната, опять делить быт с посторонним человеком. Да и не с бабушкой-божьим одуванчиком, а с мужчиной. Мало ли на чем его переклинит. Приставать начнет…Непрошеная мысль тут же вспыхнула картинкой.
«Тьфу ты, дура какая! Нашла, о чем думать!» — Даша тряхнула головой, прогоняя глупости, и посмотрела на Сталину Владимировну. Та спокойно пила чай и ждала ответ. А вот это не глупости. Человек пришел ей на помощь, поддержал в трудную минуту. Свинством было бы не отплатить добром за добро. «Ладно, в крайнем случае, поживу пару месяцев, не понравится, съеду», — решила она и согласилась.
* * *
Дома пахло влажным, отпаренным бельем, детской смесью и жидкостью для мытья полов. Владислав задумчиво тер шваброй паркет. Однотонная работа успокаивала. День выдался суетным, и поговорить с бабушкой удалось лишь ближе к вечеру. Теперь мысли вертелись вокруг старушки-подружки. О предполагаемой квартирантке удалось узнать немногое: приехала из горячей точки соседнего государства, работает допоздна, детей любит, домашних животных нет. Вот и все данные, что удалось вытянуть из бабушки. Негусто.
Влад отжал тряпку и распрямился, сообразив наконец, что его царапало в этом коротком рассказе. Работа. Сколько, интересно, этой подруге лет, раз у нее сил на труд до позднего вечера хватает?
«Может, она актриса? Тогда это многое бы объяснило», — в конце концов придумал он подходящий ответ на свои сомнения.
В дверь позвонили. Владислав глянул на часы и пошел открывать. Однако заготовленные слова приветствия застряли в горле, стоило ему увидеть гостью.
— Не понял, — увы, но ничего более вразумительного в этот момент выдать не удалось.
— Здравствуйте, я от Сталины Владимировны, — Даша оказалась более коммуникабельной
— Догадался уже, — Влад хмуро глядел на переминающуюся с ноги на ногу девушку и пытался выкинуть из своей речи все нецензурные слова. Получалось хорошо, но именно поэтому молчание затягивалось. — Зайдите. Не стойте в подъезде, — наконец нашелся он и захлопнул дверь. — Тут явно какая-то ошибка вышла. Я вас не ждал. Подождите, пожалуйста, тут, я разберусь, как так вышло, а потом решим, что делать.
Владислав оставил гостью в коридоре, а сам, подхватив телефон, выскочил на балкон и набрал бабушку. Ярость трещала раскалённым маслом. Больше всего в жизни он не любил, когда им манипулируют. А то, что цирк, устроенный бабушкой, есть ничто иное как манипуляция, было ясно как божий день.
«Старая сводня».
— Бабушка, скажи, пожалуйста, с каких пор у тебя в подружках ходят девушки и сколько их у тебя, если не секрет? Давай всех ко мне домой приведем, отбор устроим? Что ж по одной-то присылать? — Влад был зол и даже не пытался говорить спокойно.
— Слава, не ори, у меня хороший, дорогой слуховой аппарат, я тебя отлично слышу.
— Отлично? Ах, отлично! Тогда скажи, пожалуйста, что эта девица делает у меня дома с чемоданами?
— Ты сам согласился впустить мою подругу, поэтому нечего кричать, будто тебя кипятком ошпарили, — голос Сталины Владимировны звучал обиженно, но Влад знал, что бабушка прекрасно владеет интонациями, и не собирался идти на поводу.
— Бабушка!!! Тебе восемьдесят, я думал, что и подруги у тебя примерно такие же. Плюс-минус десяточка!
— Славик, это дискриминация по возрастному признаку. Ты ведешь себя, как истеричка перед первым выходом на сцену. Уверена, тебя слышно на всю квартиру. Где ты заперся, в туалете?
- Я на балкон вышел, — процедил Влад.
Бабушка хихикнула.
— Поздравляю! Теперь прекращай концерт, кланяйся немногочисленной публике и иди, показывай Даше ее комнату.
— Как ты себе это представляешь? — уже без злобы и как-то устало спросил Влад — Общий быт и все остальное. Это же неэтично как минимум.
Дарья слышала все, что сказал внук Сталины Владимировны. Сложно было не услышать, когда так орут. Щеки ее налились пунцом, уши стали горячими, а к глазам подступили слезы. Глупо все вышло, надо было сразу же отказываться от сомнительного предложения и идти по намеченному плану. Только идиоты не извлекают урока из собственных ошибок, повторяя их снова и снова. Даша стиснула зубы, подхватила рюкзак, намереваясь уйти прочь. Найдет она квартиру сама. В крайнем случае, переночует пару дней на старой, не переломится.
Однако уйти ей не дали: из зала, держась за стеночку, выкатилась Яна. Увидела Дашу, обрадовалась, протянула ручки и тут же плюхнулась на четвереньки. От чего расстроилась, губу нижнюю оттопырила, собираясь расплакаться. Пришлось поставить рюкзак и взять девочку на руки.
— Ну, ты чего, радость моя, раскуксилась? Не переживай, папа сейчас придет. Ты мне лучше скажи, с кем ты тут играешь, кошек-то у вас нет.
Яна тут же передумала плакать, но с рук не сошла.
— Ну, что, где твои игрушки?
— Ади, — девочка махнула рукой в сторону уголка, застеленного мягким ковриком. Даша скинула ботинки и аккуратно села на уголок. Яна сползла с рук, по-деловому достала коробку и вынула из нее страшнющего крокодила.
— Апа! — радостно выдала она.
— Похож, — согласилась Даша и только потом поняла, что Влад уже вернулся, и Яна таким образом отреагировала на отца. Повисла неловкая пауза.
— Кхм, — Влад прокашлялся. — Я вынужден извиниться, бабушка все перепутала, точнее не перепутала, а недопоняла. В общем, нам не нужен сосед по квартире. Простите, что так вышло, я вам сейчас машину вызову.
Девушка подняла глаза, стараясь взглядом передать всю ту палитру настроения, что сейчас испытывала сама. Но Влад не смотрел, он хмуро уткнулся в телефон, выискивая номер такси.
— Не утруждайте себя, я сама разберусь. — Она поднялась на ноги и прошла в коридор. Обулась, подхватила рюкзак, дождалась, когда Владислав откроет дверь, и вышла на лестничную площадку.
— Всего доброго.
В это самое мгновение небо разорвал салют. Подъезд затопило алым.
Владислав чувствовал себя гадко. Он не любил ситуации, подобные этой, и старался в них не попадать. Но когда увидел на пороге «бабушкин подарочек», испытал такой коктейль противоречивых эмоций, словно девица перед первым свиданием. Он только наладил свою жизнь, перестал ждать, что Оксана передумает и вернется, понял, как взаимодействовать с Яной, чтобы не совершать глупые промахи по три раза на дню. Создал что-то наподобие гармонии и начал успокаиваться, а тут…эта девчонка. Живая, молодая, привлекательная. Стоит ей поселиться, и она, как любая женщина, заполнит собой все возможное пространство. Баночки, бутылочки, шторы в тон ковра, запах духов, который въестся в подкорку и будет ассоциироваться только с ней, двадцать пар туфель в коридоре и кружевное белье в ванной на полотенцесушителе. Нет, он не сможет пережить это без потери спокойствия. А если она захочет привести подружек-хохотушек или хуже того, парня? Влад представил себе эту картину и разозлился. К черту! Лучше сразу сказать «нет», чем потом изводиться.
Однако озвучив свое решение, облегчения не испытал. Наоборот, накатила вот эта самая гадливость, словно вляпался во что-то склизкое. Злясь уже на себя, украдкой взглянул на гостью. Слезы, как безотказное женское оружие, будут? Нет, не похоже, даже ответила спокойно так, с ехидцей. Янку по голове потрепала и пошла обуваться.
«Ведь это она солнышко сшила, с которым малая вчера домой пришла», — запоздало вспомнил Влад, открывая входную дверь. «А ей есть куда идти?» — пришла невпопад вторая мысль.
А потом грохнул салют. Владислав мысленно чертыхнулся. Восточные товарищи, коих в городе было не меньше трети населения, а в его районе примерно половина, праздновали новый год. «Рано они начали, теперь…» — додумать не успел, отметил краем глаза какое-то неправильное движение и повернулся.
Девушка сидела у стенки, накрыв голову руками.
«Какого…? Идиот!» — полыхнуло в мозгу под грохот второго залпа.
— Даша, — Влад мигом опустился рядом. — Даша, это салют. Просто салют. — Аккуратно положил руку на ее плечо, чувствуя, как бьет тело мелкая дрожь. Погладил, совершенно не представляя, что делать и говорить в подобных ситуациях. — Праздник сегодня, Китайский Новый год, теперь до ночи громыхать будут. Пойдем в квартиру, там не так слышно.
Даша убрала руки с головы и оперлась о стенку, глаза ее были прикрыты, по виску катилась струйка пота, дышала рвано, как после стометровки.
— Идите, я в норме, — наконец выдавила она.
— Нет, не в норме.40393c
В этот момент одновременно запустили несколько ракет, Даша побелела, сжала кулаки и витиевато выругалась. Влад сделал вид, что не услышал.
— Так, все пошли, — он встал, подобрал валяющийся рядом рюкзак и подал руку. — Вставай. Умение признать свой страх и принять помощь — признак взрослого человека. Под одеялом от Бабайки прячутся лишь дети.
Даша вспомнила, как провела Новый год, криво улыбнулась и протянула руку, поднимаясь. Новый залп и синяя вспышка фейерверка окрасила все вокруг. Влад, не дожидаясь, пока девушка дернется, прижал ее к себе и сделал шаг назад, буквально затаскивая свою добычу в квартиру. Там сразу же отпустил, запер дверь. Вспомнил о Яне, мысленно похолодел: сколько их не было? Минуты три. Не учудила бы чего. Заглянул в зал. Девочка стояла, держась за стенку, и взвизгивала от каждой вспышки.
«Ну, хоть кому-то нравится шоу», — усмехнулся Влад и повернулся к Даше. Та не сняла пуховик, так и стояла в коридоре, явно не зная, что делать дальше.
— Разувайся, я комнату покажу.
— Не стоит, там внизу такси ждет.
— Я уже отменил заказ.
— Когда?
— Сейчас.
Владислав достал из кармана телефон, сделал пару движений пальцем по экрану и убрал обратно.
— Не стоит из жалости звать к себе. Салют закончится, а я останусь. — Даша постепенно приходила в себя. Ей было неловко после сцены в подъезде, и теперь просто развернуться и уйти она не могла. Как минимум нужно было поблагодарить и попрощаться. А вот незапланированная смена курса выбила из колеи. Понятно, что Владислав решил быть рыцарем до конца, но от этого только хуже.
Влад дернул плечом, понимая, что сейчас Дарья намеренно ощерится иглами и включит «обиженку». Оксана всегда так делала, когда считала, что он сделал что-то не так.
Уговаривать и объяснять что-либо не хотелось, а оставить Дашу у себя дома, напротив, хотелось. Вот такое простое противоречие, жутко усложнившее вечер.
— Ну, при чем тут жалость? Ты что котёнок помоечный, чтобы тебя жалеть?
Даша насупилась.
— Но вы поменяли свое решение.
— Поменял, так бывает. Но сказать не успел, салют этот дурацкий бахнул. Давай так. Я тебе показываю комнату, говорю условия, а ты принимаешь решение. Откажешься, держать и уговаривать не буду. Согласишься, напою чаем с ромашкой.
Даша усмехнулась и кивнула, хотя совершенно не понимала, как правильней поступить в этой ситуации: уйти, как говорила гордыня, или остаться, как советовало любопытство. Наконец решив, что ничего не теряет, разулась и последовала за хозяином квартиры.
Комната была большой и совершенно пустой.
— У меня есть надувной матрас, — почесав затылок, сообщил Влад, — и вот тут что-то наподобие ниши, можешь использовать в качестве шкафа. Так как комната нам была особо не нужна, то я и с мебелью не заморачивался. Если решишь остаться, то правила простые: животных не заводить, гостей не водить, музыку громко не слушать, после десяти не шуметь, грязные тарелки в раковине не оставлять. В ванной машинка-автомат, на кухне, если посуда нужна будет — выделю. Остальное спрашивай, чем смогу — помогу.
Даша вздохнула. Условия ничем не хуже, чем у бабушки с чудо-внучкой. Оплата почти такая же. В договор ее включат, собственник квартиры не против. Да и возвращаться в старую квартиру не хотелось. Тут вроде бы соседство поадекватней, да и устала она жуть, а завтра с утра в институт. Мебель? Мебель — понятие наживное. Купить диван, стол со стулом — дело пары часов.
— Чем матрас накачивать есть? — решилась наконец она и отметила, как Влад едва дернул уголком рта и сменил позу на более расслабленную.
«Странный он, сначала, как корова в бомболюке, раскорячился, лишь бы не пустить, а потом вираж на сто восемьдесят градусов и «живите, пожалуйста». Может, биполярочка у него не диагностированная? Должен же быть в чем-то подвох».