Глава 6, в которой рассказывается о том, как легко разрушить семью

Интересно, каково это оказываться правой? По молодости, пожалуй, осознание собственной значимости греет душу. Одно только «А я говорила» чего стоит. Потом, с возрастом, становится ясно — толку-то от того, что оказался прав, мало. Собака лает — ветер носит. Говори — не говори, пока кирпич понимания человеку на голову не упадет, мозги не прояснятся. Так стоит ли лишний раз мировой эфир сотрясать? Но тут вылезает другая проблема. Каково это видеть ниточки связей, понимать, к чему они приведут, и молчать. Есть ли такое право? Наверное, да, но потом как с этим жить? Понимать, что мог помочь, предупредить, подсказать, и не сделал этого. Поэтому к восьмидесяти годам Сталина Владимировна нашла золотую середину: родственникам говорить все, как есть, а дальше пусть сами думают, что с этим «как есть» делать.

— Да не переживай ты. Только самый близкий человек скажет правду в лицо, — с легкой иронией ответила она на извинения Влада, когда тот привез Яну в первый раз. — Остальные обходятся лестью или ядом. Смотря, что у них припасено на сегодня для тебя.

Владислав чувствовал себя ужасно неловко. С ним это случалось нечасто и хорошего настроения не добавляло. А все потому, что бабушка в очередной раз оказалась права. Оксана категорически не пожелала идти в декрет и преподнесла все так, словно с самого начала и не планировала, а рассчитывала на помощь свекрови. Как будто бы та не работала, а сидела дома. В результате они опять поссорились. Что-то в последнее время ссор этих стало слишком много. Выяснение отношений утомляло. Дома хотелось отдыха и тепла. Владислав начал осознавать, что решение взять ребенка оказалось поспешным. Вместо оздоровления семьи вышло вскрытие старых ран и гнойников. Тоже хорошо, но уж слишком болезненно.

— Ну и до чего вы договорились? — поинтересовалась Сталина Владимировна у погрустневшего внука, разливая по маленьким фарфоровым чашкам пуэр. По кухне растёкся свежий, насыщенный древесный аромат. В восемь утра Влад предпочитал пить кофе, но у бабушки имелось на этот счет свое авторитетное мнение.

— Ни до чего, — буркнул уставший мужчина и отпил терпкий чай, — буду няню искать или частные ясли.

— Денег-то хватит?

— Должно хватить, вдвоем же работаем. А пока возьмешь малую на пару дней? Ну не к матери же в магазин двухмесячного ребенка везти?

— Возьму, конечно, — усмехнулась бабушка Сталина, — рассмотрю заодно, а то ты переживал, что я с правнучкой как следует не познакомилась.

Влад поблагодарил родственницу, допил одним глотком чай и умчался на работу.

— Ну, здравствуй, Яна Владиславовна, — женщина посмотрела на спящую в переноске девочку, — давай знакомиться. Думаю, ты будешь у меня теперь частым гостем.

* * *

Оксана клевала носом. Таблицы перед глазами то разъезжались в разные стороны, то кучковались одна на одной. Очередная ночь условного сна. Три подъема: два — ее, один — Влада. По телу пробежал озноб. Только разболеться осталось на фоне переутомления. Пожалуй, стоит оставить все дела, взять пару папок и уйти «по делам». Директора нет, а кроме него вряд ли кто ее сегодня схватится. Прийти домой и просто выспаться. Малую Владислав только вечером привезет. Оксана почувствовала отголосок раздражения на ребенка. Не будь его, их с мужем жизнь и дальше бы протекала спокойно. Из полусонного оцепенения вырвал звонок телефона. Елена, подруга с институтской поры, явно не была удовлетворена несколькими короткими сообщениями, что прилетели сегодня.

— Ты что там спишь? — раздалось в трубке.

— Сплю, — послышалось вялое в ответ.

— Бросай маяться дурью, уже обед. Пошли куда-нибудь, поедим. Пообщаемся заодно, а то ты как мамочкой стала, тебя не видно и не слышно.

Оксана неохотно согласилась на обеденный выход в свет, хотя как по ней, так лучше закрыться в кабинете да поспать с часок. А поесть и вечером дома можно, но Елена не желала слышать отговорок и чуть ли не силком вытащила подругу.

Меньше чем через десять минут они сидели в приятном кафе и ждали блюда бизнес-ланча. Оксана жаловалась на недосып, нехватку времени и невозможность заниматься собой.

— По сути, я в кошмар попала. Все по замкнутому кругу несется, и нет возможности остановиться и сойти. Работа — дом — ребенок, работа — дом — ребенок — раз за разом. На мужа сил не хватает, он обижается.

— Так пусть помогает! Что ты на себя взвалила все?

Оксана вздохнула. Влад помогал, но для этого нужно было каждый раз просить. «Погладь вещи», «купи смесь», «свози в поликлинику», «подай соску». Просить Оксана терпеть не могла, а за последний месяц просьб получилось больше, чем за всю предыдущую жизнь. Это неимоверно злило. Неужели муж сам не видит, где и когда нужно подключиться?

— Да, помогает он, — ответила тем не менее подруге, — вчера Яне три месяца исполнилось, так он ее к педиатру возил. Утром каждый раз к бабушке своей закидывает. Купает, пеленает, играет. Но все равно я устаю.

Елена удивленно подняла брови. Свой декрет она вспоминала с содроганием сердца. Муж работал с утра до ночи. А ее круг общения на три года составил агукающий ребеночек и яжматери с площадки. Муж к сыну до года вообще подходить боялся — мало ли сломает что. Да и от вида подгузников, пеленок его в прямом смысле выворачивало. Поэтому усталость Оксаны не была для нее чем-то неожиданным, а вот то, что Владислав на добровольных началах нянчится с чужим ребенком, откровенно удивляло. Это у женщин инстинкты. В них природой любовь ко всем детям заложена, а у мужчин иначе. Только родных признают и то не всегда. Лена задумчиво потерла подбородок. Слишком уж неправильная картина вырисовывалась в семье Нестеровых, где-то тут скрыт подвох.

— Слушай, Оксан, а малая точно не Владова?

Собеседница застыла с ложкой супа в руках.

— С чего такие выводы?

— Ну, просто странно все так у вас. Вот посмотри, мало того, что история сама по себе невероятная. Так он еще и на усыновление согласился чересчур быстро. Не бывает у мужиков так. Я вот лично ни разу не видела, чтоб они так легко на подобные вещи соглашались. Вон у нас Соня и Катя с прицепами оказались, что-то никто в очередь не становится их малым сопли вытирать, а твой возится с девчонкой, как с родной. Опять же имя ей дал то, что вы для своей дочери планировали, верно? Да и отчего у нее отчество Владиславовна, ты не скажешь? У вас же опека еще, а не усыновление.

Оксана моргнула, сон слетел моментально. Выводы подруги показались логичными. Действительно, все их знакомые девчонки жалуются, что мужья мало внимания детям уделяют, а тут что ни попроси — все выполнит. Неужели правда? А все эти россказни — просто спектакль одного актера?

— Глупости ты говоришь, — отмахнулась она от подружки. — Имя и отчество дали в больнице, мы уже с таким оформляли. А нянчится он не больше других.

— Ну, ну, — снисходительный тон подруги полоснул по самообладанию.

«Этого просто не может быть».

Тем не менее мысль эта засела глубоко. Несколько дней Оксана смотрела на то, как муж возится с девчонкой, искала у них общие черты и — самое ужасное — находила. Те же ямочки на щеках, те же складочки на руках.

— Вы не находите, что Яна — вылитый Влад в детстве? — спросила она свекровь как можно беззаботнее, прожигая взглядом старый альбом с черно-белыми фотографиями?

— Все дети похожи, — фыркнула мама Влада.

— Ага, а у этих, по сути, цвет волос и глаза одинаковые.

— Маленькие дети все похожи, — повторила свекровь, — а глаза и волосы меняют цвет. До года рано представлять, как девочка выглядеть будет.

Оксана отложила альбом. Червь сомнения грыз изнутри. Слова Ленки крутились в голове как заевшая пластинка. «Интересно, Ирина Викторовна тоже подозревает, что девочка родная, и потому мне зубы заговаривает? А ведь они со Славиным отцом сразу же поддержали идею усыновления и зовут нас на каждые выходные, несмотря на то, что малая у прабабки всю неделю крутится. Мои-то сразу против были. Сказали, что негоже здоровой девке чужих детей растить. Значит, для одних Янка чужая, а для других нет? Или я себя накручиваю?»

Влад не замечал настроения супруги. Относил ее постоянные мелкие упреки и долгие тяжелые взгляды к усталости и старался лишний раз не провоцировать ссоры. Его больше интересовал вопрос поиска няни. Супруга взялась было за этот вопрос, но процесс не пошел, а ему перед бабушкой каждый раз стыдно. Попросил на пару дней, а скоро месяц будет. Поэтому в ближайший выходной он отправил супругу с девочкой гулять, а сам полез на сайт объявлений искать няню.

Оксана выкатила коляску из подъезда, сделала пару кругов по району, чтобы мелкая заснула, и приземлилась на ближайшую лавочку полистать соцсети. Теплое июньское солнце мягкими лучами прогоняло хандру, и настроение у женщины медленно ползло вверх. Тут рядышком аккуратно присела девушка на вид не больше восемнадцати лет. Приятная, ухоженная, в воздушном сарафане в пол.

— Ваша? — с очаровательной улыбкой спросила она.

— Да, — благодушно отозвалась Оксана.

— Миленькая такая, а сколько ей?

— Три месяца.

— Все правильно, — кивнула сама себе девушка, а после подняла огромные телячьи глаза и невинно спросила:

— Это же вы с Владиславом Нестеровым ребеночка взяли, верно?

На солнце набежала жидкая серая тучка. Тут же стало прохладно. Оксана поежилась, все ее хорошее настроение вмиг испарилось. Скривившись, она повернулась к незнакомке.

— С чего вы взяли?

Девушка смутилась, потупилась и залепетала, теребя юбку платья.

— Простите, я ошиблась. Я думала, вы супруга Владислава, видела вас вместе. Извините, мне пора. Всего доброго.

Рывком поднялась и поспешила прочь.

Оксана влетела в квартиру ураганом. Ярость клокотала. Вопросы еще не сформировались в голове, но уже требовали немедленных ответов. Владислав расслабленно сидел за компьютером и играл в танки.

— Я нашел няню, — с довольным видом сообщил супруге, не оборачиваясь. — Стоит десятку в месяц. Кормит, поит, гуляет, развивает согласно возрасту. Думаю, мы потянем.

Оксана прошла в спальню, аккуратно положила ребенка в кроватку и прикрыла за собой дверь.

— Слава, поговорить надо, — нарочито спокойно произнесла она, снимая с мужа наушники.

Влад вздохнул, ему предстояло выдержать очередной бестолковый разговор. Интересно, что на этот раз? Квартиру не проветрил? Стирку не заложил? Соски с бутылками не простерилизовал?

Реальность, однако, оказалась более неожиданной.

— Зачем ты согласился взять Яну? — Оксана нависла над Владом. Тот смутился такому вопросу и напору, с которым он был задан. Пожал плечами.

— Ты захотела, я был не против.

— А если бы я кольцо с бриллиантом захотела или шубу норковую, ты, по сути, тоже был бы не против?

Влад нахмурился.

— Оксан, ребенок — это не кольцо и не шуба. Что случилось?

— Вот именно. Ребенок намного дороже кольца с шубой вместе взятых, так почему украшений с мехами я не вижу, а на подкидыша ты так быстро согласился?

Влад начал заводиться. Ему не нравились все эти сравнения, и он не понимал подоплеку разговора и от этого чувствовал себя неуютно и растерянно, а потому злился. Пресловутая женская логика обескураживала. К чему это сначала «давай», а потом «зачем согласился»? Получается, как бы ни отреагировал тогда или сейчас, все равно оказался бы не прав.

— Оксан, к чему все эти расспросы? Мы ж с тобой вдвоем обсуждали и решили. Что ты взвилась? Устала, иди, ляг, пока ребенок спит.

Женщина отстранилась и неприятно сощурилась. Точно ли они вдвоем прияли решение или ее просто умело подвели к нужному? Она посмотрела мужу в глаза, пытаясь найти там подсказку, и задала вопрос, что терзал ее последнюю неделю:

— Влад, скажи, а кто дал имя девочке?

По лицу Владислава пробежала легкая волна, краешек губы нервно дрогнул, и за долю секунды до того, как прозвучал ответ, Оксана поняла — солгал. Взвилась, словно змея, на которую наступил неосторожный путник. Отстранилась, закрыв лицо руками. Предательство придавило свинцовой глыбой. Обжигающие слезы застряли в горле, ядом скопились на языке. Хотелось жалить, травить словами, доставить такую ж боль, какую причинили ей, но вместо этого она просто покачала головой. Взяла свою сумочку, телефон и направилась к двери.

— Я останусь у мамы, — произнесла она хрипло и изо всех сил постаралась не хлопнуть дверью.

Больше Оксана Нестерова в этой квартире не ночевала.